«Нас усадили на диван с направленным в нашу сторону автоматом». Супруга политзаключенного Шабана Умерова

Новини (архiв)
Асіф АлієвQHA
06 Липня 2020, 18:00
Асіф АлієвQHA
06 Липня 2020, 18:00
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

«Крымские новости» продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.

Узник Кремля, родившийся в местах депортации, 51-летний Шабан Умеров был задержан по необоснованным обвинениям 27 марта 2019 года, во время самых массовых обысков и задержаний с момента российской аннексии Крыма.

Дома у крымского татарина осталась жена, дети и внуки. До своего ареста Шабан Иззетович посещал «суды» и занимался передачами политзаключенным. Он помогал в организации детских праздников.

Шабана Умерова обвиняют по части 1 статьи 205.5 УК РФ («организация деятельности террористической организации», до пожизненного лишения свободы), части 1 статьи 30 и статьи 278 УК РФ («приготовление к насильственному захвату власти», до 10 лет лишения свободы).

О судьбе крымского татарина, болях в сердце и ожидании внуками дедушки рассказала супруга политзаключенного Зарема Умерова.

Шабан — серьезный, ответственный человек. Он не отказывал никому, кто нуждался в помощи. Мой муж очень любит детей, внуков. Любил заниматься с ними спортом. Он в школьные годы увлекался баскетболом, даже участвовал в соревнованиях, но это было еще в Узбекистане. До своего ареста Шабан занимался строительством, работал газосварщиком.

27 марта 2019 года был очень страшный и один из неприятнейших дней за всю нашу семейную жизнь. В то утро мы проснулись, как положено всем мусульманам, на утренний намаз. После того, как мы совершили молитву, я заглянула в окно со второго этажа дома и увидела как машины, автозаки, «Газели» едут по дороге к дому. Пока я спустилась вниз, они (ФСБшники - прим. ред.) были уже в нашем дворе, отцепили весь дом и постучались в дверь.

Дверь им открыл Шабан. Они ворвались в грязной обуви, а у нас - маленький ребенок (внук Шабана и Заремы Умеровых - прим. ред.). Мы попросили снять обувь, но на это они никак не отреагировали. Мужу дали прочитать постановление «суда» и начали вести обыск с фото и видеосъемкой.

Нас — меня, мужа, нашу дочь, сына, внука и невестку - усадили на диван, а перед нами сел один из их сотрудников с направленным в нашу сторону автоматом. Он приказал нам не передвигаться и не переговариваться друг с другом.

В доме буквально все перевернули. Изъяли ноутбук дочери, на котором внучка делала уроки. Я говорила им, что там ничего нет, на что мне сказали, что вернут через месяц. Вот прошло уже больше года, но его так и не вернули. У нас еще забрали планшет, кнопочный телефон мужа, мой телефон. Силовики проверили телефон сына, дочери и невестки на месте и не стали забирать.

 Когда обыск уже провели, я хотела дать мужу с собой сменную одежду и еду. Все это время меня сопровождали силовики, а когда я спросила, ведут ли мужа в Симферополь, они с ухмылкой и издевкой ответили: «А вы что хотите, чтоб мы его в Москву отправили?».

Фото: Крымская солидарность

Мы попрощались и Шабана забрали. Родственники, которые пришли к нам домой, все были удивлены: «Разве Шабан что-то взорвал, что-то сделал?».

Его, как и всех (задержанных в ходе массовых облав - прим. ред.), отправили в Ростов, но мы вначале не знали, где они, лишь потом нам сообщили. 26 октября прошлого года моего мужа привезли в Крым, и сейчас он находится в симферопольском СИЗО.

До сих пор никаких свиданий с ним у нас не было. Видеться удавалось только во время судов и то, бывало, что много родственников приезжало на открытое судебное заседание, но впускали только меня. Хотя Шабан, конечно же, хотел всех увидеть.

Ему на суде было плохо, были скачки давления, вызывали «скорую». Проблемы со здоровьем и сейчас никуда не делись. У Шабана часто болит сердце, бывают приступы «жжения» в груди. Давление постоянно скачет, и он просит, чтобы мы ему передавали лекарства. Есть проблемы с зубами. Состояние здоровья лучше не становится в таких условиях содержания.

У нас шесть внуков. Дети сына маленькие: старшему - два годика, а девочке только исполниться месяц 7 июля. Шабан ее еще не видел. Внук только по фотографиям видел дедушку, смотрит на фото и целует, может, вспоминает. Дедушка часто с ним игрался…

У дочери - четверо детей. Они уже немного взрослые и спрашивают: «Где же наш къартбаба?» («дедушка» на крымскотатарском).

Что касается надежды на обмен, то надежда у нас только на Всевышнего. Войдут они (задержанные в марте прошлого года крымские татары - прим. ред.) в обмен или нет, один Всевышний знает. Мы на Него уповаем. Надеемся, что справедливость восторжествует. Ведь они ни в чем не виноваты...