«Порой просыпаешься и слышишь этот стук, как будто заново пришли». Супруга политзаключенного Арсена Абхаирова | QHA media
Спецпроєкт

«Порой просыпаешься и слышишь этот стук, как будто заново пришли». Супруга политзаключенного Арсена Абхаирова

23 Червня 2020, 10:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

QHA media продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.

Узник Кремля Арсен Абхаиров — житель крымского села Амурское Красногвардейского района. У него – двое детей. До своего ареста Арсен занимался предпринимательством и не оставался равнодушным к судьбам крымским татар, которые подверглись репрессиям в Крыму.

14 февраля 2019 года в Красногвардейском районе Крыма прошли обыски  в доме Ахаирова, а также у двух других крымских мусульман – Рустема Эмирусеинова и Эскендера Абдулганиева.

Абхаиров обвиняется по части 2 статьи 205.5 Уголовного кодекса России («участие в деятельности террористической организации», карается до 20 лет лишения свободы).

О судьбе Арсена, ожидании детьми отца и об обмене гражданами между Украиной и Россией рассказала супруга крымского татарина – Азизе.

Все, кто знает Арсена, говорят о нем как о доброжелательном и отзывчивом человеке, который всегда окажет помощь другим. Он – замечательный муж, заботящийся о своей семье, любящий отец двух наших детей.

14 февраля 2019 года невозможно забыть. Порой просыпаешься и слышишь этот стук, как будто заново пришли. Рано утром я услышала громкий стук в дверь и от этого стука я проснулась. Мой муж в прямом смысле слова вскочил с постели и подошел к двери открывать ее.

Когда он увидел людей в масках, Арсен быстро вернулся, чтоб одеться, и открыл дверь. Я не помню, сколько человек вломились в наш дом, потому что было очень много людей, и все они были в масках, в грязной обуви. У нас был маленький шестимесячный ребенок, и нашу просьбу надеть бахилы они проигнорировали.

Силовики сразу же забрали наши телефоны, никаких звонков адвокату не разрешили нам сделать. Матери Арсена стало плохо, когда она увидела людей в масках в нашем доме. Мы просили вызвать скорую, но силовики сделали это тогда, когда уже сами убедились, что у пожилой матери мужа предынфарктное состояние.

 Обыск прошел во всех наших комнатах. После проведения обыска был составлен протокол, с которым мне следователь не предоставил возможности ознакомиться.

«Мы вашего мужа забираем, чтобы провести беседу», – сказал он мне. Мы даже не успели попрощаться с Арсеном.

Моему мужу грозят длительные сроки только из-за того, что он соблюдает свою религию.  

На следующий день состоялся «суд», который арестовал их (задержанных в ходе обысков – прим. ред.) на три месяца. Эти аресты продлевались на три, пять месяцев и полгода.

В декабре 2019 года на «судебном» заседании заявили, что следствие завершено и все дела передаются в Южный окружной суд в Ростове-на-Дону. После этапа из Крыма в Ростов в феврале этого года начались судебные заседания по существу. 26 февраля я выезжала в Ростов, и мне удалось увидеть Арсена. Я поехала на судебное заседание, а на следующий день попала к нему на свидание. Во время свидания супруг рассказывал, что испытывает проблемы с зубами – они крошатся и выпадают. Условия в СИЗО такие, что все хронические болезни обостряются, и никакой помощи от работников СИЗО он не может дождаться.

Сейчас на последнем заседании, которое произошло 20 июня, нам сообщили, что в СИЗО №5, где содержится Арсен, объявлен карантин в связи с эпидемией коронавируса. До 15 июля там не принимают передачки и посылки.

По своему отцу очень скучает наша дочь. Она помнит отца, ведь на момент обыска ей уже было два с половиной годика. Мы говорим ей, что папа уехал в командировку. Она по нему очень скучает и строит планы на тот день, когда Арсен «вернется из командировки»: куда они пойдут с отцом, что она оденет в тот день, для нее это так важно…

Между отцом и дочерью – очень крепкая связь, даже не описать словами. То внимание, ту любовь, что уделял отец нашей дочери, я не могу возместить. Она очень сильно ждет его.

А наш сын знает отца только по фотографиям, ведь ему в феврале 2019-го было полгода.

Ждет своего сына и мать Арсена. Состояние ее здоровье еще более ухудшилось, ей будет 67 лет, и она каждый день просыпается среди ночи из-за скачков давления. Она боится, что не сможет увидеть своего сына. Мама едет на все суды Арсена, она говорит, что такие встречи в суде, где она хотя бы может поглядеть на своего сына, являются стимулом для жизни.

Несмотря ни на что, мы очень ощущаем помощь джемаата. Его отношение к нам просто невозможно передать словами— они внимательны к нам, переживают за нас. Уже почти полтора года, как Арсен арестован, а нам со всего Крыма звонят, пишут и приходят узнавать, как мы живем, и пытаются разделять с нами трудности, которые нас постигли. Они помогают и материально, и морально. Каждый пытается быть полезным, внести свой вклад.

С таким джемаатом мы можем, иншаллах, достойно пройти те трудности, те дни разлуки с нашими близкими. Такую поддержу ощущаем не только мы, но и наши мужья. Когда я была на свидании, мой муж говорил, что получает письма от джемаата, посылки. Мы всем очень благодарны и признательны за то тепло и поддержку.

Мы все очень хотим освобождения наших родных и хотим возвращения их в наши семьи, но каким это путем произойдет, нам неизвестно. По поводу обмена я не хочу питать никаких иллюзий. У нас были несколько обменов, а результаты вы все прекрасно знаете.

Обмен – это не решение той проблемы, с которой столкнулся крымскотатарский народ. Если сегодня их обменяют, то завтра могут забрать других еще больше. Мы не хотим, чтоб эта проблема коснулась других, не хотим быть в страхе за наш народ, джемаат.

Решение проблемы — это прекращение всех преследований, снятия всех обвинений, ярлыков, навешенных на наших соотечественников, и их оправдание. Мы хотим, чтоб каждый смог вернуться в свой дом, на землю, где жили наши предки, соблюдая нашу религию.

Дивитись ще: