«Есть опасения, что после первого заседания «Крымской платформы» не все может получиться сразу» — Юсуф Куркчи

Публікації
Асіф АлієвQHA
19 Лютого 2021, 19:30
Асіф АлієвQHA
19 Лютого 2021, 19:30

Бывший заместитель министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц Украины Юсуф Куркчи — один из самых опытных крымскотатарских чиновников. На государственной службе он проработал более 20 лет.

Куркчи, имеющий три высших образования, юрист, преподавал в Крымском государственном индустриально-педагогическом институте, а с 2002 года семь лет работал в Аппарате Верховной Рады Автономной Республики Крым, занимая различные должности.

В 2009 году Куркчи переехал в Киев, где работал заместителем председателя Государственного комитета Украины по делам национальностей и религий. В 2016 году перешел в офис Уполномоченного президента Украины по делам крымскотатарского народа, а вскоре стал первым заместителем министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц.

В эксклюзивном интервью «Крымским новостям» Куркчи рассказал о своем отношении к власти, о том, что мешало принятию закона о статусе крымскотатарского народа и перспективах крымчан в оккупированном Крыму.

Крым, Зеленский и КВН


Юсуф бей, вот уже более двух лет как вы ушли из государственной службы. Скажите, пожалуйста, по какой причине 4 сентября 2019 года вас уволил тогдашний премьер Алексей Гончарук?

Сегодня механизм формирования Кабинета министров зависит от нескольких факторов. К примеру, при смене премьера вместе с ним уходит практически весь Кабмин. Новый глава правительства подает в Верховную Раду уже состав своего кабинета.

При разных президентах эта конструкция менялась. При президенте Януковиче была возможность практически самостоятельно назначать весь силовой блок и Министерство иностранных дел. Это была ответственность главы государства.

После прихода к власти Петра Порошенко Конституцию поменяли. Практически полностью Кабмин формировался по согласию Верховной Рады и по предложению премьера.

Мы с Гончаруком не были знакомы ни тогда, ни сейчас. Такое решение (об увольнении — прим. ред.) не было принято после какого-то общения со мной. Это просто тот механизм, который заложен в формирование органов государственной власти и здесь нет никакой личной или политической подоплеки.

Среди крымскотатарской политической элиты отношение к президенту Владимиру Зеленскому неоднозначное. К примеру, некоторые его жестко критикуют: народный депутат Ахтем Чийгоз, член Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умеров, а с другой стороны, Эмине Джеппар и Снавер Сеитхалилов работают на высоких должностях в правительстве. Как вы относитесь к Зеленскому?

Мое отношение к нему не всегда было однозначным, в частности, после того как он занял самый высокий пост в стране. До его политической карьеры я относился к нему достаточно ровно. По той простой причине, что он был в команде КВН, которая с возрастом только крепчала, и продукт, который они выдавали, становился все более качественным. То есть они росли.

За это время состав команды не претерпел больших изменений. И я уважал их за способность работать вместе, их преданность друг другу.

После избрания Зеленского президентом у меня есть свои, возможно, чисто субъективные вопросы по его методам принятия решений. Я не могу сказать, что тот определенный кредит доверия и уважения остался прежним.

Вы согласны с критикой, что президент Зеленский не уделяет должного внимания Крыму и крымским татарам?

Дело в том, что в окружении президента есть люди, которые отвечают за его видение того или иного вопроса. И то доверие, которое оказывает президент этим людям, это опять мое субъективное мнение, играет здесь злую шутку. Потому как любое мнение субъективное и по мнению одного или двух экспертов понять проблематику и принять правильное решение невозможно.

Вот поэтому мы были свидетелями того, как Меджлис крымскотатарского народа инициировал определенные механизмы связи для того, чтобы его позиция была понятна непосредственно президенту из первых уст. Но, к сожалению, это понимание только у одной стороны, и пока еще этот механизм не работает. Если он когда-то заработает, возможно, у нас будут какие-то инструменты, чтобы эти решения или процесс их принятия был более или менее объективным.

Ошибка политических элит Украины


А как вы относитесь к идее «Крымской платформы», которую инициировал Офис президента?

Здесь непростая ситуация. Во-первых, «Крымская платформа» была инициирована не Офисом президента. Офис президента принял решение поддерживать ее, потом она стала президентской инициативой.

В то же время «Крымская платформа» как инструмент дает возможность внести вопрос Крыма на международную повестку дня. Это плюс. Однако существует очень большое опасение, что после первого заседания «Крымской платформы» не все может сразу получиться. То есть, не будут выработаны какие-то действенные механизмы, рабочие инструменты, дающие возможность поддерживать градус Крыма как на международной арене, так и во внутренней политике.

Ошибка всех предыдущих политических элит в том, что они стараются решить задачи и проблемы в стране за тот период времени, пока находятся у власти. Но есть вопросы, которые мы не можем решить быстро, как хотелось бы. Мы должны себе признаться в этом. Да, в вопросе временно оккупированных территорий нам необходима стратегия, которую мы реализовываем с прицелом на то, что мы достигаем быстрого результата. Но параллельно эта стратегия должна дать возможность оставлять ее актуальной и для последующих поколений.

Если говорить о политике страны-оккупанта, то они начали менять историю Крыма. Они создали на правительственном уровне компетентную, как они заявляют, рабочую группу, которая начала заниматься созданием новой истории Крыма.

Но я сегодня не уверен, сколько в курсе новой истории Украины уделяется вопросам 2014 года, вопросам войны на востоке страны, в Донецкой, Луганской областях, оккупированного Крыма. И это как раз является свидетельством отсутствия стратегии, направленной на то, чтобы достичь понимания у будущих поколений.

В 2016 году вы работали в офисе Уполномоченного президента Украины по делам крымскотатарского народа. С избранием Зеленского этот орган перестал функционировать, хотя президент заявлял, что ждет предложений от крымских татар по кандидатуре на пост Уполномоченного. Вы бы согласились работать на этой должности?

Здесь вопрос не в кандидатуре. Вопрос заключается в том, что инструмента взаимодействия между сегодняшним Офисом президента и Меджлисом крымскотатарского народа нет.

В какой форме он будет, неизвестно. Будет ли эта рабочая группа, подразумевающая периодические встречи, или конкретно офис Уполномоченного президента Украины по делам крымскотатарского народа? Как мне известно, эти вопросы в большей степени интересуют крымских татар и в меньшей Офис президента. Поэтому говорить о каких-то конкретных кадровых моментах я бы не стал.

Заявления о пересмотре блокады делаются с другими целями


18 мая 2016 года Владимир Гройсман назначил вас первым заместителем министра по вопросам временно оккупированных территорий и внутренне перемещенных лиц. Какие вы считаете свои основные достижения?

Я бы не назвал их конкретно своими. Коллективу министерства удалось определить приоритеты и по некоторым из них достичь неплохих результатов. Я имею в виду санкционную политику, которая вводилась в рамках национального законодательства. Она способствовала санкциям, которые были задействованы против компаний, участвовавших в строительстве Керченского моста, трассы «Таврида», а также заводов, выполняющих военные заказы. К сожалению, та динамика, что была набрана в то время министерством, на сегодняшний день практически утрачена

Спустя две недели после вашего назначения крымскотатарский журналист Айдер Муждабаев призвал вас уйти в отставку после ваших слов в интервью Центру журналистских исследований о том, что товарная блокада Крыма не дает необходимых результатов. Как вы сейчас относитесь к блокаде Крыма? Вы поддерживаете отказ поставлять воду оккупантам в Крым?

Это интервью давалось достаточно давно. И тогда имелось в виду, что со временем эти инструменты блокады, возможно, будут пересмотрены. Это не означало, что мы завтра или послезавтра будем подавать воду или включать электричество. Но люди, которые непосредственно занимались блокадой Крыма в тот момент, достаточно эмоционально отреагировали, не успев проанализировать сказанное.

Здесь нет какого-то личностного неприятия между мной и Муждабаевым. Тут присутствовал момент недопонимания. Там говорилось, что, возможно, через некоторое время мы сможем пересмотреть вопрос блокады. Эти заявления делаются не для того, чтобы вызвать бурю реакций здесь, а с другими целями.

А с Муждабаевым у вас хорошие отношения сейчас?

Они не были плохими, они ровные. Мы говорим и здороваемся при встрече.

Опасения Петра Алексеевича


За каденцию Петра Порошенко и почти двухлетнего президентства Зеленского так и не были приняты изменения в Х раздел Конституции Украины, закон о статусе крымскотатарского народа. Что, по-вашему, мешает властям пойти на такой шаг?

Любая власть запрограммирована на достижение успеха. Любая политическая элита, выдвигая те или иные инициативы, просчитывает риски и возможности успешного решения этого вопроса. Это касается, к примеру, голосования в Верховной Раде, когда берут в расчет количество необходимых голосов. Если решение носит экономический характер, то учитываются возможные потери и вытекающие выгоды. Вот почему, возможно, были определенные опасения у Петра Алексеевича. Но нужно быть благодарным, ведь этот процесс начался тогда.

Любые конституционные решения не являются простыми. Там заложены механизмы сдерживания, противовесов. Каждое изменение в Основной закон страны должно пройти несколько этапов для введения в конституционное поле. То есть голосование в Раде — это практически уже последний шаг. Рабочая группа, которая была создана в конституционной комиссии, в которую входили члены конституционной комиссии, выработали тот пакет документов, который был представлен для того, чтобы уже непосредственно конституционная комиссия рассматривала и предлагала Верховной Раде.

К сожалению, были определенные просчеты, когда предыдущая команда власти рассчитывала быть избранной на второй срок и решить этот вопрос уже тогда. Потому как в тот момент, когда были готовы эти законопроекты, вынося их в зал, мы бы не успели уже по процедуре регламента Верховной Рады их провести.

А в каком году не успели? В 2019-м?

Ну, пусть будет в 2019 году или в 2018. Эти вопросы связанны не только с желанием или нежеланием президента, они связаны с готовностью и возможностью их принять в зале и с возможностью довести их до зала в том виде, в котором они есть. То есть это не так, что два-три человека собрались и подали изменения в Конституцию. Этот вопрос связан, помимо всего, и с процедурой, о которой я говорил.

Но для назначения Юрия Луценко генпрокурором (с подачи президента Петра Порошенко) Рада очень быстро ввела изменения в Конституцию. Ведь согласно Конституции, генеральным прокурором мог стать человек, имеющий юридическое образование и стаж работы в этой сфере не менее 10 лет. Ни того, ни другого у Юрия Витальевича не было.

Назначение прокурора и изменение в Конституцию нельзя ставить в один ряд.

Но тем не менее его назначение противоречило Конституции.

Я не являюсь специалистом конституционного права. Но хочу сказать, что бы мы ни говорили, это уже история. Обсуждать Генеральную прокуратуру, методы назначения генпрокурора и связывать это с теми законопроектами, над которым мы работали, нет смысла проводить параллели.

Политические узники — российское предостережение для крымскотатарской молодежи


Вернемся к вопросу Крыма. Юсуф бей, агентство «Крымские новости» ежемесячно берет интервью у жен и близких крымскотатарских политических узников, проходящих по делу «Хизб ут-Тахрир». Почти все они не верят, что их близкие попадут в списки обмена. Как вернуть надежду этим людям?

Наше министерство в силу своей функциональной возможности имело ряд полномочий в решении вопросов узников Кремля. Единственное, что нам не удалось, так это довести до логического конца инициативу с принятием закона о статусе политзаключенного.

Тогда этот законопроект был разработан нашим министром, и Мустафа ага (Джемилев) поддержал его, выступив инициатором внесения документа в Раду. Однако, к сожалению, политическая конъюнктура привела к тому, что началась конкуренция даже между некоторыми союзниками за желание стать автором подобного или альтернативного законопроекта. В итоге появилось семь законопроектов, и ни один их них не прошел весь тот путь, чтобы стать законом. Вот это нам не удалось.

Сегодня инструменты, заложенные нашим министерством, продолжают работать. Я имею в виду помощь семьям политзаключенным.

Что касается обменных списков: надежда — это очень хрупкое чувство, и нельзя сказать, что не стоит терять надежду просто так ради красивой фразы. Но надо понимать, что усилия и инициативы, которые прилагаются, связаны с огромным количеством факторов.

Для страны-оккупанта наши политические узники являются предостережением для крымской и крымскотатарской молодежи. Репрессировав их, они хотят сломать всякое желание соблюдать свои религиозные убеждения.

26 февраля 2014 года в истории Украины стало Днем сопротивления российской оккупации в Крыму. В этот день в Симферополе проходили митинги сторонников Украины и ее противников, пророссийских сил. Спустя почти семь лет после тех событий, как вы думаете, Меджлис крымских татар был прав, призывая людей разойтись после того, как Верховный Совет Крыма отказался провести внеочередную сессию?

Говорить или давать оценку прошлым решениям — это самое неблагодарное дело. Потому что мы не знаем, что было бы, не прими то решение в тот момент. Задача органов национального самоуправления в том, чтобы отстаивать права народа. Отстаивать национальный суверенитет государства в отдельных административных зданиях не является задачей органов национального самоуправления.

Мы можем себя тешить иллюзиями, мол, что не уйди мы тогда, этого всего не произошло бы.

На самом деле операция по захвату Крыма не разрабатывалась наспех, на авось. Эта была системная, продуманная операция, включающая работу с местным населением и подрыв авторитета власти. То количество людей, которое было занято в этом процессе, свидетельствует о серьезной системной подготовке по оккупации полуострова. Уйди мы тогда с площади или оставаясь там, планы РФ это не поменяло бы.

В период с 2009 по 2011 годы вы были заместителем главы Госкомитета по делам национальностей и религий. То есть работали при каденции двух президентов: Ющенко и Януковича. Как бы их охарактеризовали?

Президентство Виктора Ющенко было с вдохновением принято национал-патриотическими силами. Тогда начали закладываться идеологические основы. Но наш госкомитет с приходом к власти президента Януковича был ликвидирован. Принятие решения о ликвидации комитета было в 2010 году, а сам процесс ликвидации закончился в 2011-м.

Мы работали уже в состоянии ликвидации, то есть не могли продолжать какие-то проекты. Поэтому тут не приходится говорить о работе при президентстве Януковича.