«Мой супруг потерял верхний ряд зубов, но мы добьемся, что увидимся с ним дома». Супруга и отец политзаключенного Рустема Эмирусеинова | QHA media
Спецпроєкт

«Мой супруг потерял верхний ряд зубов, но мы добьемся, что увидимся с ним дома». Супруга и отец политзаключенного Рустема Эмирусеинова

27 Травня 2020, 10:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

QHA media продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.


Узник Кремля Рустем Эмирусеинов — житель поселка Октябрьское Красногвардейского района Крыма.

У 41-летнего крымского татарина трое детей. До своего ареста Рустем был активистом общественной организации «Крымская солидарность», посещал «суды» по «делу Хизб ут-Тахрир», помогал семьям политзаключенных Крыма.

14 февраля 2019 года в Красногвардейском районе Крыма прошли обыски в доме Эмирусеинова, а также в домах двух других крымских мусульман: Эскендера Абдулганиева и Арсена Абхаирова. После чего их арестовали.

Эмирусеинов обвиняется по части 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса России («организация деятельности террористической организации», карается до пожизненного лишения свободы).

О его судьбе и феноменальной поддержке среди крымских татар QHA media рассказали супруга Рустема Алие и его отец, ветеран национального движения Решат Эмирусеинов.

Возвращение в Крым. Жизнь Рустема до ареста

Р. Эмирусеинов: СССР нанес большой вред нашей культуре, традициям, ценностям крымскотатарского народа. После длительной борьбы нашего народа и распада СССР крымские татары стали массово возвращаться на свою Родину в начале 90-ых годов ХХ века. После того, как «железный занавес» рухнул, наш народ начал возвращать утерянную во время СССР свою культуру.

Когда мы прибыли в Крым, Рустем уже ходил в третий класс. В то время я был председателем Меджлиса крымскотатарского народа в нашем поселке. Я уделял внимание воспитанию сына и дочери и всей нашей молодежи в крымскотатарском национальном духе. Я воспитывал Рустема таким, чтоб он не был равнодушным к истории, культуре своего народа, рассказывал ему о том, какой наш народ, что ему пришлось пережить. Он рос в этом духе.

У нас к моменту оккупации появилась «золотая молодежь», которая придерживалась религиозных и культурных ценностей нашего народа. И на сегодняшней день эта молодежь, после второй аннексии Крыма, оказалась неудобной для так называемых «освободителей». Ведь цель России уже более 200 лет – это ассимилировать наш народ в свое культурное пространство. Этому сейчас препятствуем мы — крымские татары.

Я горжусь своим сыном и другими ребятами, которые сегодня незаконно находятся в СИЗО в Ростове-на-Доне. Они – наша гордость, и мы никогда их не оставим, у нас хватит сил отстоять свои позиции. Уже не сталинские времена, мы добьемся того, что увидимся с ним дома.

А. Эмирусеинова: Мы с супругом прожили 17 лет совместной супружеской жизни. Это годы полной гармонии. У нас трое несовершеннолетних детей. Воспитание Рустема накладывало отпечаток на воспитание наших детей. Он всегда проявлял уважение к страшим и заботился о тех, кто был младше его.

Как только начались репрессии в Крыму, он не мог оставаться в стороне, участвовал в жизни народа, тех семей, которые находится на тот момент под прессингом. Участвовал в заседаниях «Крымской солидарности», ездил на «суды». За месяц до своего ареста он был на «судебных» заседаниях по «делу Хизб ут-Тахрир» из «симферопольской группы». И уже в канун ареста он должен был поехать на еще одно заседание, чтоб поддержать ребят в Ростове-на-Дону. У него было неумолимое желание максимально помочь окружающим.

Обыск

А. Эмирусеинова: Утро 14 февраля 2019 года ничего плохого не предвещало. Хотя крымские мусульмане живут в условиях, когда с обыском могут ворваться в любой дом.

Я проснулась в 6:05 для совершения утренней молитвы и, буквально встав с постели, я услышал глухой стук в дверь. В этот момент я подумала, какой сегодня день недели – это был четверг, а 99% процентов всех обысков в Крыму проводятся по четвергам. Мы даже прозвали его «черный четверг».

Сразу после того, как вошли силовики, я успела сделать пару звонков нашим знакомым и сообщить о случившимся. Силовики забрали все телефоны, гаджеты, планшет для детей. Они прочитали мужу постановление на проведение обыска, а когда Рустем сказал, что у него есть право на один телефонный звонок и присутствие адвоката, ему ответили, что у него нет никаких прав.

Стало ясно, что в нашем доме будет происходить произвол, абсолютное беззаконие, и ждать соблюдения каких-то правовых норм не приходилось. Нас загнали всех в одну комнату и потребовали не выходить оттуда. При этом Рустем должен участвовать в проведении обыска.

Во время обыска присутствовали два понятых со стороны спецслужб. Присутствие независимых понятых не имело место ни у нас, ни в других случаях обысков в домах крымских татар.

Обыск длился три часа сразу в нескольких помещениях дома — комнатах на первом и втором этаже, а также в гараже. Мой муж должен лично наблюдать за обыском, участвовать при осмотре комнат. В действительности же, пока проводили обыск на первом этаже с участием супруга, шел обыск и на втором этаже, там предложили присутствовать пожилому отцу. Это большое помещение, и пока одни силовики разговаривали с отцом, другие подкинули запрещенную в РФ литературу. Это книга организации «Хизб ут-Тахрир».

На выходе были изъяты электронные носители, планшет детей, религиозная литература, которую в Крыму можно приобрести в любом книжном магазине, и еще книга, которую они подкинули. 

Представители спецслужб еще очень обрадовались, когда изъяли две вырезки из газеты «Голос Крыма» 2010 года публикации. Это были исторические статьи о халифате, то есть там было это слово «халифат», и эти вырезки легли в основу материалов «дела». Эта газета и сегодня издается открыто в Крыму, ее редакция вполне легально работает и сейчас. Я думаю, эти номера газеты сохранились не только у нас. Вот такая была в целом абсурдная ситуация.

В первые часы обыска у нашего дома собрались несколько десятков людей. И силовики периодически открывали жалюзи и смотрели на то количество людей, которое каждые 10 минут увеличивалось. Это их очень и очень беспокоило.

Обыск отразился на психологическом состоянии детей. Они были очень испуганы, и они долго отходили от него.

Уже на второй день, когда в «Киевском районом суде» Симферополя рассматривалась мера пресечения в отношении мужа и других фигурантов «красногвардейской группы» по «делу Хизб ут-Тахрир», возле здания «суда» собралось порядка 300-400 человек. То есть забрали троих, а на их место вышло 300 -400 человек.

Этот день был знаменательным днем для Крыма, когда крымскотатарский народ вышел на мирный протест и показал, что будет мирным путем бороться за каждого политического узника.

Жизнь в СИЗО

А. Эмирусеинова: На протяжении года Рустем удерживался в СИЗО №1 города Симферополь, где ужасные условия содержания. Хотя мой супруг – узник совести, его удерживали в камере с людьми, которых подозревают в уголовных преступлениях, убийствах. Представьте себе камеру на 14 квадратных метров, где находится 18-20 человек. Пространства для того, чтобы перемещаться, просто нет, оно занято двухъярусными койко-местами. Говорить о чистой воде, о нормальном питании также не приходится.

На протяжении года нам не давали ни одной возможности увидеться с ним: ни мне, ни родителям, ни детям. Все это я расцениваю, как давление на моего мужа, чтоб он признался в терроризме. В декабре 2019 года Рустему было вручено обвинительное заключение. В то же время правозащитный центр «Мемориал» признал моего супруга политическим заключенным.

В январе 2020-го в сложнейших условиях супруг был этапирован с транзитом через Краснодар в СИЗО №1 Ростова-на-Дону. Это расстояние ориентировочно в 600 км, это еще одна депортация еще одного крымского татарина и повторение 1944 года. Там, в ростовском СИЗО, мне удалось увидеться с Рустемом на краткосрочном свидании, отца на свидание с сыном не впустили.

Состояние его здоровья оставляет желать лучшего. Мой супруг потерял верхний ряд зубов, все раскрошились и посыпались. Когда он нуждался в срочной стоматологической помощи, она ему не была оказана. То, что есть в арсенале медпункта, это какие-то металлические инструменты, и неизвестно, проходят ли они стерилизацию и дезинфекцию. И у них одна таблетка от всех болезней, в том числе и стоматологических. Но сегодня Рустем нуждается не просто в стоматологической помощи, а в помощи стоматолога-ортопеда, то есть в полном протезировании, скорее всего.

У Рустема хронический гайморит, недавно была проблема с ушами. И никакой медицинской помощи он получить не может. Мужчина в расцвете своих сил вынужден терять свое здоровье в таких нечеловеческих условиях содержания.

Ситуация с COVID-19 в СИЗО — это бомба замедленного действия. Это как нахождение в подводной лодке, это дело времени, не дай Бог, чтобы это их задело. Там нет элементарной возможности дезинфицировать помещение, каким-то образом соблюдать меры профилактики или обеспечить достойное лечение. Это – угроза, и она ни в коем случае не ослабла.

Помощь джемаата

Р. Эмирусеинов: Вы знаете, мы начали ощущать помощь джемаата с того времени, когда спецслужбы пришли с обысками к нам в дом. Эта помощь не ослабевает и сегодня. Что бы ни случилось, к нам постоянно приходят наши соотечественники, спрашивают, в чем мы нуждаемся, чем могут помочь. Они посещали суды, помогают во всем. Мало того, я хотел бы выразить благодарность правозащитным организациям, таким СМИ, как ваше.

А. Эмирусеинова: Отец правильно сказал, что с первого дня ареста Рустема мы ощущаем теплоту, внимание, заботу народа, джемаата. За все это время возникли различные инициативы среди народа. К примеру, это забота организации «Крымское детство» о наших детях, когда ежемесячно им организовывают отдых, проводят с ними досуг, ведут обучающие программы. По праздникам детям дарят подарки.

В Крыму действует народная инициатива «Яз уметым» («Пиши, моя община» – крымскотатар.) – написание писем крымским татарам, находящимся в заключении. Наши ребята на «судах» всегда благодарят людей за эти письма. Это – как глоток свежего воздуха. Письма очень вдохновляют их.

В этот месяц Рамадан появилась инициатива «Ифтар для узника» (ифтар – вечерний прием пиши по завершению поста, который длится весь день от рассвета и до заката солнца – прим. ред.). Активисты «Крымской солидарности» рассказывали об этом подробно в социальных сетях. Это когда на адрес и имя арестанта переводятся деньги, чтоб он мог приобрести в СИЗО продукты. Также можно было непосредственно через активистов «Крымской солидарности» помочь арестантам.

Я очень признательна людям из разных слоев общества, которые так искренне отозвались на эти инициативы. На протяжении всего месяца Рамадан владельцы игрушечных магазинов передавали детям из семей политзаключенных игрушки, а собственники кондитерских цехов готовили персональные торты. Производители молочных изделий отправляли каждой семье набор молочных продуктов, люди, которые выращивают кур, высылали очищенную и даже не замороженную курятину.

Такие уникальные примеры дают силу. Показывают, что мы – не одиноки. Это – феномен, который, наверное, не имеет ничего подобного в современном мире.

Обмен

Р. Эмирусеинов: Обмен возможен только потому, что есть единство народа. Представители народа не перестают выходить на различные акции, пикеты, ездить на «суды», организовывать флешмобы для защиты прав своих соотечественников.

отец политзаключенного Рустема Эмирусеинова

Все это побуждает власть к действию. Мы были бы рады увидеть наших ребят у себя дома как можно быстрее. Но гарантий того, что после обмена не арестуют других людей, нет.

Я думаю обмен, может состояться для получения Россией политических выгод: на условиях снятия санкций или поставки воды в Крым. Хотя надежды на обмен мы не испытываем, но очень хотели бы, чтоб он произошел. А когда Рустем вернется домой, мы будем вас ждать у нас в гостях…

Дивитись ще: