Решат і «жовті штучки». Про що мріяли депортовані діти | QHA media
Спецпроект

Решат и «желтые штучки». О чем мечтали депортированные дети

16 Травня 2019, 19:00
Закрити

Ибраим Кайманчи,
для QHA mеdia

В семье Абибуллы и Шебзаде было четверо детей. Один из них – Решат – родился в 1935 году.

Когда началась война, школа, в которой учился Решат, прекратила свою работу. Мальчик успел закончить первый класс.

Когда Решату было шесть, Крым оккупировали нацисты. В дом семьи Решата в Туки Эли  (ныне Долиновка Белогорского района) определили на постой немецкого офицера. В памяти прочно записалась картинка, как каждое утро «герр официр» намазывал масло на хлеб, съедал, а затем вынимал из своего пайка и старательно чистил мандарин. Решат в то время даже не знал его названия – для него мандарин долгие годы был просто «желтой штучкой».

«Нам, детям, он, конечно, ничего не давал. Но «маленькая желтая штучка» была такой яркой и ароматной, что не смотреть на него с завистью, не было сил…», – вспоминает он.

Решат рассказывает:

«Ночью на 18-е нас разбудили солдаты. Мы не сразу поняли, что они хотят – по-русски никто из нас кроме старшей сестры Эдие не говорил. Мать спросила у нее:
- Чего хотят эти солдаты?
- Нас из Крыма выселять будут. «У вас детей много, но много вещей взять возможности нет – берите самое необходимое»
А я сижу на постели. В моей голове одна мысль: кроме Крыма иной земли нет, вокруг Крыма – сплошная пропасть. В эту черную пропасть нас и сбросят. Мал был. Не понимал еще.
Так мы взяли с собой только килограмм десять муки, казанок, одеяло, немного одежды – узелки, чтобы дети могли поднять. Мать Коран взяла: «Коран нас спасет от бед. Мы живы останемся».

Дедушка Решата, Аблямит, жил в деревне Соллар, что в горах восточного Крыма. Он был уже в возрасте, но еще учительствовал. За несколько дней до начала депортации гостил у дочери с внуками. «Буду возвращаться домой», –  сказал дедушка накануне той ночи и тронулся в путь. Но до своей деревни он добраться не успел. Депортация застала его в дороге. Где он оказался, где умер, где был похоронен – семья так и не узнала.

Голод


Нет ни дорог, ни домов, похожих на дом, только большие горы – так Решат описывает село Кышырак в Узбекистане, куда привезли его семью. И голод. Голод еще более жестокий, чем в военном Крыму.

Чтобы спасти детей от верной гибели  мать сдала четверых детей в детский дом. Там восьмилетнему Решату разбили камнем голову, и мать забрала детей домой. В «домашний детдом», – говорит Решат о бараке, в котором им пришлось жить. Она два раза в неделю отправляла его в детдом государственный, чтобы он принес положенную на 4-х детей пайку хлеба.

Иногда он не выдерживал и по дороге домой съедал те кусочки хлеба, которые полагались на четверых, и приносил домой только оставшиеся крохи. Ему было стыдно, но иногда такое случалось… помимо его воли.

Он еще полтора года проучился в школе, бегая на учебу босиком. На этом его образование закончилось.

Решат рассказывает:

«Старшая сестра Эдие, которой едва исполнилось 12, пошла работать в колхоз. Платили там хлебными лепешками. Если выполнишь норму – то целая лепешка, если половину нормы – половина лепешки. За день она зарабатывала только половину небольшой лепешки. Этого ей и самой не хватало. Но она приносила ее и говорила: «Мама мне сегодня дали пол-лепешки!» и вот эту половинку лепешки мы делили по кусочкам – это была наша еда на сутки.

А я собирал колоски, выпавшие в поле. Меня ловили, взваливали на лошадь и пороли кнутом по спине. У меня спина была в черных струпьях и синяках от кнута.

Нашей едой была трава. В поле и лесу мы собирали всё, что можно было есть, и что могло быть усвоено организмом.

Воробьи! Мы ловили воробьев и обжаривали их на костре. Какими вкусными тогда они для нас были!

А когда в колхозе от голода сдыхал ишак – до утра от него оставались одни кости. Люди обдирали остатки мяса и разбирали по домам, спасали от гибели детей. Чтобы выжить, приходилось есть абсолютно непригодные для еды вещи. Я не буду об этом говорить. Пусть это со мной и уйдет…»

Были ночи, когда Решату хотелось есть так сильно, так он не мог заснуть. А когда удавалось, порой мальчику снился хлеб, на который немецкий офицер намазывал масло, и те ароматные «желтые штучки», которые он вынимал из своего пайка…

Четыре года они прожили без ушедшего на фронт отца. Решат вспоминает: пока отца не было, ему даже не хотелось выходить на улицу играть с детьми. Отец несколько лет скитался по Уралу, Средней Азии в поисках семьи. И наконец, нашел.

«Сколько радости было у нас, когда он, наконец, приехал! И, что мы теперь уже не сироты и нас есть кому защитить», – вспоминает Решат.

Решат с внучкой Зейнеп

Отец проработал в колхозе два года, затем начал работать на шахте, вместе с дочерью. А Решат, чтобы помочь семье, стал пастухом. Когда ему исполнилось 14, он тоже отправился на шахту, но работал нелегально, потому что принимали только с 16-ти лет. Сначала он был помощником, носил инструменты, потом стал учеником столяра, затем  и сам спустился в шахту, добывал урановую руду.

В 60-х годах Решат начал принимать участие в национальном движении крымских татар: собирал подписи, деньги для отправки делегаций в Москву, проводил собрания.

Дома


В 1967 году президиум Верховного Совета СССР принял указ «О гражданах татарской национальности, проживавших в Крыму», который многим крымским татарам дал надежду на возвращение на родину. Позднее окажется, что он ничего не стоил. Однако узнав об указе за три дня до его публикации, Решат собрал вещи и отправился в Крым.

В Крыму Решат продолжил заниматься инициативной деятельностью. В его доме часто можно было встретить крымских татар, которые приезжали в поисках дома на продажу.

В 1972-году Решат женился на городской девушке Асене из Чирчика, которая, как и он хотела жить в Крыму.

Всю свою сознательную жизнь Решат боролся за права своего народа, радуясь каждому крымскому татарину, вернувшемуся на свою землю в те сложные годы.

В 1991-м он стал председателем местного меджлиса. Сейчас ему 84 года и он продолжает принимать активное участие в жизни своих соотечественников.

«Желтые штучки»


Когда Решат был подростком, ему приходилось развозить пайки для начальства. В сумках были колбаса, красная рыба, икра, и… цитрусы. Начальство не думало делиться с подростком этими «желтыми штучками».

Попробовать их Решат смог только через много лет, уже взрослым, когда цитрусовые появились в свободной продаже.

Там, в депортации, Решат мечтал не только о Крыме, но также о мандаринах, которые так аппетитно поглощал немецкий офицер в его доме, и которые сумело достать советское начальство, строго следившее, чтобы депортированные «не нарушали закон» и исправно работали…

И всю свою долгую жизнь, если ему выпадало уезжать, Решат привозил из поездки мандарины для детей. И теперь, когда бы ты не пришел к нему в гости – осенью, зимой или весной! – у него всегда дома есть эти «круглые желтые штучки»…

Сейчас его шестилетняя внучка Зейнеп тоже очень любит мандарины, и тоже называет их «желтыми штучками». «Къартбаба, сары ший бер!» («Дедушка, дай желтые штучки!»), – требует Зейнеп у деда, и он берется их чистить. Зейнеп жует дольку мандарина, улыбается деду и не догадывается, что воспоминания о «желтых штучках» у них такие разные.

Дивитись ще: