Интервью

Об обмене, вербовке российских спецслужб и «политическом компромиссе». Журналист Сущенко дал первую пресс-конференцию после своего освобождения

11 Вересня 2019, 19:45
Фото: kp.ua
Закрити
Анастасия ГевкоQHA media

Бывший политзаключенный Кремля, журналист Роман Сущенко совместно со своим адвокатом Марком Фейгиным сегодня, 11 сентября, дал СМИ первую пресс-конференцию после своего освобождения.

Перед конференцией журналист собственноручно снял со здания информагентства плакат с надписью «#Free Sushchenko – #Волю Сущенку», который провисел там на протяжении почти трех лет.

Сущенко поблагодарил двух президентов, благодаря которым, по его словам, он вернулся домой – Петра Порошенко и Владимира Зеленского. А также выразил благодарность президенту Франции Эммануэлю Макрону, который «непосредственно участвовал в этом сложном процессе» (по освобождению украинских узников Кремля, – ред.), украинским дипломатам и консулам заграницей, активистам, журналистам и адвокатам.


Об обстоятельствах задержания


Роман Сущенко

Процесс задержания был неожиданный и страшный, поскольку это произошло во время общения с человеком в автомобиле. Мы разговаривали и тут вдруг он говорит: «Мне нужно колесо поменять». Выскакивает, и сразу салон с двух сторон наполняется представителями спецслужб. Меня выдергивают оттуда. Полностью фиксируют. На голову надевают вонючий мешок и садят в микроавтобус. После этого мы с полчаса поездили по району, заехали в следственное управление и там начались следственные действия.


О человеке, с которым встречался в России


Роман Сущенко

Мне нужно было помочь родственникам (Роман подтвердил, что ездил в Россию к брату, – ред.). Можно сказать, что история была библейская – Каин и Авель. Ну, он сделал свой выбор, и тут ничего не поделаешь. После этого мы больше не общались, хотя до этого – постоянно. Я видел его на суде во время дачи перекрестных свидетельств. Он был главным свидетелем обвинения. И я был удивлен тем, как он выглядел. Там физические проблемы некоторые есть, и он так осунулся. Изменился, одним словом. Это было через два года.


О том, почему поехал в Москву, несмотря на опасность такой поездки для украинского журналиста


Роман Сущенко

У меня были такие наивные надежды, оценки и так далее.  Я думал, что журналисты, которые работают на фронте более… актуальны, возможно, для спецслужб. А я уже 6 лет работал в Париже (собкорреспондентом «Укринформа», – ред.). Да, писал, но это были очень взвешенные материалы, в них подавались все стороны. Я думал, что моя скромная персона не имеет для них  (российских спецслужб, – ред.) такого значения и интереса.


Об обвинениях российских следователей


Роман Сущенко

Действительно, процесс был закрытый. По моему мнению и мнению моих адвокатов, это была целиком продуманная, изощренная, брутальная операция, которая планировалась и прошла где-то чуть более, чем за год. Это работа их спецслужб, которая стала неожиданностью для меня. Конкретно что касается обвинений – это обвинение в «шпионаже», сбор какой-то информации.


Марк Фейгин

Романа обвинили по 276-й статье в шпионаже в пользу Украины. Эпизодом являлись буквально три встречи и разговора с известным Роману лицом, проживающим в России, представителем оперативных структур Росгвардии. Эти разговоры записывались, человек действовал под контролем ФСБ – довольно банальная история. Романа во все это втянули таким образом, чтобы он общался с этим человеком, который его все время приглашал в Москву. Из этого возникло дело. Сначала оперативное, потом – и уголовное, которое закончилось тем, что Романа задержали 30 сентября. В разговорах с этим человеком речь шла о том, что происходило на востоке и юге Украины. Вменялось в вину Роману, что он якобы пытался получить секретные сведения, представляющие государственную тайну. В деле использовали также материалы, которые находились в компьютере Сущенко.


О том, были ли попытки давления и вербовки


Роман Сущенко

Попытки такие были сразу вечером после задержания. Это был заместитель первого отделения следственного управления ФСБ, подполковник по фамилии Свинолуп. Он просто зашел и предложил «сотрудничество со следствием». Это было после знакомства с адвокатом по назначению, которая сказала мне, что по моему обвинению срок предусматривает до 20 лет заключения. Под таким психологическим давлением и после автомобильной «прогулки» в такой непростой и неудобной компании, мягко говоря… стресс ужасный. Мне кажется, это был удачно подобранный и спланированный психологический момент. Я не согласился, но сказал, что их услышал и все. После этого попыток со стороны РФ не было. Единственное, что были попытки со стороны оперативников пенитенциарной системы Российской Федерации. В следственном изоляторе «Матросская тишина», где я ждал этапирования, какие-то лейтенанты, у которых, я так понимаю, просто такая манера работать, сказали: «Вот вам ручка, вот бумажка. Напишите, что… ну… нужно же сотрудничать с нами. Напишите согласие на сотрудничество». Я заявил, что журналист, и моя работа писать статьи. А такого типа документы это не моя специализация. Таких вот два случая было и все.


Марк Фейгин

«сотрудничество» – это способ привязать к себе, способ давления

Я добавлю. На самом деле, это обширная практика, когда украинских политзаключенных раз за разом пытаются вербовать. По другим кейсам ситуация была острее, чем у Романа, и объяснение тут очень простое: потому что кейс Романа был слишком публичным. Если вы обратили внимание, то в кейс обмена вошли люди, дела которых слишком публично обсуждались. Прежде всего в Украине, конечно, но и не только. Это лишний раз доказывает, что публичность в этом деле не только способствует обмену, но и препятствует тому, чтобы людей каким-то образом подвергали давлению на предмет сотрудничества или даже пыткам. Хотя даже среди 11 освобожденных политзаключенных этого не удалось избежать полностью. На первом этапе и Сенцову и Карпюку… Это важно подчеркнуть, потому что это один из способов работы оперативных служб – прежде всего ФСБ в отношении политзаключенных. Потому что «сотрудничество» – это способ привязать к себе, способ давления, способ такой себе «связи» с человеком, который может рассказать правду.


О дальнейших судебных тяжбах по делу Сущенко


Марк Фейгин

Мы будем обжаловать и дальше кейс, по которому Романа осудили, правда, без возможности перспектив, учитывая, что суда в России нет. Но некоторые международные судебные инстанции возможно по отдельным нашим жалобам примутся рассматривать то, что происходило. Но нужно учитывать, что то, что Романа обменяли, это был политический компромисс, и это предполагает определенные шаги в дальнейшем, которые должны способствовать освобождению других политзаключенных. И это нужно будет как-то сопрягать с интересом политическим интересом государственной власти в Украине для того, чтобы не навредить оставшимся политзаключенным. Анонсировалось, что до конца года будут освобождены еще какие-то политзаключенные и Роман будет действовать так, чтобы помочь, а не навредить этим политзаключенным.


Об обмене и его подготовке


Роман Сущенко

До последнего момента я не знал, как и когда это произойдет. Потому что по сообщениям местных СМИ и наших дипломатов они над этим работали, но какой смысл давать конкретную надежду без даты и времени. 

15 августа после обеда мне вдруг сказали собирать вещи, а по четвергам в этой колонии обычно происходил «этап». Ничего не объясняя дали несколько часов, чтобы собрать вещи. Я собрал, затем они уточнили, что вес должен быть не более 20 кг. Я сделал вывод, что это должен быть самолет. Куда – неизвестно. Из разговоров услышал, что требуют этапировать меня в Москву. Я позвонил консулу и сказал, что меня этапируют скорее всего самолетом и в столицу (РФ, – ред.). По его реакции я понял, что и ему ничего неизвестно. 

Фото: publika.ua

16-го нас этапировали самолетом из Кирова, с конвоем. Потом в Москву и Внуково. А затем я оказался в Лефортово. Там все время находился в камере, запрещены были контакты со всеми – адвокатами, родственниками, консулами… Несмотря на мои требования. И лишь спустя сутки или двое появился один из представителей администрации и заявил, что ко мне пришел консул. Встреча была формальная. Во время встречи мне консул сказал, что нужно поставить подпись, так как дело решено. Он сказал, что это удостоверение о возвращении в Украину. Я подписал и дальше жил и надеялся. Жил как сдержанный оптимист, скажем так. Но время точное мне не сказали, примерно только что еще полторы недели. 

Следующей ночью в 4 утра постучали в камеру и сказали собираться с вещами. Я понял, что близится час. Когда я прибыл во Внуково, нам всем зачитали указ о помиловании 11 человек, поскольку у 24 моряков несколько другая юридическая ситуация. И уже тогда я понял, что вот она, свобода: еще несколько часов полета, и все. В самолете немного начало «попускать». И когда перелетели через воздушную границу, стало немного легче.


О состоянии здоровья


Роман Сущенко

Я еще полностью не восстановился. Прохожу обследование в Феофании и есть некоторые сбои в оперативной памяти. На самом деле я пришел в себя психологически и сфокусировал свое зрение и рецепторы настроил на обычную жизнь буквально вчера утром. До этого была некоторая инерция. (…) В Феофании я сдал анализы и врачи сказали, что нужно в некоторой динамике это все понаблюдать. Есть некоторые сферы, которые необходимо урегулировать, я получил советы. Должна еще пройти небольшая хирургическая операция, она несерьезная, на следующей неделе. И еще неделю-другую придется приходить на обследования. А общее состояние благодаря семье, друзьям, коллегам-журналистам, психологически, я думаю, будет нормальным.


О картинах, которые писал в заключении в России


Роман Сущенко

Я не настолько гениальный человек, чтобы можно было по памяти рисовать какие-то рисунки. Поэтому я использовал листовки, которые мне присылали. На них даже были изображения наших украинских художников. Единственное, я это по-своему интерпретировал: там была акварель, а я использовал шариковую ручку и натуральные красители. Позже я подписался на несколько изданий, список был ограниченный. К сожалению, из украинских изданий мне удалось подписаться только на «Зеркало недели». В этих изданиях были какие-то вкладыши с цветными фотографиями, какие-то рекламы и так далее. Я использовал этот визуальный ряд. Также родственники прислали мне мои личные фотографии из Франции, а немецкая художница присылала вырезки из старинных журналов. Благодаря этому я создавал комбинации, экспромт и эксперименты. В будущем хочу провести благотворительный аукцион, а деньги использовать для того, чтобы поддержать наших политзаключенных и их семьи.


О профессиональных планах на будущее


Роман Сущенко

У меня есть большое желание вернуться к творчеству и заниматься журналистикой. Сейчас я уже в штате «Укринформа» на должности собственного корреспондента. Дальнейшие мои перспективы по построению карьеры с генеральным директором еще не обсуждались. Личные намерения ехать куда-то или оставаться работать тут среди вас у меня еще не набрали конкретных черт. Журналистика – да. Кроме этого, я планирую заниматься публичной деятельностью в конкретной теме и конкретной сфере, которая касается освобождения наших политзаключенных. Мы с коллегами обсуждали возможность создания некой структуры, которая занималась бы вопросами политзаключенных и их семей. Я уж не говорю о том, какая помощь нужна тем, кто находится на оккупированных территориях.


О политике и возможности сотрудничества с Петром Порошенко и фракцией «ЕС»


Роман Сущенко

Я не думаю о политике. Встреча с Петром Порошенко произошла вчера. Я лично обратился и хотел просто по-человечески встретиться и поблагодарить. А во-вторых, я хотел подарить ему газету «Шарли Эбдо». В 2016 году был его первый официальный визит в Париж, тогда произошел обстрел редакции этой газеты. Был «Марш единения», там были многие мировые лидеры. Я купил эту газету тогда, и она эксклюзивная. Хотел подарить ее ему в благодарность и на память. Ну и хотел узнать у него некоторые детали для своего литературного произведения. Я надеюсь также встретиться с президентом Владимиром Зеленским.

Корреспондента «Укринформа» Романа Сущенко задержали 30 сентября 2016 в Москве, куда он прибыл с частной поездкой по обвинению в «шпионаже». Московский городской суд осудил журналиста на 12 лет строгого режима, после чего Сущенко этапировали в колонию №11 в Кировской области.

10 сентября свою первую после освобождения из российского заключения в результате обмена пресс-конференцию дали Олег Сенцов и Александр Кольченко.

Дивитись ще: