«Как это вообще можно назвать, если не пытками?» - Отец политзаключенного Сервера Мустафаева рассказал об условиях содержания крымских татар в местах лишения свободы | QHA media
СПЕЦПРОЕКТ

«Как это вообще можно назвать, если не пытками?» - Отец политзаключенного Сервера Мустафаева рассказал об условиях содержания крымских татар в местах лишения свободы

23 октября 2019, 07:33
Закрыть
Анастасия ГевкоQHA media

По данным правозащитников в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся по меньшей мере 95 крымчан. Из них 67 – крымские татары.

QHA media продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий своя история.


Политзаключенный Сервер Мустафаев – координатор «Крымской солидарности», активист, известный крымскотатарский и украинский правозащитник, который был задержан в середине мая 2018 года вместе с Эдемом Исмаиловым. Их задержали в собственных домах в Крыму. Сервер находится в месте лишения свободы уже почти два года.

Рассказывает отец политзаключенного Сервера – Рустем Мустафаев.

Я инвалид войны и ветеран боевых действий. 21 мая 2018 года силовики лишили меня единственного сына Сервера, а моих четверых малолетних внуков оставили без отца.

В день вторжения в наш дом под видом обысков (российские силовики, — ред.) нанесли мне телесные повреждения, в связи с чем я обращался в медучреждения. На основании медицинских заключений мы (с адвокатами и правозащитниками, — ред.) подавали жалобы, которые уже пятый раз отклоняют.

А последствия психологической травмы вся семья переживает до сих пор.

Незнакомые люди часто задают вопрос: «А за что забрали Сервера?». Знакомые, конечно же, все это и сами понимают, потому что они видели и знают, что его задержали за активную общественную позицию – за освещение обысков и судов (над политзаключенными в оккупированном Крыму, — ред.).

Сервер успевал везде. Утром обычно освещал обыски с места событий, в обед – освещал уже судебные заседания предыдущих обысков. А к вечеру выезжал для консультаций с коллегами и правозащитниками.

Для Сервера и для тех, кто все это время находился рядом с ним, было важно документировать все эти моменты, факты нарушений, и придать это все огласке. Ведь в две тысячи шестнадцатом году Сервер стоял у истоков создания «Крымской солидарности» – движения, которое и сегодня продолжает бороться с нарушением прав.

Сервер Мустафаев

Несмотря на те ужасные условия, в которых оказался мой сын, он продолжает помогать сокамерникам – даже сам находясь там (в заключении, — ред.). Он помогает им писать жалобы и отстаивать свои права.

9 октября адвокат посетила Сервера в СИЗО Краснодара. Это на полпути до Ростова – они находились на «пересылке». После этой встречи стали известны ужасающие условия, в которых находится не только мой сын, но и все этапированные.

Представьте: помещение два на два метра, где находятся и нары, и санузел, и умывальник. И все это еще и под камерами наблюдения. Причем часто бывает, что из санузла все это выплескивается в помещение. Можете себе представить, каково это – находиться в таком помещении.

Кроме этого в еде через день присутствует свинина, которую по нашим религиозным обычаям мы не имеем права употреблять в пищу. Получается, что кушают они через день. 

Воду постоянно отключают. Если успели набрать – используют. Если нет…

Как это вообще можно назвать, если не пытками? При этом – еще до получения наказания (оглашения приговора, — ред.).

В основном их всех обвиняют за собрания прихожан в мечети. В открытых общедоступных помещениях. Да, мой сын соблюдает каноны ислама, как и многие из нас. Но это не делает нас террористами!

Преследование моего сына происходит исключительно за то, что он стал токсичным для властей, которые пытаются создать позитивную идеалистическую картину в Крыму. 

Смотреть еще: