«Возвращаться некуда» — кинорежиссер Антон Азаров о гражданстве, впечатлениях и преемственности поколений. Часть II | QHA media
Портрет

«Возвращаться некуда» — кинорежиссер Антон Азаров о гражданстве, впечатлениях и преемственности поколений. Часть II

14 Жовтня 2020, 16:00
Закрити
Игорь ЗайцевQHA

Антон Азаров — российский кинорежиссер, который после событий 2014 года принял решение о переезде в Украину. Автор документальной картины «Лобановский навсегда», снискавшей славу как среди зрителей, так и на мировых фестивалях. Во второй части интервью редакция «Крымские новости» поговорила с Антоном Азаровым про эхо СССР, звучащее до сегодняшнего дня,  украинский кинематограф  и особенности работы с кинохроникой.    

 «Про гражданство и кино»


На одиннадцатом питчинге Держкіно вы просили финансирование на свою картину, где одну из главных ролей должна была исполнять Юлия Ауг. История, насколько я помню, касается трех сестер, которые после смерти матери приезжают в один дом.

Да, одна героиня из России, другая из Европы, а третья сестра – медик в АТО. Все события происходят в Украине, в доме матери. 

Я не читал сценарий, но презентация проекта, те материалы, которые вы представили перед комиссией, мне показались весьма интересными. Что сейчас с этим проектом?

Ничего. Одна из проблем – мое гражданство. Это один из столпов, почему мы не можем ничего толком продолжать. И еще проблема в том… я не знаю, мне не очень хочется говорить о питчинге в Украине, но вызывает он довольно много вопросов. Государство почему-то несет в себе функцию некого патриотического воспитания, как и в СССР это было. Понятие кинематографа в качестве разговора с обществом, попытка как-то спровоцировать его на что-то, либо что-то про него рассказать… такое кино практически отсутствует. В общем, темы, которые сейчас более актуальные – почему-то не являются интересом комиссии. Интересом являются номенклатурные истории. И ужас заключается в том, что в России тоже самое. Глобальной разницы в этом отношении нет. Это хорошие, это плохие, а мы за хороших! Как фильмы о поэтах или политических деятелях Украины. Вместо того, что бы попытаться понять, в чем поэтический дар или талант, что это значит для языка и для общества, мы, к сожалению, получаем образ «идеального» (не живого)  человека в суровых обстоятельствах истории. Есть момент, что все учили, все знают и всех тошнит. Понимаете? И это ужасно. Это может быть очень крутая поэзия. Но в советских  школах в нас воспитывали формально относиться ко всему живому, превращая всё искусство в идола без души.

Вы собираетесь дальше этот проект как-то продвигать, реализовывать?

Да, конечно. Мы сейчас работаем над этим. Пока проблема в моем гражданстве. В Украине, чтобы получить гражданство надо иметь жену украинку. Жены у меня нет, но есть сын, который по национальности украинец. Но сын не считается для законодательства, хотя он более близкий родственник. Жену подделать можно, а сына нет (смеется).

Вопрос абсолютно не в политической направленности, а сугубо в культурной.  Авторский кинематограф России довольно широко ежегодно представляется на международных кинофестивалях. Украина тоже сейчас все чаще, что не может не радовать, появляется на топовых мировых кинофестивалях, но тем не менее у нас пока не сложилось вот такого Андрея Звягинцева (один из самых титулованных российских кинорежиссеров – прим. ред.) как имя нарицательное. Как вы думаете, с чем это связано?  

Всегда есть какие-то авторитеты. Человек растет, меняется и вместе с ним меняются его авторитеты. Мне кажется, что в Украине не сложился институт авторитетов. В той же России времен СССР была большая плеяда авторитетных режиссеров, которые действительно что-то умели и знали. Более молодое поколение училось у них. И здесь дело не только в профессии, не только в ремесле. Они учились искать темы, учились и продолжали думать над этими вопросами. В Украине есть прерванность. Как  будто бы тут долгое время ничего не росло, а все, что могло вырасти – уезжало в Россию, а все, что могло остаться – умирало. Потому что, оно тут или никому не нужно было, или было совсем радикально-маргинальное в плане способа передачи. Но тут есть и хорошая сторона – в Украине что-то может появиться абсолютно с нуля. Бах! И есть. Момент. И это и станет базой. Потому что сейчас очень сложно учиться у Александра Довженко.  Это великий режиссер, с абсолютно новаторским кино, там очень много придумок, способов передачи информации. Колоссальнейший прорыв с точки зрения мировой культуры. Но сейчас – это музейный экспонат. Перенимать это уже невозможно. Можно только восхищаться. Между одним и другим гением, как Сергей  Параджанов, огромный провал, пока ничем не запоенный.

Как вы стали кинорежиссером? Почему эта профессия?

Случайно. Я хотел быть актером. И образование у меня актерское. Занятие режиссурой выросло не из желания «хочу быть этим человеком», оно выросло из «я, наверное, смогу». И была возможность.

Почему не получилось с актерской карьерой?

Проблема была в том, что в институте не учили профессии. Учили больше эстетическому восприятию покрашенного забора. Что есть кисточка и есть краска – забор красится примерно так. Но ты должен покрасить забор таким образом, чтобы это понравилось довольно узкому количеству людей – конкретно мастерам курса. Не учили забор красить так, чтобы тебя поняли глобально, чтобы он был интересен относительно других заборов, и что теперь ты профессиональный маляр и должен понимать все детали своей профессии. То чему меня учили в институте, в театре абсолютно не пригодилось. У меня была дикая депрессия после осознания этого всего. Я на два года ушел из театра, потом вернулся, потом опять ушел. Потом появилась связь с кино – я устроился работать в магазин по продаже видеокассет. Такая история немного, как у Квентина Тарантино. Я год проработал продавцом. Год смотрел там фильмы.

От какой картины было самое сильное впечатление?

«Кинг – Конг» 1976-го года. Этот фильм себя позиционировал, как блокбастер некую страшную обезьяну против людей, а на самом деле обезьяна там хорошая, а люди плохие. Меня это потрясло. Именно вот этой неоднозначностью. Я вышел из кинотеатра с вопросом – почему люди такие отвратительные? Они хотят смерти героя, которого я полюбил. Очень жанровое кино, вроде бы без смысловой нагрузки, но для моего тогдашнего восприятия, детского взгляда, этого было достаточно. Не было хороших и плохих героев, черного и белого. Запало мне это кино. Я о нем думал потом долго.

«Про фильм «Лобановский навсегда»»


Вы были причастны как-то к миру спорта до съёмок картины «Лобановский навсегда»?

 Нет, никак.

А как так получилось, что вы заняли кресло режиссера на этом проекте?

Это было настолько неизвестно, что было просто интересно. Хотя, конечно, я знал до этого кто такой Валерий Лобановский. Так сошлись звезды, повезло. Кто-нибудь, возможно, мечтал снять такой фильм. Он возможно и знает эту тему от начала до конца. У нас фильм сделан так, как будто для людей, которые вообще про это ничего не знают.

Вы думали/думаете перейти от документального фильма про Лобановского к игровому?

Да, думал. Но я не хочу снимать байопик. Не хочу снимать историю жизни от начала до конца. У меня после документального фильма осталась непонятная история отношений Лобановского и Олега Базилевича. Как они разошлись? Что между ними реально произошло? Про это я бы хотел снять фильм. Именно только про это.  Для меня это абсолютное белое пятно, о котором мало кто чего знает. Куча домыслов и разговоров. Два друга, два тренера, новаторы в футболе, которые очень круто внедрили свои знания в тренерскую практику и смогли сделать результат. Очень крутой результат. Лобановский потом этот результат повторил еще раз. История их отношений мне была бы очень интересна.

В одном из ваших интервью я прочитал, что этот проект изначально не имел никакого отношения к Лобановскому. Это был проект про мировые футбольные стадионы.

Да.

Как и почему от стадионов вы пришли к Лобановскому?

Очень дорого было снимать про стадионы. Потом начали думать в русле одного стадиона в Киеве. Потом про историю команды «Динамо Киев» , а вот уже от команды к личности тренера. 

В фильме среди интервьюируемых людей очень много популярных личностей: Андрей Шевченко, Олег Блохин  и так далее. Сложно было с ними договариваться?   

Меня эта участь миновала. Был человек, который этим занимался. Через футбольный клуб «Динамо Киев» пробивались все эти возможности. Помню, что Шевченко мы очень долго не могли снять. Записали его в последний момент, когда фильм был уже готов. К Мишелю Платини  ездили в командировку во Францию, за которую платил клуб.

Сама ткань повествования фильма очень прочно сшита из хроникальных кадров и интервью. Какой элемент вам был более интересен: интервью или хроника?

Хроника. Она меня потрясла. В ней есть правда времени и лиц. Для меня погружение в хронику заняло несколько месяцев.  Я потом не мог оторваться от других хроник. От Киева шестидесятых и семидесятых годов. Для меня это было огромным переворотом, потому что мы воспринимаем время очень бесформенно. Вот СССР был.  У нас в этом представлении нет человека, а когда видишь хронику эту, то понимаешь, что там жили люди, у которых были свои судьбы, мечты, поражения, победы. Они были такие, как мы. Через этих людей ты начинаешь понимать, что не все так однозначно. Ты не можешь сказать – вы все жили в тоталитарной стране и сами в этом виноваты. На самом деле все оказывается не так однозначно. Мне хроника сдвинула вот это представление.

Вы не знаете, смотрел ли этот фильм кто-то из близких Валерия Лобановского?

Да, смотрели. Дочь смотрела. Я не знаю, видел ли Базилевич, он уже был уже в возрасте, а потом умер через непродолжительное время после выхода картины. Но сын его точно смотрел. Блохин смотрел, Шевченко смотрел.

«Хочется, чтобы никогда не существовало вот этих вот ужасных авторитарных режимов»

С кем бы вы хотели пообщаться? Любой человек на планете Земля. Даже можно среди умерших.

Это будет несколько человек. Ридли Скотт, Альфонсо Куарон и Кристофер Нолан.

Если бы у вас была возможность получить любую сверхсилу, что бы выбрали?

Сила, которая могла бы помочь людям решить их внутренние проблемы. Помочь им ответить на вопрос, который их мучает больше всего.

Если бы вы могли изменить ход любого исторического события, какое бы выбрали?

Хочется, чтобы никогда не существовало вот этих вот ужасных авторитарных режимов. Вот этот момент, когда в государстве начинают уничтожать миллионы своих граждан. И этому нет объяснения. Что-то из разряда сталинского режима или нацистской Германии.  

Чтобы вы хотели изменить в себе?

Научиться принимать сложные обстоятельства жизни, потому что я с ними начинаю сразу бороться. Но не всегда нужна борьба, чтобы их пережить. Не всегда борьба правильный ход, и не всегда выступает решением.

Чтобы вы хотели изменить в человечестве?

Ничего бы не хотел. Пусть так и будет.

Последнее, что вы смотрели из украинского кино, что вам понравилось?

Я сейчас немного выпал из процесса просмотров. Из последнего, что видел –  мне очень понравилась документальная картина «Украинские шерифы» (режиссер Роман Бондарчук – прим. ред.).

Есть какой-то фактор, который вынудит вас вернуться в Россию?

Неприятности какие, наверное. Или что? Путина не станет? Не знаю, не уверен. А зачем возвращаться? Потому что я там родился? У меня даже нет таких мыслей. Я в какой-то момент вдруг стал понимать Иосифа Бродского, который в девяностые годы мог вернуться и жить. А он приехал и уехал. Возвращаться некуда.  Не знаю, может, меня просто устраивает это мое затянувшееся путешествие.

Дивитись ще: