После всего произошедшего наш четырехлетний сын долгое время говорил: «Лучше бы меня арестовали вместо папы» - жена политзаключенного Кремля Фера Абдуллаева | QHA media
СПЕЦПРОЕКТ

После всего произошедшего наш четырехлетний сын долгое время говорил: «Лучше бы меня арестовали вместо папы» - жена политзаключенного Кремля Фера Абдуллаева

30 ноября 2019, 08:00
При составлении коллажа использовано фото Радио Свобода
Закрыть
Анастасия ГевкоQHA media

По данным правозащитников в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся по меньшей мере 95 крымчан. Из них 67 – крымские татары.

QHA media продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий своя история.


Политзаключенный Узеир Абдуллаев – внук известного в Азербайджане покойного академика, ректора академии лингвистики востоковедения Иззета Абдуллаева. А также – племянник ректора института усовершенствования врачей по грудной хирургии, профессора грудной хирургии Гейбата Абдуллаева.

По образованию он юрист. В 1996 году стал чемпионом Европы по тхеквондо. Многие годы работал в Крыму тренером.

12 октября 2016 года в доме Узеира провели обыск, после чего его задержали сотрудники ФСБ. Абдуллаева обвинили в участии в организации Хизб ут-Тахрир, которая в России признана террористической, и приговорили к 13 годам строгого режима.

Рассказывает его супруга Фера Абдуллаева.

Узеир всегда занимал активную гражданскую позицию. А в октябре 2016 года в нашем доме произошел обыск.

Конечно, сам день обыска оставил огромный след – как в моей жизни, так и в жизни наших детей. В этот день в наш дом ворвались в 6 утра.

Шло по накатанной: толпы людей забежали в дом в масках, с автоматами, при этом они не представлялись, не говорили кто они, и ничего не объясняли.

Я их застала у двери своей спальни. Услышала очень громкий стук. В итоге потом оказалось, что они пытались эту дверь взломать.

Мы с мужем в этот момент как раз просыпались на молитву. А когда он открыл дверь, прошла буквально секунда – и они уже в спальне. Секунда – и они уже в детской.

На вопросы о том, зачем они пришли, они отвечали, что пришли искать оружие, наркотики. Естественно, ничего этого они не нашли.

Но в этот день мужа арестовали. И на данный момент он находится в ростовском СИЗО.

Официальное свидание и первую после ареста возможность увидеться нам дали лишь через 10 месяцев. До этого времени следователь полностью игнорировал мои заявки. Сначала он говорил, что это, якобы, не положено, а потом вообще перестал что-то отвечать.

Свидание я получила с огромным трудом. И трижды не могла на него попасть, так как следователь уверял, что мое разрешение в СИЗО, а в СИЗО его не было.

В последний раз мы виделись в этом месяце, 18 ноября. Тогда муж был после болезни, ОРВИ. Теперь его состояние здоровья в целом удовлетворительное.

Если же говорить о камере, то я, конечно, каждый раз у него это выпытываю. В кабинке для свиданий, где я ждала его, настолько все неудобно и узко. Стул такой, что не знаешь, как повернуться. И когда я ему сказала об этом, он ответил: «Ты знаешь, здесь все так специально сделано, чтобы было неудобно. Эти кабинки для свиданий – еще самое нормальное, что вообще здесь есть».

Он рассказывал, что в камере, в которой он тогда находился, открытый, ничем даже немного не прикрытый туалет был сразу возле двери.

Сама камера – 1,5 на 2 метра. Можно сделать два шага в одну сторону и два в другую.

И когда в камеру хотят зайти работники СИЗО, они стучат, хотя так вообще не принято. Все дело в том, что если дверь откроется, то входящий человек упрется в того, кто на данный момент находится в этом углу (туалете, — ред.).

Я не могу себе представить, как это – находиться в такой камере.

И если это спецблок, то там находится по два-три человека и они под видеонаблюдением. Если это полуспецблок, то нет видеонаблюдения, но это особый контроль и особая охрана.

Задержание Узеира, конечно же, не прошло бесследно для наших детей. После обыска были и бессонные ночи, и кошмары.

У нас в семье принято, что отец очень много внимания уделяет детям. Они привыкли к его вниманию, к тому, что он рассказывал им истории. Мы живем в такой местности, что рядом лес и озеро. Он часто водил их гулять на природе в свободное от работы время.

И наш сын, которому на момент ареста Узеира было всего 4 года, после всего произошедшего долгое время говорил: «Лучше бы меня арестовали вместо папы».

Мне эти слова прямо в сердце ножом.

Я отучала его от этой мысли, объясняла, что не нужно, чтобы туда вообще кто-то попадал – ни ты, ни отец. Никто не должен попадать в такие условия, никто.

Но ему было настолько жаль отца, настолько сложно от этого всего, что он был готов пожертвовать собой…

К счастью, я не осталась со своими проблемами одна. И в первую очередь мне помогают держаться дети. Я понимаю, что нельзя останавливаться, что нужно идти дальше. Я буду бороться за мужа до конца, всеми возможными способами.

Естественно, что это противостояние – исключительно мирное.

К тому же каждый раз, когда меня одолевают двоякие мысли, и мне становится очень грустно и больно, муж заряжает меня своей силой, энергией. Потому что он на каждой встрече мне говорит: «Мы на верном, правильном пути. Мы находимся в СИЗО только за то, что хотели справедливости и не оставались в стороне от проблем народа. Не сдавайся, что бы ни случилось».

Это, конечно же, окрыляет. Дарит уверенность, что идти дальше необходимо.

Да и поддержка народа тоже большого стоит. И даже иной раз думаешь: все уже, силы на исходе. Но нет. Ты видишь, как тебя поддерживают, как тебе говорят добрые слова. Понимаешь, что сдаваться мы просто не имеем права.

Смотреть еще: