«Украина сможет развиваться, если будет обращать внимание на культуру своего народа, в том числе, крымских татар» — композитор Джемиль Кариков | QHA media

«Украина сможет развиваться, если будет обращать внимание на культуру своего народа, в том числе, крымских татар» — композитор Джемиль Кариков

06 Травня 2020, 20:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

Джемиль Кариков – крымскотатарский музыкант, фольклорист и композитор. Он родился в Ташкентской области, много лет прожил на Кавказе. Судьба его возвращала в Узбекистан и привела в Крым.

Наш герой был музыкальным руководителем легендарного ансамбля «Хайтарма»,  главным дирижером Крымскотатарского государственного академического музыкально-драматического театра. Он – автор аранжировки национального гимна крымских татар для хора и симфонического оркестра. Кариков преподавал в Симферопольском музыкальном училище имени Петра Чайковского, написал музыку для ряда спектаклей крымскотатарского театра и был композитором художественного фильма «Хайтарма».

Джемиль-ага всегда стремится возродить народную музыку своего народа. Он учился игре на различных музыкальных национальных инструментах крымских татар. Кариков инициировал в Крыму создание ансамбля традиционной крымскотатарской музыки «Maqam», в исполнении которого впервые за много лет прозвучали песни ханских времен.

В интервью QHA media Джемиль Кариков рассказал о том, как история повлияла на музыкальную культуру крымских татар, о своем отношении к синтезу национальной и современной музыки и попытках сохранить музыкальное наследие своего народа.


Музыка как история Крыма


Джемиль-ага, национальная музыка крепко связана с историей народа. Величие крымскотатарского ханства и его захват Екатериною II, выселения крымских татар, депортация 1944 года и аннексия 2014 года. Как с этой историей менялся крымскотатарский музыкальный фольклор?

Каждое время выдвигает определенные требования к деятелям культуры, искусств, и естественно, что то или иное историческое событие находит свое отражение в культуре, в частности, в музыкальной культуре. У крымских татар есть немало песен, связанных с историческими перипетиями народа. Первое, что приходит на ум – это песня «Порт-Артур», посвященная русско-японской войне, когда сотни крымских татар по приказу царской власти были отправлены на войну. Одна из самых известных песен крымских татар в изгнании – «Шомпол». Когда во дворе Ханского дворца в Бахчисарае шомполами избивали крымских татар (в 1917 году белогвардейцы устроили облаву на крымских татар, пригласив их во дворец, а затем жестоко их избили – прим. ред.). Немало было песен о русско-турецкой войне 1853-1856 годов.

В интервью QHA media журналист Шевкет Наматуллаев рассказал о проблеме утраты крымскотатарского языка. А находится ли музыкальная культура крымскотатарского народа под угрозой исчезновения?

По большому счету угроза есть, конечно. Причина тому – отсутствие предметного изучения крымскотатарской музыки. Нет педагогической дисциплины, связанной с музыкальными инструментами, теорией крымскотатарской музыки. Нам необходимо начинать с первоначального звена — открытия национальных классов крымскотатарской музыкальной школы. Нужно взрастить армию специалистов, разбирающихся в тонкостях национальной музыкальной культуры. Я думаю, что это вопрос будущего.

После 1944 года наша культура в целом, и музыка в частности находилась в стагнации и не развивалась. Не было ни музыкальных школ, ни театров, и такое положение вещей сохранялось вплоть до 1957 года, когда возобновилась деятельность ансамбля «Хайтарма». Потом в 1970-ых стали появляться редкие музыкальные передачи на узбекском радио и телевидении. И только уже после перестройки и возвращения крымских татар в Крым у нас появились свои театры на полуострове, хотя все это было внесистемно. Еще есть одна существенная проблема. Я много раз выезжал в Румынию, Турцию, где проживает большая диаспора крымскотатарского народа. Но, к сожалению, приходится констатировать факт того, что часть музыкальных жанров просто исчезла в этих диаспорах.

В связи с массовым выселением крымских татар появился такой жанр песен, как «муаджир тюркю» и «кочь авасы», что можно перевести как «музыка переселенцев»…

Абсолютно верно. Как я говорил, есть песни, которые возникли после вынужденного переселения. Вы знаете, многие из тех, кто покидал Крым, погибали по дороге в другие страны. И народ не мог не создать песни об этом. Я кое-что записал и в Румынии, и в Турции. Кстати, в моей книге, которая, надеюсь, в этом году выйдет, есть специальный раздел «Кочь сюргюн иллары» («Годы депортации и выселения»). Вот у нас есть песня «Урал-дагы» («Уральские горы»). Она связана с раскулачиванием, когда из Крыма на Урал были сосланы сотни крымскотатарских семей. То есть любое мало-мальски историческое событие не могло не отражаться на песнях.

Джемиль-ага, в крымскотатарской музыке есть много общего с турецкой: их народная музыка также называется «тюркю», существовала одноименная музыка военных походов – «мехтер» и прочее. Схожести можно найти и в искусстве, и в религии. Можно ли считать, что крымские татары больше всего культурно связаны с турецким народом?

Можно сказать, что наиболее близкая к нам музыкальная культура –  это турецкая. Более того, у нас есть общие песни, духовная музыка – иляхи (музыка религиозных мотивов – прим. ред.).

А насколько Турция оказывает поддержку музыке крымских татар?

Турецкая поддержка оказывалась через TİKA (Турецкое агентство по сотрудничеству и координации). По его программе многие крымские татары выезжали на учебу в Турцию. С гастролями там побывали и наш творческий коллектив «Maqam». Нас приглашали на передачи, которые показывали на турецком телеканале TRT Avaz.


Депортация. Кавказ. Музыка


18 мая будет 76-летие трагической депортации крымскотатарского народа. Я знаю, что вы родились в Узбекистане. Расскажите, пожалуйста, об истории переселения вашей семьи.

Эта история ничем особенно не отличается от истории других крымских татар. Мои предки точно также были высланы в 1944 году. Семья моего отца оказалась в Ташкентской области в городе Беговат (ныне Бекабад – прим. ред.), где я и родился. У меня с самого рождения было такое ощущение, что я живу не в своей тарелке. Я с завистью смотрел, как узбекские семьи ехали в гости к своим родственникам, бабушкам и дедушкам.

В 1964 году наша семья переехала в Абхазию в город Сухуми. В Узбекистане опрыскивали хлопок химикатами, из-за чего у моего отца была страшная аллергия. Несколько раз в год он задыхался, и по совету врачей ему порекомендовали уехать из Узбекистана. В то время в Крым вернуться было невозможно, поэтому родители выбрали Сухуми, который находится на берегу Черного моря и отдаленно напоминает Крым. Среднюю школу и музыкальное училище (Сухумское государственное музыкальное училище, отделение «Народные инструменты» – прим. ред.) я окончил уже там.

Но в 1975 году, после завершения учебы в училище, я поехал учиться в Ташкент, поступать в консерваторию. Почему в Ташкент? Потому что на то время этот город был центром музыкальной культуры крымских татар. Там функционировал единственный крымскотатарский ансамбль «Хайтарма», жили крымскотатарские композиторы, ну и более-менее компактно проживали крымские татары.

Почти каждый человек, говоря о своей профессии или любимом деле, может рассказать историю того, как он пришел к ней.  Как вы начали заниматься музыкой?

Мой покойный отец играл немного на аккордеоне, и еще детьми меня и моего младшего брата отдали в музыкальную школу. Мне это понравилось. А когда я поступил в музыкальное училище, я увлекся вокальной музыкой, начал играть на духовых инструментах, играл на них во время службы в армии. И все время старался что-то сочинять, но это были неуверенные, робкие попытки. Затем я поступил в Ташкентский институт культуры на отделение «Хоровое дирижирование». Там я проучился год, а после, как я уже говорил, поступил в Ташкентскую консерваторию на композиторское отделение.

И все это время вы занимались крымскотатарской музыкой?

Я думаю, раз я родился в среде этого народа, значит, мне надо заниматься развитием нашей музыки. Никто со стороны не придет и не будет ее развивать. Хотя в истории нашей музыки есть такие примеры, когда представители других национальностей, ощущая и видя, какой потенциал заложен у нас, обращались к крымскотатарской музыке и использовали ее в своих произведениях. Яркий пример тому –  творчество Михаила Глинки. Он в своей опере «Руслан и Людмила» обратился к крымскотатарскому фольклору. К нашей музыке обращались композиторы Николай Римский-Корсаков, Александр Спендиаров, который жил в Крыму. У нашей музыки такой потенциал, что он привлекает другие народы. Ведь крымскотатарская музыкальная культура самобытна тем, что Крым находился на перекрестке дорог. В этом ее прелесть — это органичный синтез восточных и западных традиций. Это наша изюминка.

А могли бы вы назвать музыкантов, чье творчество оказало самое большое влияние на вас?

Большое влияние оказало творчество венгерского композитора Белы Бартока, а также азербайджанского композитора, основателя азербайджанской профессиональной музыки Узеира Гаджибекова. Я много чего почерпнул у него.

Я, кстати, его соотечественник…

Ну, судя по вашему имени, я так и понял. Я еще скажу про азербайджанского композитора Кара Караева. Также влияние на меня оказало творчество композиторов Арама Хачатуряна и Игоря Стравинского, которого еще называли «художником тысячей стилей».


Музыка, вернувшаяся из прошлого


Джемиль-ага, вы очень бережно относитесь к традиционной крымскотатарской музыке. Как вам удавалось возвратить из небытия большое количество почти забытых народных песен, музыкальных инструментов крымских татар?

Мы в Крыму стали возрождать наш музыкальный инструментарий. Мне пришлось после 40 лет научиться играть на различных музыкальных инструментах – это саз, баглама (струнные музыкальные инструменты), зурна (деревянный духовой музыкальный инструмент), уд (струнный щипковый инструмент) и так далее. Я тем самым пытаюсь сохранить традиции, заложенные в нашем музыкальном фольклоре. На телеканале ATR совместно с другими музыкантами я был автором проектов «Хадеми чалгы алетлери» («Традиционный крымскотатарский древний инструмент») и «Yırla, sazım» («Пой, мой саз»). В рамках этих телевизионных передач мы записали около тысячи наших фольклорных музыкальных образцов, что стало хорошей фонотекой.

А как вы в таком случае относитесь к синтезу национальной и современной музыки?

Меня многие называют консерватором со знаком «плюс». Вы знаете, Вольтер говорил такую вещь: «Нет плохих жанров, кроме скучного». Если это сделано мастерски, грамотно, со вкусом, с уважением к традиционному материалу, к которому ты апеллируешь, то тогда это будет иметь право на жизнь. Здесь надо очень бережно и тонко подходить к этому, по принципу «лишь бы не навредить», чтоб музыка не получилась безликой.

Вы создали ансамбль традиционной музыки «Maqam». Работает ли сейчас ваш ансамбль?

Нет, из-за простой банальной причины – нет того количества музыкантов в Киеве, как это было в Крыму. Но даже когда мы работали там, тоже, к сожалению, у нас не было государственной поддержки. Старая, «домайдановская» Украина, как я ее называю, очень мало сделала для нас — крымских татар. А сейчас мы стоим только у истоков возрождения музыкальной культуры. Но у нас нет специалистов, играющих на тех или иных национальных музыкальных инструментах. В этом смысле я с белой завистью отношусь к Узбекистану, Турции, Азербайджану, где есть соответствующие школы.


Культура в аннексированном Крыму


У украинцев есть ансамбль Вирского, у грузин – «Рустави», а у крымских татар – «Хайтарма». Вы были музыкальным руководителем ансамбля, как складывается сейчас судьба «Хайтармы» в аннексированном Крыму?

Какое-то время назад у «Хайтармы» поменялся художественный руководитель. Много лет ансамбль возглавляла народная артистка Таджикистана, уроженка Крыма Ремзие Баккал. Сейчас ансамбль работает в Евпатории. «Хайтарма» – такой ансамбль, что он вынужден не прекращать свою работу.

QHA media внимательно следит за судьбой Ханского дворца в оккупированном Бахчисарае. Русские военные подожгли дворец еще в 1736-м, а после захвата Крыма не раз переделывали его интерьер, снеся такие постройки, как Зимний дворец, банный комплекс и прочее, закрашивая давние крымскотатарские росписи. Сегодня под предлогом реконструкции продолжается уничтожение образца крымскотатарской дворцовой архитектуры. Как, по-вашему, можно спасти этот памятник культурного наследия Украины?

Я думаю, что без помощи мирового сообщества не обойтись. Естественно, мы должны об этом говорить по всему миру. Надеяться на помощь мирового сообщества.


Украина – надежда на возрождение


С 2018 года в Киеве возобновила свою работу Донецкая музыкальная консерватория имени Сергея Прокофьева. В одном из интервью вы говорили, что вам там предложили работать на факультете восточной, тюркской музыки. Приняли ли вы это предложение?

Да, я принял приглашение. Мне предложили заведовать кафедрой. Я, кстати, совсем недавно разговаривал с ректором на эту тему. Проблема в том, что нам нужны студенты, а многие студенты не знакомы с такой музыкой. Наша Музыкальная академия будет функционировать в рамках Таврического национального университета (в 2018 году по распоряжению Кабмина к университету присоединили реорганизованную Донецкую музыкальную академию имени С. С. Прокофьева – прим. ред.). Впервые в Украине будет открываться восточное отделение. Я согласился работать с тем условием, что мы будем проводить постоянно консультации с Турцией, республиками Средней Азии, Азербайджаном, то есть там, где есть специалисты. У нас масса проблем, связанных с отсутствием музыкальных инструментов, специалистов, профессионально играющих на этих инструментах, кадров, отсутствием методик – все это надо будет создавать здесь. Нам надо приглашать специалистов из тех стран, и чтоб наши студенты выезжали на практику туда.

Чтобы все это было, нужна, прежде всего, поддержка не столько чужих стран, а Украины

Украина уже сделала первый шаг. И Украина в этом смысле сможет развиваться, если будет обращать более пристальное внимание на культуру. На свою культуру – украинского народа и коренных народов Украины, в том числе крымских татар.

P. S. В ноябре 2015 года Джемиль Кариков получил звание заслуженного деятеля искусств Украины за выдающийся личный вклад в развитие телевидения, радиовещания и связи в Украине, а также за многолетний труд и профессиональное мастерство.

Дивитись ще: