«Сын говорит, что ему надо вырасти, быть сильным и освободить своего отца». Супруга политзаключенного Рустема Исмаилова | QHA media
Спецпроєкт

«Сын говорит, что ему надо вырасти, быть сильным и освободить своего отца». Супруга политзаключенного Рустема Исмаилова

09 Червня 2020, 18:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

QHA media продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.

Узник Кремля Рустем Исмаилов до своего ареста жил в Симферополе. У Рустема дома осталось трое детей. В октябре 2016 года его, а также четырех других крымских татар задержали российские силовики, обвинив в причастности к деятельности «Хизб ут-Тахрир» («первая симферопольская группа»).

18 июня 2019 года Северо-Кавказский окружной военный суд РФ приговорил Рустема Исмаилова к 14 годам лишения свободы. Четырех других крымских татар также засудили к длительным тюремным срокам: Теймура Абдуллаева к 17 годам лишения свободы, признав его «организатором деятельности террористической организации», Узеира Абдуллаева — к 13 годам, Эмиля Джемаденова и Айдера Селадинова к 12 годам колонии строгого режима.

В декабре 2019 года Верховный суд РФ сократил всем фигурантам «дела» срок лишения свободы всего на полгода.

Исмаилова признали виновным по части 2 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ («участие в деятельности террористической организации»).

Об обыске в доме Исмаиловых, длительном нахождении в больнице СИЗО по неизвестным причинам и надежде сына освободить отца рассказала супруга политзаключенного Фатма Исмаилова.

Рустем – соблюдающий свою религию мусульманин, крымский татарин, отец трех детей. Он окончил Крымский институт бизнеса по специальности «Международная экономика».

Мой муж всегда заботился о правильном воспитании своих детей, даже по сей день, когда у него есть возможность позвонить домой, первым делом он спрашивает о наших детях.

Рустем – очень воспитанный человек. Многие соседи его знают таким, положительно отзываются о нем, вспоминают его. Они до сих пор интересуются, как он, спрашивают о его здоровье.

Ранним утром 12 октября 2016 года в нашем доме прошел обыск. Тот октябрь был очень холодным. Мы проснулись с мужем от громкого звука. Один из омоновцев в балаклаве выломал дверь в зале нашего дома. Мы с супругом вскочили и не успели понять, в чем дело. В то время дети были маленькими и спали вместе с нами в одной комнате. Они были сильно испуганы.

Сыновья Рустема Исмаилова

Силовики ударили мужа в спину, одели на него наручники. Затем они начали искать в доме какое-то оружие, боеприпасы. У них на руках был протокол, где моего мужа обвиняли в терроризме. Вели себя силовики очень жестоко, в их глазах было много злости. Они, видимо, ожидали, что увидят реального террориста с боеприпасами, взрывчаткой, а не обычную семью с маленькими детьми.

Никакого оружия, конечно, у нас в доме не было, и омоновцы забрали исламскую литературу, тематические диски по исламу, изъяли планшеты, телефоны, системный блок компьютера.

Когда забрали Рустема, у детей был шок, особенно для дочери, которой тогда было почти семь лет. Она понимала, что происходит, и сильно переживала по этому поводу.

После задержания мужа началась череда «судебных» заседаний, во время которых продлевали сроки ареста мужу. Я, близкие семьи, наши соотечественники ходили на все слушания.

В начале эти заседания были открытыми, правда, проходили они в маленьких залах. Скорее всего, это было сделано, чтоб на процесс не приходило много людей. Потом «суды» проходили в закрытом режиме, но, тем не менее, мы собирались у здания «суда», выражая таким образом поддержку нашим ребятам и свое отношение к несправедливости «суда».

Следствие по «делу» длилось достаточно долго, около двух с половиной лет. Морально мы были готовы к решению суда, понимая, по какой статье судят их (терроризм — прим. ред.). Но когда понимаешь, что человек невиновен, то, естественно, не можешь оставаться равнодушным к такому приговору.

С 24 февраля 2020 года нам не было известно, где находится Рустем. Мы получили от него всего одно письмо, где он сообщал, что находится в больнице при СИЗО города Уфы. По какой причине он попал в больницу, до сих пор неясно. У Рустема не было жалоб на здоровье, и адвокат не сообщал нам о каких-либо проблемах с его самочувствием. Мы расцениваем его помещение в больницу СИЗО как попытку морально сломать моего мужа.

Рустем в том письме написал, что за все три с половиной года, которые он находился под арестом, самые жесткие условия были созданы в Уфе. Два с половиной месяца он провел в ШИЗО и в карцерах того СИЗО.  Хотя мой муж никогда не жаловался мне на свое здоровье, как и другие узники совести, я узнала от адвоката, который посетил Рустема на прошлой неделе, что у супруга очень болит поясница.

Буквально на следующий день после того, как мы обратились к омбудсменам Украины и России Людмиле Денисовой и Татьяне Москальковой, Рустема вывезли из Уфы в город Салават. Сейчас он находится в исправительной колонии № 2. Там же содержатся Айдер Салединов, Теймур Абдуллаев и Руслан Зейтуллаев (фигурант «первой севастопольской группы» по «делу Хизб ут-Тахрир»).

При всем при этом я и мой муж благодарны Всевышнему за то, что джемаат не оставляет нас одних в этой беде. Люди нам говорят: «Ваша боль — это наша боль». Они оказывают моральную и материальную поддержку. Моя семья не успевает почувствовать нужду в чем-либо. Эта поддержка – колоссальная, и мы очень благодарны джемаату.

Я допускаю вероятность разрешения проблемы политзаключенных путем проведения обмена. Но когда и при каких условиях это произойдет, неизвестно. Единственное, я знаю: то, что нам суждено, то и произойдет. Наш второй сын говорит, что ему надо вырасти, быть сильным и освободить своего отца.

Дивитись ще: