«Со временем понимаешь, насколько все было ужасно» — кинорежиссер Антон Азаров про переезд из России в Украину, советское детство и рок-н-ролл. Часть I | QHA media
ПО ПОЛОЧКАМ

«Со временем понимаешь, насколько все было ужасно» — кинорежиссер Антон Азаров про переезд из России в Украину, советское детство и рок-н-ролл. Часть I

13 октября 2020, 16:00
Закрыть
Игорь ЗайцевQHA

Антон Азаров — российский кинорежиссер, который после событий 2014 года принял решение о переезде в Украину. Автор документальной картины «Лобановский навсегда», снискавшей славу как среди зрителей, так и на мировых фестивалях. В первой части интервью редакция «Крымские новости» поговорила с Антоном Азаровым про эхо СССР, звучащее до сегодняшнего дня, российское общество и отсутствие ностальгии.   

«О переезде из России в Украину»


Можете, пожалуйста, немного подробнее рассказать о переезде из Санкт-Петербурга в Киев.

Собственно, с первого объявления Российской Федерации о том, что они имеют право на интервенцию в Украину. Я сразу тогда понял, что это война и нужно принимать какое-то взвешенное решение с точки зрения того, что надо ли мне хоть что-то пытаться делать в плане карьеры в России? И я понял, что не надо. Я полностью сконцентрировался на работе в Украине. Это невозможно было, потому что ты постоянно находишься в компромиссе с совестью, а у меня не получается компромисс с совестью. Не могу я так.  Не смог принять ситуацию в родной стране и быть сопричастным к этому. Это не было так, что я жил, жил, жил, и бах! Проснулся в другой стране. Я понимал, что к этому идет, но когда это произошло именно так … с той степенью лжи, с захватом Крыма, с поддержкой населения всего этого, и с пониманием, что Путин – это навсегда, я понял, что у меня нет там будущего, и переехал в Украину.

Как  складываются дела в Украине?

Я не переехал в прекрасную и чудесную страну, в которой все открыто и так далее. Здесь тоже сложно. Но между сложностями там и сложностями здесь, я выбираю сложности здесь.

Во время Майдана вы были в Украине или в России?

Я был в Москве в этот момент. Я работал. У меня был проект, который начался до Майдана, потом заморозился и продолжился после. Я приезжал в Украину в конце 2013 года, а когда начались февральские события, я должен был уехать снимать. Я не знал, чем это все закончится естественно. Но мне достаточно хватило информации из социальных сетей, от друзей, чтобы понимать, что происходит.

Вы помните тогдашние настроения и реакции российских граждан на события в Украине?

Ну, понимаете, в России у людей сложилось такое странное ощущение, что силы, которые управляют страной – все разрулят. Что бы ни произошло, все равно как-то оно решится. Потом. И самое ужасное в этом – большинство людей чувствуют себя в стороне. Это не они приняли решение с Крымом, с Грузией. Что это все принимали какие-то другие люди, с некоторыми из которых они согласны, с некоторыми категорически нет, но их по большому счету это не касается.

Тем более, все постсоветские страны живут с ощущением некой ущербности, как мне кажется. Без понимания статуса своего. Ты никто. Ты гражданин СССР, которого уже нет. Без понимания к чему ты причастен, откуда и куда ты идешь.  В странах Европы, например, люди знают свои родословные, живут в домах, которые были построены еще их уже давно умершими предками и так далее. А в постсоветских странах такого нет. Нет причастности к Родине, как к продолжению твоей семьи. У меня папа с Дальнего Востока, мама со средней полосы России. Встретились в Ленинграде и там я появился. А у мамы дедушка был священник, поэтому его семью мотало по стране, а по отцу там тоже половина была сосланных. И вот из-за этого незнания родства, у человека нет к этому личного отношения, он не причастен к этому.  Я не могу гордиться тем, что я из России. Нет никаких шансов, что когда-нибудь я смогу сказать гордо об этом. Я об этому вообще не распространяюсь, не потому что боюсь чего-то, а потому что я не хочу быть причастен к тому, что происходит. Люди остаются в тех условиях, значит, они их принимают и соглашаются. И, вроде человек думает по отношению к власти, что как-то это все плохо, а потом такой: «А, что? А остальные тоже не молодцы. Американцы так делают, и мы можем». И все. Сплошная риторика, где нет главного вопроса «Зачем и для чего».

Вы помните свой последний день на сегодня в России? Как вы уезжали, понимая, что это навсегда. Была ли тоска?

Нет, тоски не было совсем. Я понял, что у меня нет ностальгии вообще. Мне не хватает исключительно эстетического восприятия. Город, как эстетика. Понятно, что по  людям я скучаю, но чтобы сказать, что я готов туда ехать ради этого – нет. Мне как-то очень сильно в какой-то момент отрезало. Я не хочу возвращаться в страну, которая может аннексировать Крым и считать, что это классно и здорово. «Ура»!  Как это может быть «ура»? При любом раскладе, как бы они не считали себя правыми, спасателями кого-то, какая миссия у них бы стояла — это невозможно воспринимать в качестве «ура». Никак. Если бы это была зеркальная история — Украина аннексировала что-либо, у меня было бы такое же отношение.

У вас были конфликты в России из-за вашей позиции?

Нет. Те люди, которые высказывали радикальные мнения в пользу Путина, я понимал, что с ними спорить бессмысленно. Мои аргументы с их аргументами не совпадут. Мы не поймем друг друга. Их аргументы держатся на риторике СССР. Из жанра «все знают, что это так». Поэтому мы и живем в этой  парадигме.  А ты говоришь: «Это не парадигма, так не может быть». Говоришь, что на это можно посмотреть совершенно иначе, а в ответ получаешь сплошное отрицание.  Пример их риторики — «у нас есть Великая отечественная война, а Второй мировой войны у нас нет». Даже на таком уровне. Ты читаешь и понимаешь, что 1939 год это про СССР и нацистскую Германию, которые вместе начали войну. На одной стороне. Но это не сходится с 1941 годом, потому что там уже начинается война против Германии. Что было за эти два года слабо понятно людям. Понимаете, да? Это требует от человека достаточно трезвого взгляда на себя, на свою жизнь, на место, где ты находишься. Чтобы принять такие факты.

«Я завязывал вместо пионерского галстука красивый тоненький черный галстучек»


Откуда у вас «иммунитет» к этому всему? Вы родились в 1979 году. Вы учились и росли при СССР. Как так получилось, что вы не попали в эту информационную «мялку»?

В конце 80-х мне было 10, 11 лет. Будучи ребенком я очень честно понимал, что  живу в какой-то катастрофической стране. Это настолько отвратительно плохо, что нормальный человек здесь жить  не может. Я отчетливо помню, как я стоял в очереди за чаем. Сам. Будучи ребенком. Зимой. Шел со школы, увидел очередь , занял. Занял, пошел за деньгами, вернулся, купил чай, принес родителям чай. Со временем понимаешь, насколько все было ужасно. Даже не с точки зрения отсутствия еды какой-то, а в принципе. Как человека может унижать сама ситуация, что его ребенок тоже занимается поиском элементарных продуктов. Их нет. По телевизору они всегда есть, а в жизни нет. Еще была усталость родителей от этого всего советского: лжи, плакатов, вот этого всего. Это очень транслировались на детей 80-х.

Помните что-то наиболее яркое из того времени?

Помню, что у нас в классе был протест против пионерского галстука.  В те годы уже не было такой прям «обязаловки», но все равно еще носили. Я завязывал вместо него такой красивый тоненький черный галстучек.

Помните момент, когда СССР развалился?

Да. Когда рухнул СССР, у меня было чувство облегчения. Хоть и был тогда ребенком, но помню это чувство. Вот та Россия 90-ых, о которой говорят, что это совершенно ужасное время, на самом деле, это было единственное время, когда у России был шанс на демократию, было ощущение свободы. Не было денег, но ощущение, что вот  ту виртуальную реальность под названием СССР больше никто не подпитывает, больше на нее не воздействует. Это кладбище, на котором все оказались. Эти портреты, демонстрации, «обязаловки». Ушло. Начали появляться какие-то товары, и эти мелочи давали понимать ребенку, что где-то есть какой-то совершено другой мир, в котором все иначе. И там это «иначе» уже давно существует. Мне хотелось этого «иначе». Хотелось понять, что может быть вместо этого фейка. Многие не могли без этого фейка жить и держались за него зубами и ногтями. Считали, что без него рухнет весь вот этот исторический наворот.

Если я не ошибаюсь, в СССР бытовала версия, что рок-н-ролл придумали ЦРУ.  Как один из инструментов для развала СССР. Абсолютная чушь, конечно же, но эта музыка действительно была долго запрещена. У вас были в детстве какие-то соответствующие увлечения? Наперекор системе.

Да, конечно. Папа слушал пластинки, собирал. У него достаточно большая коллекция. Это сформировало мой музыкальный вкус. Был довольно хороший набор пластинок. Он покупал на последние деньги проигрыватели. Мама была в шоке. Вот совсем последние деньги, а он проигрыватель покупает. Наушники какие-то.

Что именно слушали?

«КИНО», «АЛИСА». Еще и еще куча групп, которые слушали. Рядом с нашим домом находился легендарный питерский рок-клуб «TamTam». У меня перед глазами проходили панки, металлисты, рокеры, менты, драки. В общем, весь этот движ прошел хороводом перед глазами. Довольно страшновато, но я понимал, что это что-то невероятно крутое и свободное.  Но я не думаю, что музыка сама по себе была флагом революции. Это надуманная схема. Мне кажется, что здесь больше дело в чувстве. Грубо говоря, будучи подростком, ты можешь не понимать о чем поет Виктор Цой, но ты это чувствуешь. И это гораздо важнее. И это чувство транслировалось и передавалось.

«Про взаимосвязь между государством и обществом»


Россия является страной, которая дала миру много очень влиятельных  деятелей культуры: Чехов, Достоевский, Тарковский, Стравинский и так далее. Этот список можно продолжать. Всех этих выдающихся людей, как правило объединяет одно – конфликт с государством. Как вы считаете, насколько важен вот этот момент «быть против»  для творчества?

Мне кажется, что во всех странах, во всех временах был вот этот парадокс – когда из чего-то ужасного произрастало что-то прекрасное. «The Beatles» тоже появились в неблагополучной Англии. Не было так сладко и прекрасно то время.  В конце восьмидесятых в США появилась «NIRVANA». Тоже не от хорошей жизни. Возможно, эта творческая энергия, которая заставляет человека что-то делать, появляется от невозможности понять и осознать несправедливость мира глобально. Но мне кажется, что здесь больше важен конфликт не с государством, а с обществом. Кто-то пытается в творчестве показать, что все ужасно, либо наоборот показать, как все прекрасно, либо показать живого человека, который пытается найти себя, понимая невозможность гармоничного существования.

Но общество и государство это же очень взаимосвязанные вещи.

Да, конечно. Они не существуют отдельно. Для меня это была огромная проблема, потому что я какое-то время думал, что общество может быть отдельно. Из жанра – государство захватило общество и держит его в плену. Но так практически не бывает. Взаимосвязь всегда происходит. Украина же выбрала Зеленского самостоятельно.  Никто же не захватывал. Выбор. Также и в Белоруссии, например. Они же как-то раньше выбирали Лукашенко. И в России тоже самое с Путиным

Смотреть еще: