«Запрещенную книгу силовики подложили нам под холодильник». Супруга политзаключенного Иззета Абдуллаева | QHA media
Спецпроєкт

«Запрещенную книгу силовики подложили нам под холодильник». Супруга политзаключенного Иззета Абдуллаева

21 Вересня 2020, 16:30
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

«Крымские новости» продолжают цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий своя история.

Узник Кремля Иззет Абдуллаев, родившийся в местах депортации в Узбекистане, до своего ареста был крымскотатарским активистом. Он посещал суды по политически мотивированным делам в Крыму. Приходил поддержать соотечественников, у которых проходили обыски.

27 марта 2019 года в домах крымских татар прошли самые массовые обыски с момента российской оккупации полуострова. Силовики ворвались и в дом Абдуллаевых, арестовав Иззета.

Крымского татарина необоснованно обвиняют по части 2 статьи 205.5 УК РФ — «участие в деятельности террористической организации» (до 20 лет лишения свободы), части 1 статьи 30 и статьи 278 УК РФ — «приготовление к насильственному захвату власти» (до 10 лет лишения свободы).

О судьбе Иззета, обысках, поддержке джемаата и надежде на его освобождение рассказала супруга политузника — Гузель Абдуллаева.

Своего мужа я могу охарактеризовать самыми положительными качествами. Иззет — богобоязненный, добрый, умный и отзывчивый человек. До своего ареста он имел активную гражданскую позицию и регулярно посещал суды по немотивированным делам против своих соотечественников. Он ненавидел ложь и всегда говорил правду. Свою точку зрения он никогда не скрывал и всегда был верен своим принципам. Иззет был убежден, что невиновного человека не могут коснуться судебные тяжбы.

В браке мы с Иззетом пять с половиной лет и у нас двое малолетних детей, две девочки: старшей Сальсабиль четыре года и младшей Сафие, которая родилась через шесть дней после ареста мужа.

27 марта 2019 года был проведен обыск в доме родителей мужа, поскольку на тот момент мы проживали с ними. Начался обыск стандартно в шесть часов утра и закончился ближе к обеду. Силовики были в масках, в масках были и понятые, которых они с собой привели. Когда Иззет попросил, чтобы из понятыми стали кто-то из знакомых, к примеру соседи, ему ответили отказом.

Во время обыска нам подкинули запрещенную книгу. Ее подложили под холодильник. Она была совсем новой без единой пылинки. Увидев эту книгу Иззет сказал, что к нам она не имеет никакого отношения и потребовал, чтобы на ней проверили отпечатки наших пальцев. Когда мы через окно увидели, как прибыл наш адвокат (Мамет Мамбетов – прим.ред.), муж попросил, чтобы ему дали возможность присутствовать во время обыска, на что силовики,с ухмылкой ответили, что раз он не присутствовал с начала обыска, то не нужен и сейчас.

В тот же день над Иззетом и другими задержанными состоялся суд, где им избрали арест в виде меры пресечения. Через два дня их этапировали в Ростов-на-Дону. Иззета поместили в СИЗО № 4 города Шахты. Там он находился до 24 июля прошлого года. После чего его перевели в симферопольское СИЗО №1, здесь же он был помещен в Крымскую республиканскую психиатрическую больницу. 25 ноября его снова этапировали в Ростов и в августе этого его перевели вновь в СИЗО Симферополя.

Из-за недостачи свежего воздуха в камере Иззета беспокоят головные боли. В камерах также плохое освещение и по этой причине зрение его ухудшается. Помимо этого, там много клопов от укусов которых тело зудит и чешется. Еще мой супруг испытывает зубную боль. Из-за плохого питания, нехватки витаминов и кальция зубы просто крошатся. Медицинскую помощь там не оказывают, а только удаляют больной зуб.

За время ареста нам не предоставили ни одного свидания, и хотя мы неоднократно писали заявления, всегда получали только отказы. Видеться нам удается только во время судебных заседаний и то если они проводятся в открытом режиме.

Когда забирали Иззета нашей старшей дочери Сальсабиль было два с половиной года. Тогда она не могла еще разговаривать, и понять что у нее на душе я не могла. Но понятно было по ее поведению, что она стала нервной, искала, ждала его. Сейчас, когда я говорю ей: «Где бабáка?» (отец – по крымскотатарски), Сальсабиль отвечает, что «Бабáки нет». Я говорю, что папа есть, но его забрали плохие люди, что он нас любит, любит ее, кадéку (младшую сестру – кр.татар.). Но дочь говорит, что он плохой, раз его нет, раз его нет с нами – значит он плохой (плачет)…

Что касается поддержки джемаата, то есть общины, то она бесценна для нас. Я искренне всех благодарю, всех, кто не остается в стороне и жертвует своим временем, помогает нам (пауза)… Поддержка народа приносит нам спокойствие и радость, которую трудно передать на словах. Эта поддержка является для всех примером единства, высокой морали и нравственности. Примером того как мирным путем надо бороться за свои права.

Версию с обменом я не исключаю, но я особо не надеюсь на него, не живу этой мыслью. Я верю, что мой муж и наши другие братья-единоверцы не проведут долгие сроки лишения свободы, которые им грозят. В каждой сложной ситуации мы полагаемся на Всевышнего, и я даже на мгновенье не допускаю, что нет выхода из сложившейся ситуации, поскольку сам Аллах ведет из тьмы к свету.

Дивитись ще: