Новая тенденция крымских репрессий. Политические преследования в Крыму все чаще маскируют под обычную уголовщину

11 марта 2019, 16:33
Фото: censor.net
Закрыть

Евгения Андреюк,
для QHA media

В конце 2017 года российские СМИ сообщили о «доблестном задержании силовиками меджлисовцев – вымогателей». Тогда в Симферополе задержали четверых ветеранов крымскотатарского движения – Бекира Дегерменджи, Асана Чапуха, Руслана Трубача и Кязима Аметова – по сфабрикованным обвинениям в вымогательстве. Процесс над ними называют “делом Веджие Кашка” – по имени ветерана движения, которая умерла во время задержания.

Это дело стало поворотным в новейшей истории преследований в Крыму. Если раньше силовики предпочитали заводить дела об экстремизме и терроризме, то в последнее время эта тенденция изменилась. В 2018 году более половины политических уголовных дел возбуждены по неполитическим статьям — людей обвиняют в незаконном хранении оружия, мошенничестве, порче имущества.

В Уголовном кодексе России целый ряд статей относится к категории политических преступлений. Таковыми являются терроризм, экстремизм, свержением власти, шпионаж, нарушение территориальной целостности и подобные.

Однако, политических заключенных в Крыму осуждают и по обычным преступлениям. Самыми «распространенными» являются обвинения в незаконном хранении оружия или наркотиков.

В 2015-2016 годах обвинения по общеуголовным статьям составляли чуть больше 15% от всех известных случаев политических преследований. В 2017 их процент повысился до 30%, а в 2018 превысил 50%. В 2018 российские силовики в Крыму возбудили только пять уголовных дел по терроризму и шесть по экстремизму.



На первый взгляд, это маловажно. Ведь в любом случае, будь то обвинения в терроризме или мошенничестве – невинные люди попадают в тюрьму из-за своих взглядов или деятельности. И с каждым годом их количество растет.

Однако, если вникнуть в суть, то процессы по политическим статьям и общеуголовным серьезно различаются.

Когда российские силовики задерживают очередного «террориста» или «экстремиста», «власти» демонстрируют, что защищают крымчан от украинских спецслужб, которые якобы планировали диверсии, и от других возможных угроз. Политические дела позволяют РФ посадить активистов и тех крымчан, которые выступают против оккупации, на длительные сроки, а вымышленные угрозы используются для пропаганды оккупации среди местного населения.

Но при таких обвинениях силовикам нужно доказать много сложных элементов преступлений – подготовку или совершение теракта, организованную группу, связь группы с Украиной. А если дело полностью сфабриковано, то все недоработки вылазят во время судебных процессов. Они широко освещаются в СМИ, а незаконные приговоры обжалуются в Европейском суде по правам человека.

Так в мае 2014 года после задержания Олега Сенцова силовики объявили о ликвидации группы террористов, которые планировали взорвать святую святых – памятник Ленину в Симферополе по приказу службы внешней разведки Украины. Сенцова посадили, однако сколь бы ни было весомых доказательств его вины так и не предоставили. В итоге Сенцов превратился в символ политических преследований в России.

Зато расследовать общеуголовные дела милиции намного легче. Если у активиста обнаружили наркотики и оружие, то доказательства уже собраны, и дело за малым. Такие дела не приносят геополитической выгоды, но наносят серьезный ущерб репутации задержанного. Когда человека обвиняют в диверсии или экстремизме, то одни воспринимают его как преступника, а другие как героя. Задерживая “украинских диверсантов”, Россия будто бы демонстрирует, что сопротивление в Крыму существует. Если же активист хранит наркотики – то его можно представить публике как обыкновенного наркомана.


Самые популярные статьи для политических преследований в Крыму:

2014 год:

Статья 222. Незаконные приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка или ношение оружия, его основных частей, боеприпасов.

2015 год:

Статья 212. Массовые беспорядки.

2016 год:

Статья 205.5. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации

2017 год:

Статья 205.5. Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации

и Статья 282. Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства

2018 год:

Статья 282. Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства


Правозащитница Дарья Свиридова видит возможную причину роста общеуголовных дел в том, что оккупационные власти поняли, что преследовать людей только за их позицию это стратегически проигрышный вариант. «Другое дело, — поясняет Свиридова — когда человека преследуют за позицию, как Владимира Балуха, но обвиняют в совершенно бредовых уголовных преступлениях, которые он не совершал. Тогда Россия втягивает правозащитников, этого человека и все общество в дискуссию, а было ли у него оружие на самом деле или нет, террорист он или нет. И вот это уже игра, построенная на том, чтобы дискредитировать тех, кто преследуется».

Дополнительные трудности в защите политических заключенных, обвиняемых по общеуголовным статьям отмечает и адвокат Николай Полозов: «Многое зависит от бэкграунда человека, обвиняемого по неполитической статье. Чем сильнее контраст с обвинением, тем проще его защищать. Если за человеком нет какого-то известного бэкгрануда и его обвинили в неприглядном, осуждаемом обществом преступлении, то, с точки зрения, защиты в публичной плоскости, это дело, конечно, сложнее».

Таким образом, очевидно, что в 2017-2018 годах уголовные дела стали способом дискредитации активистов. Опыт российских силовиков в преследовании инакомыслящих растет. Отправить за решетку любого активиста и даже военнослужащего становится все проще.

Смотреть еще: