«Я собираюсь вернуть Крым при первой же возможности». Украинский бизнесмен и волонтер из Севастополя Михаил Джамаль | QHA media
Портрет

«Я собираюсь вернуть Крым при первой же возможности». Украинский бизнесмен и волонтер из Севастополя Михаил Джамаль

18 Червня 2020, 10:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

Имя Михаила Джамаля, без сомнения, – одно из самых известных в среде севастопольских и крымских бизнесменов, переехавших после оккупации полуострова на материковую Украину. Он построил под Киевом жилой комплекс, где продает дома военным, волонтерам, активистам с проукраинской позицией.

В эксклюзивном интервью QHA media Джамаль рассказал о том, как поддерживал Революцию достоинства в Севастополе, как ему пришлось покинуть полуостров и что он думает о возвращении Крыма Украине.

«Я отношусь к греко-татарам»


Михаил, спасибо, что согласились на интервью с нами. Во время нашего знакомства вы сказали, что вы – крымский грек, а не крымский татарин. Меня, признаюсь, ввела в заблуждение ваша фамилия Джамаль. Расскажите об ее истории, о вашей семье…

Историю своей семьи я знаю до 1740 года, если быть точным. Дело в том, что я заказывал у генеалога свое генеалогическое древо.

Моих предков — крымских греков – выселяли при Екатерине II в Донецкую область, впоследствии и появились мариупольские греки. Когда Екатерина выселяла греков, очень многие из них женились на татарках и принимали мусульманство для того, чтоб их не выселяли. Впоследствии было наоборот – крымские татары брали в жены гречанок, создавались смешанные семьи. Это – абсолютно естественный, нормальный процесс.  Поэтому, скорее всего, я отношусь к греко-татарам, а не чисто к грекам.

Мой отец родился в Старобешево Донецкой области. Крымских греков также выселяли из Крыма в июне 1944 года, через месяц после депортации крымских татар. Но в отличие от татар, по отношению к грекам не было жесткого запрета на возвращение, да и реабилитировали нас раньше, чем крымских татар.

Мой отец очень хотел вернуться в Крым, и после института он получил распределение туда в 1981 году. В тот год родилась моя старшая сестра, а в 1983 году – я. Обосновалась наша семья в Севастополе. Там же всю жизнь занимались бизнесом: строили пансионат, покупали недвижимость, занимались туристическим, ресторанным, строительным бизнесом. Если бы не захват Россией, я бы точно оттуда никуда не уехал бы.

Как, по-вашему, можно ли говорить, что до российской аннексии бизнес на полуострове процветал?

Вы знаете, моя позиция и тогда и сейчас не изменилась — те, кто хотят развиваться – будут развиваться, несмотря ни на что. Мы умудрялись развиваться и при Януковиче, и при Ющенко. Мы никогда не были заодно с властью, зачастую судились с горсоветом, всякое бывало. Здесь вопрос в том, что когда человек хочет развиваться, он развивается вопреки всему. Говорить о том, что бизнес тогда был в лояльных условиях, не приходится. Говорить, что его сильно щемили, также не стоит. То есть не было помощи государства, но и не было жесткого противодействия.

Правда, в разные периоды времени где-то больше, где-то меньше препятствовали, но так или иначе, когда ты ведешь бизнес, приходится взаимодействовать с властью. Помню, у меня в одно лето было 83 проверки. Это было время жесткого конфликта с севастопольским горсоветом, и у всей нашей семьи шли проверки по всем предприятиям. Но сейчас контроль над бизнесом в Крыму значительно ужесточился. Вы знаете, у меня мама с сестрой находятся в Крыму. И каждый раз, когда у меня здесь выходит интервью или какие-то скандалы, это отражается и на них.

Крым, Майдан, Севастополь


Я читал, что в знак протеста против избиения студентов на Майдане в ноябре 2013-го вы провели автопробег в Севастополе. А вот как тогда власти и жители Севастополя отнеслись к вашей акции?

Дело в том, что тогда еще не было завезенных казачков. Ну и Севастополь был всегда очень пророссийским городом. Это из-за того, что там всегда подогревались пророссийские настроения. Там стоял российский флот, военным платили высокие жалования, потому что они служат за рубежом. При этом они чувствовали себя комфортно, как дома.

Когда мы проводили акцию, там было абсолютно некритичное, небольшое количество городским сумасшедших, которые орали: «НАТО – Фу!». Хотя вопрос о НАТО не стоял, мы выступали против избиения студентов. Однако жесткого противодействия там не было. Был случай, когда мы хотели показать фильм «Вавилон 13». Я притащил колонку, проектор, но в заведении на площади Нахимова власти отключили свет. Владельцам заведения позвонил собственник помещения и сказал, что город дал команду отрубить электричество. Мне пришлось принимать быстрое решение, я за 20 минут организовал генератор, и мы все-таки показали фильм.

То есть Майдан в Крыму не прессовался?

Он пресекался, но не прессовался. Противодействия физического не было, было полное административное противодействие Майдану. То есть они пресекали просто на самых начальных этапах, организационных моментах.

После высадки российских военных в Крыму вы начали помогать украинским военным аэродрома «Бельбек» – закупали видеооборудование, генераторы, предметы первой необходимости. Вы фактически оказывали противодействие оккупантам…

Я был уверен, что это ненадолго. Я был уверен, что это какая-то попытка России оказать давление на Украину, принуждение к договоренностям, скажем так. Я учился в Киеве. У меня высшее образование по специальности «Защита авторских и смежных прав в международном частном праве. Международное частное право». Я – юрист-международник, я понимаю, что эти действия России противоречат международным конвенциям, они противоречат всему международному праву.

Я был уверен, что аннексии не произойдет. Что они сейчас будут раскачивать ситуацию, чтобы с позиции силы договариваться. Но я даже не мог предположить, что они захватят территорию и условно примут в свой состав. На тот момент я чувствовал себя абсолютно свободно. До той поры, пока 9 марта мне не позвонили и сказали «валить из Крыма».

А что побудило вас уехать оттуда?

Тут есть несколько важных моментов. Как я говорил, я думал, что уезжаю на несколько дней. Я считал, что пройдет «референдум», Россия его не признает, но начнет раскачивать ситуацию. Я понимал, что есть международная ответственность, конвенции, что нельзя нарушать международное право. Но 18 марта Россия помножила на ноль международное публичное право. В момент отъезда я не знал, что не вернусь туда. Я на тот момент был уверен, что уезжаю на неделю, на две…

Мириться с аннексией я бы тоже не смог. Я просто не смог бы жить в тех условиях. Характер у меня бунтарский, я знаю, что такое Украина, я знаю, что они нарушили, и я понимаю, что однозначно сидел бы уже в тюрьме за такие свои взгляды. У меня априори была проукраинская позиция. Она появилась еще в университете, когда я начал понимать, что история, оказывается, не такая, какую нам преподавали в школе. Что на самом деле не такие уж они (русские – прим. ред.) братья, что наши земли были оккупированы сколько времени. Это понимание появилось тогда благодаря моим преподавателям, кругу общения.

Еще в 2004 году я был за «оранжевых». Будучи студентом старших курсов, я стоял весь Майдан в Киеве. Между вторым и третьим туром выборов я поехал в Севастополь, у меня была машина «Нива» с оранжевой символикой. На площади Нахимова, где собирались «бело-голубые», меня в машине чуть не перевернули.  

Пансионат «Любоморье»


Вы не скрываете, что в Крыму проживают ваша мама и сестра…

А чего я должен скрывать?

А вот пророссийские издания писали, что у вашей семьи остался бизнес в Крыму – в поселке Любимовка под Севастополем пансионат «Любоморье», которым управляет ваша сестра. Насколько это соответствует правде?

Они никаких нарушений закона не совершали. Понятно, что их периодически тягали ФСБшники на допросы с вопросом: «А что Миша?». Они отвечали: «Миша – взрослый парень, он живет на материковой Украине в Киеве, у вас есть вопросы к Мише – задавайте ему, езжайте и спрашивайте. К нам какие вопросы?». 

То есть вы не скрываете, что есть такой пансионат в Крыму?

Нет, абсолютно. Этот пансионат строила наша семья. Я честно говорю, что не все родственники разделяют мою позицию.

Маму с сестрой я не могу осудить. Они всю жизнь выстраивали этот бизнес. У меня не было выбора, я просто уехал, все, что у меня было, я подарил им. Они вынуждены получить российское гражданство. Без него, живя по ВМЖ (временный вид на жительство), ты не имеешь право иметь собственность, ее всю у тебя национализируют.

«Громадський активний комерц»


Вы – довольно известный волонтер…

Я никогда не относил себя к волонтерам. Есть волонтеры, которые посвятили кучу сил и энергии этому делу: Марина Комарова, Виталий Дейнега, Роман Синицын. Я только помогал волонтерам по мере сил и возможностей. Я – «громадський активний комерц», не больше.

Я хотел спросить о вашей помощи украинской армии…

Как только началась война, я сразу начал подключаться помогать нашим военным. В 2014 году из Крыма вышел 801-ый отдельный отряд борьбы с подводными диверсионными силами и средствами (ПДСС – противодиверсионные силы и средства, дислоцированный до аннексии в Севастополе). Из 100 человек выходят 24. У них ничего не было с собой. Их бросили на Мариуполь. Один из них учился со мной в университете, на параллельных курсах, мы с ним были знакомы только заочно. Он мне звонит и говорит: «Мишаня, нас бросают. А у нас нет ни кариматов, ни палаток, ни вообще ничего». Я сказал: «Окей, не вопрос». И начал помогать, как и все.

Потом у этих ребят не было даже на чем ездить, а это ведь – противодиверсионные силы. Я прикидываю, сколько стоит притащить «Фронтеру» на еврономерах — это 4 тысячи евро. Я у себя на Facebook размещаю пост, что организую сбор среди своих друзей. Потому что 4 тысячи евро я мог достать, а нужно было еще 2-3 тысячи на ремонт. Подтягивается мой одноклассник и пишет, что купит еще одну машину. Мы купили две «Фронтеры», отремонтировали и передали на фронт. Буквально с первых же дней влетел сразу на сайте «ЛНР\ДНР», как «активный пособник хунты». Там хорошее соседство – волонтеры, лучшие люди страны, приятно там находиться, на самом деле.

А на данный момент волонтерская помощь ослабла?

Если мы говорим о волонтерском движении, то оно очень сильно узко специализировалось. Армия уже неплохо обеспечена. Волонтеры помогают по тем направлениям, которые в армии не предусмотрены, ну или не внесены в штатное расписание. Получается, что волонтеры сейчас занимаются тем, чем еще не может быть обеспечена армия. Поэтому говорить о том, что «упала помощь», нельзя. Она так или иначе есть.

Ну вот, к примеру, те же беспилотники. Они нужны, но они нужны не в том количестве, в котором обеспечивают армию, их нужно немного побольше. Необходимо, чтоб в каждом подразделении были свои квадрокоптеры, условно, десяток на одну бригаду на линии соприкосновения. Волонтерский «движ» – он есть, просто он узкоспециализирован и стал более эффективным. То есть люди уже не бросаются собирать деньги на носки, картошку или еще что-то. Это все совершено по-другому происходит.

«Крымский квартал»: без любителей отдыха в Крыму и сторонников президента


В Киевской области вы построили жилой массив под названием «Крымский квартал» – это такая тоска по дому?

Я умею создавать бизнесы. За шесть лет я построил тридцать домов квартала. Открыл  скейт-парк, создал кучу рабочих мест. Что касается «Крымского квартала», то мы с братом купили полгектара земли и построили там жилой комплекс с такими улицами, как Крымская, Севастопольская. Дело в том, что новосозданным улицам даются названия по желанию собственников земельных участков.

СМИ писали о том, как вы отказали в продаже квартиры клиенту, который отдыхал в аннексированном Крыму – вы увидели фотографии его отдыха. Это было случайно или вы как-то мониторите своих будущих клиентов по их записям в соцсетях?

Я выбираю, кому у меня здесь жить. Вот не хочу видеть здесь людей, которые считают, что можно ездить в оккупированный Крым отдыхать, а потом говорить: «А что тут такого?». У меня был скандал, когда я попа Московского патриархата отправил в Московию, сказав: «Не фиг тут у меня делать». Он мне ответил, что якобы не мне решать, кому где жить. На что я сказал: «Мне решать, кому жить в моем квартале».

Сейчас я строю уже следующий проект и тоже буду выбирать, кому продавать дома. Все маркетологи, риелторы говорили, что так делать нельзя, «так никто не работает», а я решил, что буду первым, кто так делает. На самом деле, такая практика есть в европейских м американских городках, жители городка имеют право и принимают решения, кого они берут в кондоминиум, а кого – нет. Это – нормально, это – правильно. В этом случае у тебя не возникает конфликтных ситуаций среди соседей, которые с разным мировоззрением. Наоборот, есть взаимопомощь, взаимовыручка, у тебя всегда есть на кого опереться.

У меня в квартале живут волонтеры, военные, журналисты, есть менее публичные люди, но при этом наши, проукраинские. К примеру, весь квартал скинулся на помощь военным. Я для этого и подбирал таких людей, чтоб нам было комфортно. Когда я начинал это все, у меня не было такого критерия, кто за кого голосовал. Но из-за того, что я отбирал людей по убеждениям и проукраинских, то у меня, честно говоря, не оказалось в квартале ни одного «зелебоба» (избиратель Владимира Зеленского – прим. ред.).

Формально можно придраться, почему мы отказываем в покупке жилья по политическим признакам. Но есть другая ситуация, я говорю: «У меня здесь все – порохоботы. Вы что хотите жить среди порохоботов?». Естественно, я формулирую отказ по-другому, как юрист я понимаю, что не нужно создавать себе проблему там, где можно решить другим путем. Хотя, на самом деле, до просмотра квартиры клиентом я мониторю его посты в соцсетях, что он пишет, на что подписан, что смотрит, что репостит. И при этом у меня «Крымский квартал» весь продан уже.

«Самопоміч» и «Европейская солидарность»


Четыре года назад в одном из интервью вы рассказывали о том, как вас пригласили поучаствовать в организации ячейки партии «Самопоміч» Киево-Святошинского района, и вам эта политсила «импонировала», как вы сказали. Как сложилась ваша политическая карьера в этой партии?

— С «Самопоміччю» мы расстались еще до выборов (выборов в местные органы самоуправления 2015 года – прим. ред.). На тот момент мы создали реально активное ядро, проводили тренинги, активности, кучу полезных вещей сделали. Из этой ячейки должен был сформироваться список тех, кто идет на выборы. Но перед самими выборами всю группу снимают без объяснения причин и скидывают список людей, которые должны пойти в депутаты. В районе этих людей в глаза никто не видел, на вопрос, почему так, нам ответили: «Так решили на политсовете, где-то выше». Тогда вся наша команда развернулась и ушла, в том числе и я. Я не состоял в той партии, и сейчас ни в какой не состою.

Я думал, вы член партии Петра Порошенко. Я видел посты в социальных сетях, где вы участвуете в волонтерской помощи «Европейской солидарности»,  называете 73% избирателей «зеленоботами»…

Я сейчас вынужден идти на выборы. Я, честно говоря, не хотел бы этого делать, потому что это занимает много сил, энергии, очень много денег, в том числе. Но я не хочу, чтобы мною кто-то владел, соответственно, никаких спонсорских денег от кого бы то ни было я не приму. Не так давно у меня состоялся интересный диалог с «Евросолидарностью»: мне говорят, что «постоянно ругаешь, что мы что-то делаем не так, если ты знаешь и видишь, как это делать, так иди и делай, чего ты нас критикуешь». Меня взяли на слабо, так сказать.

А кем вы баллотируетесь?

Я буду баллотироваться в Киево-Святошинском районе в Киевский областной совет от «Евросолидарности», но я не являюсь членом этой партии.

То есть вы – не активист «Европейской солидарности»?

Активистом являюсь, членом партии не являюсь.

«Крым вернется только тогда, когда мы его вернем»


Михаил, за все время оккупации, наверное, самый актуальный и простой вопрос заключается в том, как вернуть Крым?

Я собираюсь вернуть Крым при первой же возможности. Но надо понимать, что Крым сам по себе не вернется. Его надо возвращать. Это работа на международной площадке, это работа Верховной Рады, нашего МИДа, президента. Само по себе ничего не произойдет. Крым вернется только тогда, когда мы его вернем.

Рассматривать силовой вариант сегодня смешно и глупо. У нас хоть украинская армия и сильная, но нам противостоит огромный монстр. Причем этот монстр в отличие от нас не бережет своих людей. А мы не можем себе позволить закидывать врага трупами.

Как юрист-международник я прекрасно понимаю, что хотя у нас украинское общество неоднозначно воспринимает вопрос крымскотатарской национально-территориальной автономии, однако с точки зрения международного права это – действенный инструмент по возвращению Крыма в состав Украины. И эта автономия в первую очередь отвечает интересам Украины и крымских татар. В данном случае нам надо признать крымских татар коренным народом Крыма и обеспечить право народа на самоопределение.

Дивитись ще: