«Даже если нас тысячу раз будут выселять оттуда, мы тысячу раз будем возвращаться в Крым». Ветеран АТО Акаев о том, как пережил войну и кто помог ему формировать батальон «Крым», чьим комбатом он был | QHA media
Портрет

«Даже если нас тысячу раз будут выселять оттуда, мы тысячу раз будем возвращаться в Крым». Ветеран АТО Акаев о том, как пережил войну и кто помог ему формировать батальон «Крым», чьим комбатом он был

06 Лютого 2020, 13:00
Фото: Facebook, Александр Пан
Закрити
Асіф АлієвQHA media

Иса Акаев — обычный предприниматель из Крыма. До начала аннексии полуострова он занимался собственным бизнесом в Симферополе. В 2014-м уехал на материковую Украину и вскоре направился на Донбасс. Прошел войну, поселился в заброшенном общежитии в Винницкой области. Сегодня Акаевчлен Совета ветеранов при министерстве по делам ветеранов от Автономной Республики Крым.

Он рассказал QHA media о том, как пережил войну и кто помог ему формировать батальон «Крым», чьим комбатом он был, а также как добился от властей жилья и что ждет от государства.

Киев, Крым, Революция достоинства


Иса, в момент Революции достоинства вы были в Крыму. Как вам виделось все то, что происходило на киевском Майдане?

Когда началась Революция достоинства, я наблюдал за событиями вместе со своими товарищами. Раз или два в неделю мы ездили в Киев на Майдан Незалежности, общались с людьми. Мы были солидарны с участниками Майдана и поддерживали их в Крыму.

Нам очень хотелось, чтобы в стране что-то изменилось в лучшую сторону, чтобы права людей, которые декларировались, соблюдались. Мы с товарищами об этом часто говорили. И нас, конечно же, волновала судьба Крыма, крымских татар, всех мусульман в Украине.

Но в самый разгар февральских событий нас тут не было, поскольку в Крыму тоже начались активно развиваться события.

Ввод российских войск?

Да, в момент ввода российских войск в Крым мы хотели оказать сопротивление оккупантам, собирались в разных районах Симферополя, обсуждали то, что мы можем предпринять. К примеру, обдумывали формирование собственной милиции, которая бы защищала наш народ. Когда российских военных стало больше, мы решили перевезти наши семьи на материковую Украину, а самим вернуться на полуостров и организовать какое-то подполье.

Фото: Facebook, Roman Kowalski

И вы с этим вернулись в Крым?

Вернуться в Крым я уже не смог,

потому что приехали мы в Киев после событий 26 февраля (в тот день Меджлис крымскотатарского народа созвал жителей полуострова выйти на митинг против сепаратизма под стенами крымского парламента в Симферополе – прим. ред.). Еще будучи там, российские власти заметили нашу активность, и за нами началась слежка, поэтому возвращаться в Крым было уже совсем небезопасно.

Донбасс


Насколько я знаю, после этого вы решили воевать на востоке Украины…

Фото: Facebook, Сергей Быстров

Я познакомился с Андреем Климом, он был военным инструктором в организации «Народный резервист», которая в кратчайшие сроки обучала как можно большее количество добровольцев тому, что необходимо на войне. Мы были в числе одного из первых наборов и обучались на полигоне под Киевом. Нас было тогда восемь крымских татар.

После обучения нас никто не хотел брать на фронт, считая чересчур радикальными, не желали выдавать оружие. Поэтому мы хотели встретиться с тогдашним вице-премьером Виталием Яремой, который отвечал за силовой блок в правительстве, но он не захотел встречи.

Я был знаком с Алексеем Арестовичем (украинский военный эксперт – прим ред.), и он пообещал помочь создать подразделение из крымских татар, где мы могли бы соблюдать свои религиозные обряды и обычаи. Он и другие мне помогали в этом вопросе. Мы съездили в Мариуполь, участвовали в нескольких операциях. После этого к нам начали прислушиваться люди и помогать в формировании крымскотатарского батальона.

Огромную помощь нам оказал генерал-майор Игорь Гордийчук (Герой Украины, лично возглавлял отряды спецназа, выполняя задания глубинной разведки далеко за линией фронта, командовал боями по занятию Саур-Могилы – прим. ред.), он в то время был в звании полковника и начальником разведки штаба АТО.

Я изложил ему концепцию подразделения «Крым», и ему она очень понравилась, поскольку он проходил стажировку в США, и ему особенно импонировал британский опыт создания подразделений, основанных на этнической или религиозной близости. Они были очень эффективными, говорил он.

Я тоже считаю, что когда люди объединены одной идей, им проще воевать.

Когда можно отсчитать начало формирования батальона «Крым»?

Конец мая – начало июня 2014 года. Среди нас были не только крымские татары, были и кавказцы, украинцы. Мы все нормально уживались. И в нашем батальоне никто не пил, не матерился, никого никто не обижал, практически никто не курил. Всегда была чистота и порядок. Отношения были очень дружеские и товарищеские.

А куда в первый раз отправился воевать «Крым», командиром которого вы стали?

Нас собрали в Краматорске и готовили к разведывательно-диверсионной деятельности. Наше первое боевое крещение прошло в боях за Саур-Могилу, ее штурм и удержание. Через неделю уже осуществлялась оборона Саур-Могилы.

На Саур-Могиле было много подразделений, но впоследствии она отошла российским оккупантам. Мы не смогли противостоять российской армии. У нас не было тяжелого вооружения, танков, а только автоматы и пулеметы. Остатки украинских сил на Саур-Могиле были взяты в окружение и попали в плен.

Наши ребята были и в других горячих точках. Мы проводили разведывательные операции, давали наводку артиллерии позиций и объектов врага.

Жизнь после войны


Но в Минобороне заявили, что не допустят формирования подразделений на национальной основе…

После тяжелого ранения, которое получил Игорь Гордийчук, нами, нашим батальоном некому было заниматься. Нам не предоставили выбора как отдельного подразделения войти в состав ВСУ или Нацгвардии, а просто нас должны были раскидать по разным частям.

Фото: Facebook, Isa Akaev

После этого, весной 2015 года, вы ведь вернулись к гражданской жизни.

Да, стали заниматься обустройством. Все, кто был со мной, поселились в общежитии в Винницкой области, в 50 км от Винницы в селе Новая Гребля Калиновского района.

Скажите пожалуйста, Иса, чем вы занимались на гражданке?

Я занимался вопросом обустройства, легализации и признания нас, добровольцев, участниками боевых действий, лечением раненных товарищей. Устройством детей в школах. Кто-то из ребят устроился впоследствии на работу, а кто-то подписал армейский контракт.

Фото: Facebook, Yulia Piskynova

А кроме общественной деятельности?

Я занимаюсь коммерцией. Я по специальности инженер-строитель, в Крыму мы занималась монтажом кровли, возили метал для небольших предприятий, которые производил метало-черепицу в Крыму.

Существует ли помощь от государства?

Да слава Богу, что оно нам не мешает.

Но ведь общежитие вам и вашим побратимам предоставило?

Оно нам его не предоставляло, мы его попросту выбили (смеется – прим. ред.). Я обратился к Винницкой областной администрации и сказал, если общежитие в селе не будет предоставлено, то мы разобьем палатки перед зданием ОГА. Они думали, что я шучу, но потом поняли всю серьезность наших слов.

Чье же это общежитие?

Раньше здесь было предприятие хозяйственное. Оно закрылось, а общежитие пустовало. То есть мы никого отсюда не выгоняли, а поселились в заброшенное здание, тут учебные корпуса разваливаются, как и все общежитие. Мы сделали здесь ремонт, как-то обустроили его.

Поствоенный синдром


Немало людей, прошедших войну, с трудом адаптируются к мирной жизни. После переезда в Винницкую область вы сталкивались с поствоенным синдромом и если да, то как справлялись?

Для меня вообще не существует этой проблемы. Единственное, что тревожит, это отношение власти к людям, которые пошли защищать свою Родину. Меня только это возмущает. Я думаю, что синдром, о котором говорят, наблюдается у людей, не понимающих, зачем они поехали на войну. Я четко знал и был уверен, что я на стороне справедливости, поэтому у меня не было никаких проблем. Человек должен понять, зачем он там, если это он понимает, то у него нет никакого синдрома. Я воевал за свою нацию, страну, за все то, что мне дорого – это мои дети, семья.

В прошлом году Вы стали членом Совета ветеранов при министерстве по делам ветеранов от Автономной Республики Крым. Как это ведомство помогает в решении проблем участникам АТО и ООС?

Сейчас это министерство, насколько я знаю, будет расформировано. Честно говоря, я изначально считал его бесполезным, а штат ведомства – лишним. Мы пытались там что-то сделать, хотя наш Совет выполняет сугубо консультативные функции, и мы не оказывали никакое влияние на министерство.

Ну а есть ли там программы по трудоустройству ветеранов?

Программ много, они есть. Но то нет средств, то некому заняться ими.

Вы знаете, самая большая проблема ветеранов — это отсутствие жилья.

К примеру, военнослужащим из Крыма, которые остались верны украинской присяге и еще воевали на Донбассе, просто негде жить. Часть из них — это люди с материковой Украины, но часть и те, кто родом из Крыма, куда вернутся они не могут. Если у них есть возможность продлить контракт, то они так и поступают, но не у всех это получается. Это – тысячи людей, которые остаются на улице.

А вы не раздумывали о том, чтобы заключить контракт и поступить на службу в армию?

Зачем? Если будет серьезная война, я вновь пойду воевать, а просто так сидеть в окопе не вижу смысла.

Отец 12-ти детей


Правда, что у вас многодетная семья? Расскажите о ней, пожалуйста.

Да. От первого брака у меня две дочери. Они взрослые и живут в Крыму.

От второго брака у меня 10 детей — семеро мальчиков и трое девочек. Они идут в школу, она прямо через дорогу.

Наверное, нелегко прокормить такую большую семью…

Нет ничего тяжелого, все нормально. Господь не возлагает на человека больше трудностей, чем он может перенести.  Слава Богу, хватает всего. Самое главное, чтобы нам не мешали жить те, кто решают, как нам жить. Народ в Украине предприимчивый, он сам с голоду не умрет и других еще накормит.

А какие условия в общежитии для вашей семьи?

Ну, я скажу так: есть люди, которым намного хуже, чем нам. Не скажу, что роскошно тут у нас, но, слава Богу, все хорошо. Кстати, соседи – крымские татары, все те, с кем мы вместе воевали.

Я хотел бы завершить нашу беседу фразой Сенцова, которую он сказал буквально через несколько дней после своего освобождения: «Если возвращаться в Крым, то только на танках». Сможем ли мы это сделать?

Фото: Facebook, Alex Popikoff

Мы должны трезво оценивать свои силы. На сегодняшний день мы не выиграем эту войну даже при том, что Россия слаба. Она против НАТО воевать не сможет, но против нас у нее сил хватит. Удержать Украину она, скорее всего, не сможет, но пройтись тут катком сможет. Насколько далеко – зависит от нас, насколько мы будем жестоко сопротивляться.

Нам главное сохранить силы, и мы вернем Крым. Это наша земля. Мы ее вернем рано или поздно. Моя бабушка меня просила в Узбекистане вернуться в Крым, и я вернулся с помощью Аллаха. Мои дети, внуки вернутся в Крым.

Даже если нас тысячу раз будут выселять оттуда, мы тысячу раз будем туда возвращаться.

Дивитись ще: