«Польша всегда будет отстаивать территориальную целостность Украины и считать, что Крым был захвачен ее историческим противником — Россией». Представитель Всемирного конгресса крымских татар в Польше Недим Усеинов | QHA media
Портрет

«Польша всегда будет отстаивать территориальную целостность Украины и считать, что Крым был захвачен ее историческим противником — Россией». Представитель Всемирного конгресса крымских татар в Польше Недим Усеинов

03 Серпня 2020, 19:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

Недим Усеинов — представитель Всемирного конгресса крымских татар в Польше и Исполкома Всемирного конгресса крымских татар – один из самых известных крымских татар, проживающих в Польше.

В эксклюзивном интервью «Крымским новостям» он прокомментировал перспективы отношений между Польшей и Украиной, о роли Варшавы в Восточной и Центральной Европе и об отношении поляков к крымским татарам.

«Люблинский треугольник» предусматривает лидирующую роль Варшавы


Недим бей, во время последнего визита в Польшу глава МИД Украины Дмитрий Кулеба заявил о создании трехсторонней платформы для политического, экономического и социального сотрудничества между Украиной, Польшей и Литвой под названием «Люблинский треугольник». Какие перспективы у этого объединения?

Я думаю, что с точки зрения дипломатии, создание «Люблинского треугольника» очень важно.

Нынешнее польское правительство уже несколько лет ищет разные форматы сотрудничества со странами Центральной и Восточной Европы, с которыми у поляков общие границы. Это вписывается в философию правящей в Польше партии «Право и справедливость», заключающуюся в апеллировании к успешным кейсам исторических союзов с Литвой и Украиной. Здесь получается очередная попытка спроектировать былые союзы и исторические форматы на современные рельсы.

Я думаю, что «Люблинский треугольник» предусматривает лидирующую роль Варшавы. Потому что польские позиции здесь самые сильные. Хотя Литва тоже находится в ЕС и ее поддержка чрезвычайно важна для Украины, эта страна все-же намного меньше, чем Польша, а ее дипломатический и политический вес в мире заметно меньше польского. Что касается Украины, она не только не состоит в Европейском Союзе, но на ее территории идет война и это значит, что суверенитет Украины под угрозой.

Можно ли ожидать, что Варшава станет одним из могущественных политических центров не только в этом формате, но и на всем Европейском континенте?

Я думаю, что у Варшавы есть большие шансы стать таким центром. Польша обладает естественным преимуществом в Восточной и Центральной Европе, которая обрекает ее на такую роль. Особенно в силу обстоятельств, которые сейчас складываются в регионе и в мире в целом, когда по большому счету мы наблюдаем самоотвод, отказ США — единственного глобального государства, стоящего на страже демократических ценностей, от роли глобального полицейского.

А это значит, что мы возвращаемся к миру, в котором региональные союзы начинают играть большую роль.

Есть конечно ЕС, но Польша уже потеряла в глазах многих европейских чиновников роль примерного ученика, например, после отказа принимать в страну большое количество беженцев из Ближнего Востока или нежелание присоединиться к Еврозоне. Вместе с тем, по мнению польской правящей элиты, Евросоюз не в праве глубоко вмешиваться во внутренние дела страны.

Возвращаясь к вопросу о потенциале Польши, следует добавить, что Варшава лучше разбирается в проблемах постсоветского региона, чем другие страны Западной и Южной Европы, как, скажем та же Германия. 

Для Польши исторически противником была, есть и будет Россия


12 июля в Польше состоялись выборы, на которых был переизбран президент Анджей Дуда. Скажите, пожалуйста, как по-вашему мнению, претерпит ли изменений внешняя политика Варшавы в отношении Украины?

Я думаю, что не претерпит значительных изменений. Потому что победил представитель правящей партии, который продолжит свою прежнюю политику.  Симпатии правящей партии по отношению к Украине известны и они связаны с обстоятельствами.

Для Польши исторически противником была, есть и будет Россия – агрессивные планы Кремля, стремление к гегемонии в регионе, который некогда был частью советского блока. Это предопределяет и политику по отношению к Украине.

Сегодня польская внешняя политика к региону, который находится к востоку от ее границ, в частности по отношению к Украине, Литве и Беларуси основывается на концепции разработанной еще польским интеллектуалом и публицистом, основателем польскоязычного журнала «Kultura» в Париже Ежи Гедройцем, который был сторонником налаживания Польшей добрых отношений с восточными соседями.

Как по-вашему, вопросы исторического прошлого: глорификация УПА, лидера крыла ОУН Степана Бандеры все еще остаются камнем преткновения между нашими странами?

К сожалению, да. Существует очень много недоразумений и недопонимания с обеих сторон. С одной стороны, есть точка зрения жителей Западной Украины, которые утверждают, что борьба УПА была нацелена в первую очередь против коммунистов и направлена на обретение независимости Украины.

С другой стороны, поляки, влиятельная часть электората правящей партии считает, что украинцы должны признать, что Волынские события были геноцидом поляков и, грубо говоря, отказаться от прославления УПА и Степана Бандеры.

То есть, найти какой-то компромисс невозможно?

Принять полностью аргументы противоположной стороны — это фактически предать себя. Если поляки скажут, «ну ладно, ставьте памятники Бандере», то для них это значит предать забвению своих жертв, память о них. Для многих украинцев, если они согласятся с польской версией событий, признают вину за Волынскую трагедию, которая в Польше называется Волынской резней и безоговорочно осудят Бандеру, не будут ставить ему новых памятников, это также равносильно предательству.

Мустафа Джемилев, Лех Валенса и Недим Усеинов

Вопрос суверенитета и целостности Украины напрямую влияет на безопасность Польши


Скажите, пожалуйста, насколько польская общественность и лидеры мнений однозначны в вопросе деоккупации Крыма?

Здесь однозначно считают, что Крым — это часть Украины. Потому что Польша отстаивает территориальную целостность Украины. Вы помните, некоторое время назад российский пранкер, представившись генсеком ООН, задал провокационный вопрос Анджею Дуде насчет захвата территорий Украины? И реакция президента, который думал, что разговаривает с генсеком ООН, была однозначной, он отклонил саму такую мысль. Это искренняя позиция всего польского руководства, которая отражает мнение большинства.

В Польше к Украине относятся как к целостному государству, в составе которого находятся Донбасс и Крым. Ведь вопрос суверенитета и целостности Украины напрямую влияет на безопасность Польши. Этот аргумент достаточен для того, чтобы понять — от поляков какого-то подвоха в этом смысле ожидать не стоит. Думаю, что Польша всегда будет последовательно отстаивать территориальную целостность Украины и считать, что Крым был захвачен ее историческим противником — Россией.

Насколько в Польше осведомлены о судьбе крымских татар, депортации 1944 года? Вот я помню в 90-х годах польское общество довольно лояльно относилось к чеченским беженцам, которые были вынуждены покинуть Ичкерию из-за российской агрессии.

В Польше чеченцев воспринимали позитивно в том числе потому, что тогда не был настолько популярен миф исламского радикализма, он не был настолько распропагандирован политиками в 90-е годы, как сейчас. Поляки относились к чеченцам как к людям, которых убивает Москва. Эта солидарность была в какой-то мере безоговорочной, Польша приняла тысячи беженцев из Чечни.

Что касается крымских татар, то к ним отношение такое же, а может даже лучше. Несмотря на то, что крымские татары мусульмане, у поляков есть опыт взаимодействия и сожительства с ними. Речь идет особенно о польских татарах, которые прибыли сюда более 600 лет назад. Они оставили позитивный след в польской истории, в том числе в борьбе польского народа за свою независимость. После аннексии Крыма в Польше традиционно сложилось положительное отношение к татарам.

Вместе с тем, поляки по-прежнему мало знают о крымских татарах и их современном положении. Для того, чтобы исправить это положение, крымские татары должны разработать стратегию публичной, культурной дипломатии и активно воплощать ее за рубежом с помощью украинского государства.

Турция не является частью Европейского Союза, и она не обязана действовать в русле политики ЕС


Как вы прокомментируете тот факт, что Турция, будучи одним из стратегических партнеров Украины, не присоединилась к антироссийским санкциям.

Мы — крымские татары, смотрим на эту проблему татароцентрично. Я, конечно, как крымский татарин на уровне эмоций разделяю все те претензии, которые мои соотечественники выдвигают в адрес Анкары.

Многие крымские татары исходя из того, что Крымское ханство было вассалом Османской империи, тесно было связано с ней, считают правильным требовать от Турции неукоснительного и лояльного отношения к себе, только потому что у нас одна вера и есть исторические связи и пр.

Однако современные политические реалии другие. Турция – это независимое государство, крымские татары — это часть украинского государства. Мы сейчас живем в мире, когда государства взаимодействуют исходя из своих собственных политических и экономических интересов.

У Турции свои амбиции. Она проявляет больший интерес к тому, что происходит на Ближнем Востоке, и вопрос крымских татар несравним с вопросом Ближнего Востока.

Турция не является частью Европейского Союза, и она не обязана действовать в русле политики ЕС. С одной стороны Турция не поддержала санкции против России, но с другой стороны она подчеркивает, что не признает российскую аннексию Крыма. Такая политика лавирования вызвана экономическими интересами Турции в России.

Будапештский меморандум — самая большая претензия к мировому сообществу


Как по-вашему, достаточна ли на сегодняшний день мировая поддержка Украины, есть ли у мирового сообщества, как уже несколько лет утверждают кремлевские СМИ, усталость от украинского вопроса?

Я думаю, что международная поддержка Украины — это задание не столько для мирового сообщества, сколько, прежде всего, для самой Украины. Какой будет поддержка Украины – во многом зависит от нее самой.

В первые годы после аннексии мы чуть ли не каждый день говорили про Будапештский меморандум. А сегодня я практически не слышу о меморандуме. Я думаю, об этом надо говорить каждый день, о нарушении международных гарантий. Нарушение этого документа является угрозой стабильности во всем мире.

Украина стала жертвой агрессии, и страны-подписанты Будапештского меморандума допустили грубейшее нарушение принципов международного права при аннексии Крыма РФ. Получается, что меморандум подписан, гарантии даны, а по истечению времени эти страны сделали вид, что ни при делах. Это моя самая большая претензия к мировому сообществу.

В советское время счастья много не было в нашей семье


Недим-бей, трагедия 18 мая 1944 года затронула каждую крымскотатарскую семью в Крыму. Расскажите, пожалуйста, об истории депортации ваших близких

Мои близкие были подвержены депортации. Мой прадедушка был на фронте, воевал в рядах Красной Армии и был контужен. А когда вернулся в Крым узнал, что его семью вывезли. Новый хозяин дома не смог ответить ему, куда выслали семью прадедушки и просто сказал, что они тут больше не живут.

Прадедушка начал искать свою семью. Он выехал из Крыма, но спустя некоторое время, после отчаянных поисков, пришел к мнению, что никогда не встретит на огромных просторах Советского Союза своих близких. Тем не менее, через много лет он случайно узнал, где находится его жена и дети, и переехал к своей крымскотатарской супруге. На тот момент он создал новую семью в Мелитополе. Когда он приехал к своей первой супруге, она, несмотря на тяжелые годы расставания, сказала ему возвращаться к его новой семье, потому что от второго брака у прадедушки были маленькие дети. «Вернись к ней и поставь на ноги этих детей, ты перед ними ответственный», – сказала она.

В советское время счастья много не было в нашей семье. Во время военных действий брат моего дедушки, который был маленьким ребенком, отравился во время раздачи еды, оказалось, что мука была отравлена.

Моей бабушке было 11 лет, когда ее депортировали. Она осталась сиротой, ее взяли на воспитание родственники. Отец без вести пропал на фронте, мать умерла от болезней. Всю жизнь она проработала тяжело, не получив никакого образования.

А ваши родились уже в Узбекистане?

Да. Я тоже родился там. Я помню, как дедушка пришел домой и сказал, мы уезжаем в Крым. Последующие несколько месяцев, когда шла подготовка к этому, я представлял себе эту поездку, потому что всю жизнь нам рассказывали про Крым. В моем детском представлении Крым был «Ешиль ада» – «Зеленым островом».

Хотя дедушка и моя мама, живя в Узбекистане, были успешными в плане карьеры. Моя мама была начальницей отдела кадров большого хлебзавода, правой рукой директора. Он не представлял себе управление предприятием без нее, а когда он узнал, что она уезжает, то умолял на коленях остаться, обещал повысить зарплату, дать квартиру. Но в семье приняли решение, что все возвращаются в Крым.

Приехав уже в Крым, мама с ее перспективами в Узбекистане, окунается в глубокий кризис 90-х годов. Нам не разрешили поселиться в Балаклаве, дедушка хотел там купить дом. Но мы поселились в Джанкойском районе, в поселке Азовское (кр.тат. «Къалай»). Я там рос, мама работала на консервном заводе, нося тяжелые ящики, что причинило много вреда ее здоровью. В свободное от работы время мама активно участвовала в акциях Меджлиса. Набирала на печатной машинке тексты выступлений местных активистов, выступала на массовых мероприятиях. Помню, как на митинге под зданием Азовского поселкового совета в 1989 году, посвященном годовщине депортации крымских татар, мама эмоционально читала известное стихотворение Лили Буджуровой «Когда мы вернемся».   

У нас в Узбекистане был большой дом, а когда приехали в Джанкойский район, мы купили небольшой трехкомнатный домик и жили там: я с братом, родители, бабушка с дедушкой и дядя со своей семьей.

Вы закончили школу там?

Да, первую крымскотатарскую школу. Наши родители добивались ее по сути собственной кровью. Это было пустующее здание, забитое досками, но местные власти не хотели передавать ее крымским татарам, которые с помощью турецких фондов готовы были его восстановить и обучать там своих детей. Власти этому всячески препятствовали. Вот тогда наши родители выходили протестовать, милиция прогоняла их несколько раз, их били. Но в конце концов они добились открытия школы.

Мне посчастливилось заниматься вопросами Украины и Польши


Как вы уехали учиться в Польшу?

В то время в Крым приезжали поляки и проводили для нашей молодежи различные тренинги, помогали нам с литературой, приглашали на семинары по журналистике. Я был главным редактором школьной газеты, и меня тоже пригласили на тренинг. Вскоре у группы крымскотатарских учеников появилась перспектива обучаться по польским стипендиям. Мне посчастливилось попасть в число этих стипендиатов.

Я поехал учиться в университет Марии Склодовской-Кюри в Люблине, после второго курса перевелся учиться в Гданьский университет. Окончил его, поступил в аспирантуру.

Много лет работал с молодежью по различным проектам, организовывал визиты из Гданського университета, местных органов самоуправления в Крым. Если бы не аннексия, то сегодня польский город Прущ-Гданьский был бы с Бахчисараем городом-побратимом. Тогда проходили консультации по этому поводу между польской стороной и, в том числе, главой райадминистрации Ильми Умеровым.

С тех пор вы живете в Польше?

Да, я живу здесь уже 19 лет. У меня две дочери, которых мы с супругой стараемся воспитывать в крымскотатарском духе.

Чем занимаетесь в Польше?

Сейчас я работаю в международной организации, где руковожу проектом в рамках которого мы помогаем украинским муниципалитетам создавать различные цифровые сервисы, полезные для жителей, живущих в этих муниципалитетах. Сектор, в котором я работаю, называется CivicTech — гражданская технология.

Являюсь членом Исполкома Всемирного конгресса крымских татар от Польши. Кроме того, я связан с Варшавским университетом и готовлю там докторскую диссертацию, посвященную крымским татарам.

Мне посчастливилось на протяжении всей своей профессиональной карьеры заниматься вопросами, связанными со сближением Польши и Украины – этих двух близких мне государств и народов.

Дивитись ще: