«Мы каждый день ждем его»: супруга политзаключенного Ризы Омерова

Публікації
Асіф АлієвQHA
01 Липня 2021, 12:05
Асіф АлієвQHA
01 Липня 2021, 12:05

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них — крымские татары.

«Крымские новости» продолжают цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые, на первый взгляд, кажутся безликими, не просто перечни фамилий — у каждой из этих фамилий своя история.


Риза Омеров родился 3 марта 1988 года в городе Геленджик. А через три года его семья переехала в Крым. Риза закончил здесь школу, а затем поступил в университет, получив диплом менеджера в сфере финансов.

В 2011 году он обзавелся семьей и со своей супругой Севиллей у них родились четверо детей. Младшего сына он так и не смог увидеть, так как на момент задержания его жена была на седьмом месяце беременности.

Риза Омеров работал торговым представителем на базе «Крым ОПТ» в городе Белогорск, а перед арестом — торговым представителем симферопольской фирмы «Реал Крым». 10 июня 2019 года, после того как в городе Белогорск и в поселке Зуя Белогорского района в домах троих крымских татар, соблюдающих мусульман, прошли обыски, Риза Омеров был арестован. 12 января 2021 года Южный окружной военный суд в Ростове-на-Дону объявил приговоры крымским татарам из так называемой «белогорской группы» по «делу Хизб-ут Тахрир», в том числе Ризе Омерову, лишив его свободы сроком на 13 лет.

Вместе с Ризой оккупанты осудили его отца Энвера Омерова и его друга Айдера Джеппарова (18 и 16 лет тюрьмы соответственно), признав их виновными в участии в деятельности и организации террористической организации.

Об аресте Ризы, боли разлуки и надежде на освобождение рассказала агентству «Крымские новости» супруга узника Кремля Севилля Омерова.

Ровно 10 с половиной лет назад я познакомилась с Ризой. Первое, что мне понравилось, его внимательность и доброта. Риза никогда не остается в стороне от чужой беды, не отказывает в помощи другим.

За неделю до ареста за мужем осуществлялась слежка. Я беспокоилась за его жизнь и безопасность. Накануне обыска замечала нескольких людей, думала, что это студенты, возможно, ошиблись номером дома. В их руках были фотоаппараты, телефоны, на которые они снимали наш дом, его расположение, дороги, ведущие к нему. В воскресенье вечером я заметила у нашего дома человека, который все время заглядывал во двор. Я на тот момент находилась на 29-й неделе беременности. Риза не оставлял меня без присмотра, поскольку беременность проходила тяжело: у меня были кровотечения и поднималось артериальное давление.

В десять вечера супруг уложил детей и прилег рядом.

В понедельник утром, 10 июня, я услышала стук в дверь. Обычно по утрам к нам заезжал отец Ризы, он приезжал выпить кофе, а затем отправлялся дальше по делам, занимаясь сбытом молочной продукции, которую сам же производил. Я думала, это свекор, но услышала голос Ризы, который сказал: «Сейчас моя жена переоденется и выйдет». Я вышла к незваным гостям, которые представились сотрудниками ФСБ.

Силовики, пришедшие с постановлением на обыск, сообщили, что муж подозревается в участии в террористической группе. Я начала спрашивать по поводу подозрения, указала, что мы имеем право на адвоката и понятых, но ФСБшники привезли с собой своих понятых — неизвестных девушек лет двадцати. Мне пригрозили, что запрут вместе с детьми в комнате, если не перестану задавать вопросы.

Когда силовики начали говорить об инкриминируемых статьях — 205.5 (организация деятельности террористической организации и участие в ней), я поняла, что Ризу заберут. Мы уже все знаем, что это стандартные обвинения, выдвигаемые против крымских татар. Я разбудила детей и, дабы успокоить их, сказала, что люди пришли поговорить с бабакой (отцом) о работе.

У меня на счету не было денег, а необходимо было иметь постоянную связь с врачом перинатального центра, поскольку существовала угроза выкидыша и преждевременных родов. Я просила их, чтобы позволили мужу пополнить мне счет, но мне отказали. Силовики забрали все наши телефоны, компьютер, планшет для ребенка, диски. Вместе с собой они принесли электронное устройство, которое блокирует связь, и к нам никто не мог дозвониться.

Я чувствовала, что мне становилось плохо, леденели руки, но не стала жаловаться силовикам на свое состояние. Риза все время смотрел на меня и очень переживал. Следователь настаивал, чтобы Риза признался, что он якобы террорист. Но супруг не слышал его, а лишь не сводил глаз с меня.

Мы столько лет жили в Крыму, а сейчас вы пришли и обвиняете в том, чего мы никогда не делали, — говорила им я.

Вокруг дома начали собираться соседи, а мне становилось все хуже. Когда приступили к обыску, у меня начали вытекать воды. ФСБшники лишь тогда спохватились и начали вызывать скорую помощь.

Ризу забрали в здание ФСБ, а меня увезли в Белогорскую больницу. Попала я в больницу к 10 утра, и только в шесть вечера меня приняли в перинатальный центр. Врачи сделали все, чтобы предотвратить преждевременные роды.

После задержания муж около года содержался в Симферопольском СИЗО, а затем был отправлен в СИЗО-3 города Новочеркасск Ростовской области. Официальных свиданий у нас не было, виделись только на судебных слушаниях. В местах содержания заключенных, где находится мой Риза, нечеловеческие условия пребывания. В камерах очень душно, содержатся по шесть-семь человек. У супруга были проблемы с зубами, еще до ареста он жаловался на боли в сердце.

Адвокаты подали апелляцию на приговор, но пока не знаем даты судебного слушания. Все уголовное дело против Ризы и других фигурантов дела «белогорской группы» строились на догадках и домыслах следствия, а также на лживых показаниях скрытых свидетелей. Суду было предоставлено много характеристик о супруге с работы, документы о том, где он находился в тот или иной день, но их не учитывали. На слушание не допускали многих свидетелей защиты.

После обыска наш второй ребенок получил стресс, он плачет, уходит в себя при виде военной техники, скорой помощи. Однажды сын стоял в школе у окна и смотрел на других учеников. Он сказал, что хочет, чтобы и его отец приехал и забрал их со школы, пошел с ними гулять. Дети все время ищут отца в среде чужих мужчин.

На сегодняшний день поддержка джемаата очень значительная. Люди посещают суды, помогают передачами, приезжают и привозят продукты. Коллеги Ризы говорят, что ждут его, что его никто не увольнял и его рабочее место сохранено за ним. Я захожу в магазины, и все спрашивают о Ризе. Очень греют даже простые слова.

Я надеюсь только на помощь Аллаха. Иншлаллах справедливость наступит, и никто из осужденных не будет сидеть до конца тюремного срока. Дай Аллах каждому вернуться живым и здоровым и с крепкой верой. Пусть Всевышний ускорит встречу с нашими близкими. Мы каждый день ждем Ризу. Иногда дети просят купить торт, а я не могу отказать. Они садятся за стол и говорят: «Мама, не кушай, давай подождем папу...».