История

«Я думал: только я выйду из симферопольского СИЗО – меня тут же похитят». История Исмаила Рамазанова

07 сентября 2019, 13:00
Закрыть
Степан ДавыдовQHA media

Политузник Исмаил Рамазанов рассказал в том числе о том, как вопреки запрету конвоя перекрикивался  с Владимиром Балухом, как лично приглашал Москалькову к себе в камеру и о том, чего он опасался выйдя из СИЗО.

История Исмаила Рамазанова достойна экранизации. Он выстоял один против репрессивной машины России, выдержав пытки, унижения и издевательства. Он не просто не сломался – он наступал и давил на систему, требуя соблюдения своих прав. Сейчас  Исмаил Рамазанов уже несколько месяцев живет в Киеве.  В украинской столице он ведет активную общественную деятельность, связанную с Крымом и правозащитным движением на полуострове. Интервью с ним QHA media записало непосредственно возле Российского посольства. Здесь Рамазанов принимал участие в акции протеста против похищения гражданских активистов  в аннексированном Крыму.

«Я — политузник, хотя и не люблю это слово»


Когда и почему вы уехали из Крыма?

Мы проиллюстрировали этот материал в том числе рисунками Исмаила Рамазанова. Некоторые из них он сделал в симферопольском СИЗО. На других – по памяти изобразил период своего заточения в симферопольском СИЗО.
Волк. Рисунок Исмаила Рамазанова.Киев. Июнь-июль 2019 года. Бумага, карандаш.

Весной этого года оккупационная симферопольская «прокуратура» вызвала меня в телефонном режиме для того, чтобы провести так называемую беседу. 

В беседе мне очень не понравилась позиция «помощника прокурора»,
Виктории Миронец, которая сказала, что «с вашей проукраинской позицией вам нечего делать в Крыму – вы можете эту позицию и свое право защищать в Украине».

Мой адвокат присутствовал при этом разговоре. Я записал на аудио этот разговор и расценил это как такой звоночек, что против меня в дальнейшем будет оказываться давление.

Мне вручили предостережение, в котором говорится, что я, якобы, организатор мероприятий, связанных с террористической, по их мнению, организацией Хизб ут-Тахрир.

Будет снова Крым украинским?

Я глубоко убежден, что будет. Это только вопрос времени. 

Молчание как оружие.  Как ФСБ пытало Исмаила, чтобы записать его голос для экспертиз


ФСБ само подтвердило факт моих пыток.

Как вы оказались в СИЗО?

23 января 2018 года ФСБ ворвалось ко мне в дом. После чего два дня меня пытали – до СИЗО, до избрания мне меры пресечения.

Мне пытались дать бумагу, которую я должен был, по их мнению, подписать, оговорить себя и еще тех, чьи фамилии были написаны в этой бумаге.

Но как говорит мой адвокат: «Ты проявил характер, проявил сдержанность…»

Я в дальнейшем старался молчать, не поддаваться на какие-то их провокационные оскорбления.

Они сумели записать мой голос только когда на второй день я потребовал от них, чтобы провели медицинское освидетельствование.

Когда в больнице врач задавал вопросы – где и что у меня болит – я отвечал на его вопросы, что отбивали почки, прыгали на спине, ломали пальцы. Тогда они сумели записать мой голос.

Они вложили запись в материалы уголовного дела и тем самым подтвердили  факт моих пыток.

Что вам инкриминировали?

Мне инкриминировали высказывания в адрес «власти». Мне говорили, что против меня 2000 гигабайт высказываний. В дальнейшем стало известно, что там три записи, которые были подделаны и мне не принадлежали.

В ходе обысков у меня в доме ФСБ подбросила мне патроны и возбудила еще одно уголовное дело – за хранение. Я думаю, это связано с тем, что сама 282-я статья– «За экстремистские высказывания»  — она не является тяжкой. Но мою причастность они доказать не смогли. Мы потребовали дактилоскопическую экспертизу, которая подтвердила, что на этих патронах нет моих отпечатков пальцев.

Я отказался оговорить себя даже под страхом смерти, хотя они угрожали мне прострелить колени… Сказали: «Ты останешься инвалидом до конца жизни»

Где вы сидели?

Я сидел в симферопольском СИЗО – просидел с некоторыми из наших узников – это и Узеир Абдуллаев, это и Рустем Абильтаров и Эрнест Аметов.

Виделся – периодически встречался во время так называемых этапов с дядей Женей Пановым, с Владимиром Балухом.

Был такой момент, когда по требованию нашего омбудсмена Денисовой Татьяна Москалькова поехала узнать наше — 17 узников самочувствие.
Тогда Москалькова приехала и для галочки побеседовала с нами – с 17 узниками. Но каким образом она, находясь в каком-то маленьком кабинете может узнать наше состояние здоровья и наши условия содержания?

Я ей сказал: «Может, вы к каждому в камеру пойдете — посмотрите на условия содержания?» На что она, конечно, посмеялась, что физически это у нее не получится, что у нее нет такого доступа. Я говорю – тогда в чем ваша функция?

Как выжить в СИЗО


Почему администрация СИЗО 4 раза за полгода перебрасывала Исмаила в следующую камеру. И почему тюремный кот не ел еду арестантов.

Вы сидели в разных камерах?

Да, я сидел, как минимум, в 4 камерах и даже сидел в камере , где длительное время находился Ахтем Чийгоз.

Это такой спецблок, там где двойные двери, четверойные решетки на окнах. Где условия содержания – пыточные…

Каждый час к тебе подходит администрация, просто не дает тебе, чтобы ты пользовался своим свободным временем. И всячески таким «вниманием» оказывает давление.

Как рассказал Исмаил Рамазанов, в камере спецблока  вентиляция отсутствовала и единственным источником свежего воздуха была «кормушка», через которую охранники передавали пищу. Арестанты часто просили охранников оставлять дверцу «кормушки» открытой, чтобы получить глоток воздуха из тюремного коридора.

Камеры в которых – вы были — сколько человек там было? Опишите этот быт…

В первые пятнадцать дней я находился в так называемой транзитной камере.

Там на 14 коек находилось 17 человек. По очереди спали – потому что коек на всех не хватало.

Пройти мимо друг друга, чтобы не зацепить друг друга – невозможно просто.

А еда – даже кот, который подходил к окну – кот даже не ел эту еду.

Кот Тигр, навещавший в тюрьме арестантов. Рисунок Исмаила Рамазанова, выполненный им в симферопольском СИЗО оккупированного Крыма. Апрель 2018 года. Бумага, карандаш.

Нас поддерживала еда, переданная нашими родными, и мы старались бережно относиться к каждой крошке из передач.

Хотя эти передачки администрация часто просто уничтожала. Под предлогом каких-то проверок – чтобы там не было запрещенных вещей – они все измельчали, разрезали. Потом это очень быстро портилось, так как не было там холодильника.

Камера симферопольского СИЗО номер 21. Июнь 2018 года. Рисунок Исмаила Рамазанова, выполненный по памяти в Киеве в июле 2019 года. Карандаш, бумага.

Камера «Четыре-пять» (или номер 45). Рисунок Исмаила Рамазанова, выполненный им в симферопольском СИЗО с натуры. Бумага, карандаш.

Шариковой ручкой Исмаил поверх рисунка дописал пояснения: четыре нары на пять человек. Спали по очереди. Ширина камеры 2 метра. Длинна нар – 180 см, ширина – 40 см.

В камере надо мной находился Серан Салиев, который 5 раз в день объявлял время молитвы – читал Азан. Делал он это для того, чтобы другие ребята-мусульмане, которые находятся в этом СИЗО и не имели возможности сверить часы – могли таким образом вовремя сделать намаз.

Мы перекрикивались друг с другом и таким образом поддерживали друг друга морально. Когда я был в камере 45, узнал, что над нами туберкулезный диспансер. В камеру диспансера постоянно капала вода.

Я начал эту камеру просто зарисовывать. Там на потолке из-за постоянной воды было черное пятно такое – как грибок. Грибок мог запросто заразить нас какими-то болезнями, которыми болели заключенные…

Камера номер 45, зараженная грибком. Рисунок Исмаила Рамазанова, выполненный с натуры в симферопольском СИЗО. Июль 2018 года. Бумага, карандаш, шариковая ручка.

Я провел в СИЗО всего лишь какие-то полгода. Но за полгода я понял, что даже здоровый человек, который находится в таких условиях – он может потерять все свое здоровье

Тюремщики опасались бить этих ребят


С кем вы сидели? Какие были отношения? 

Контингент был разношерстный. Кто-то –  кто осознанно шел на (уголовные) преступления.

Держать людей, которых преследует российская власть за их мнения, за их мысли – в одной камере с  преступниками-убийцами – как минимум это преступление со стороны российской власти.

А со стороны преступников были бытовые конфликты, словесные перепалки, но не рукоприкладство.

Неоднократно были случаи, когда из другой – керченской колонии – приезжали так называемые «маски-шоу»… СИЗО Симферополя и керченская колония менялись сотрудниками для того, чтобы провести акт устрашения камерам, где, например, заключенные бунтуют.

Камера N21 симферопольского СИЗО июнь 2018 года. Рисунок Исмаила Рамазанова, выполненный  по памяти в Киеве в июле 2019 года. Карандаш, бумага. Исмаил Рамазанов: «Здесь тогда, в 2018 сидели дядя Женя Панов и Тимур Абдуллаев»

По-моему Руслану Трубачу тогда досталось только по ноге дубинкой — он тогда мне лично говорил. Но в целом сотрудники других колоний боятся оказывать физическое воздействие против этих ребят. Потому что это тут же получит резонанс в мире. 

Как Рамазанов пересекался в СИЗО с Балухом. Список Сенцова


 Вы сказали, что виделись с Балухом… Как это было?

Успели мы поговорить минут десять.

Он полон оптимизма, исключительно разговаривал на родном украинском языке. Я пытался с ним тоже разговаривать на украинском языке — пытался его как-то поддержать.

Но это тот человек, который сам кого хочешь поддержит. И он был полон оптимизма, боролся до конца и борется и сейчас.

Я вот заметил сидя на одном этаже с Балухом, что начальник СИЗО чуть ли не каждый день устраивал унизительные шмоны в его камере. Чтобы тем самым сломать его дух. Но и такие методы не сломали его. Его прозвали – «нарушитель режима»

Как может человек, который отстаивает свою украинскую позицию, свою национальность,  быть нарушителем какого-то придуманного «режима»? Для нас он является патриотом.

 Первый шаг из СИЗО


Когда вы выходили из тюрьмы – кто вас встретил?

Это было начало июля. Под давлением и под всяческими ходатайствами моего адвоката суд отказался мне продлевать меру пресечения.

И мне до последнего не верилось, что такое возможно, вообще! Конечно же, и прокурор, и следователь ходатайствовали о том, чтобы мне продлили меру пресечения. Я так понял, что есть норма какая-то, что больше чем полгода меня не могли держать в условиях неволи без вручения какого-то обвинительного приговора.

И вот это все в совокупности – работа моего адвоката (Алексея Ладина – ред.), правозащитных деятелей – это повлияло на то, что меня в июле (2018 года) освободили. Должны были 16 июля освободить, но освободили 14. Я до последнего думал, что это какой-то подвох.

И все ориентировались, что меня 16 должны  были отпустить. Я опять же думал подвох – только я выйду и меня тут же похитят. У меня такое было ожидание.

К счастью, ФСБ не сделала такую провокацию. Я тут же попросил у кого-то из прохожих телефон –  связался со своим отцом.

Симферопольское СИЗО 14 июля 2018 года 10.30 утра.  Угол улицы Спера и бульвара Ленина. Рисунок выполнен Исмаилом Рамазановым 29 августа 2019 года в Киеве. Бумага, карандаш.

Отец с братом в течении получаса встретили возле СИЗО и мы благополучно приехали домой, где меня уже ожидали родственники-друзья и мы с ними очень долго обнимались. Обнял свою мать, которая настрадалась за эти полгода.

А почему вы так и стояли возле СИЗО?

Не знаю – какая-то растерянность, может быть… А куда – без документов… С какой-то бумажкой, которую мне дали – куда я мог пойти? Паспорт Украины у меня тогда украли, я об этом тоже заявлял. Потом оказалось, что мой паспорт Украины они изъяли во время обыска у меня, но не внесли в протокол изъятия вещественных доказательств.

После СИЗО злоключения Исмаила Рамазанова на оккупированном полуострове не закончились и продолжались вплоть до выезда из Крыма, но это уже другая часть его истории.

Смотреть еще: