«Я горжусь тем, что я – крымчанин. Я вырос у моря. Но места мне там сейчас точно нет». Актер Константин Темляк о тоске по Крыму и своих перевоплощениях в кино. Часть II | QHA media
Портрет

«Я горжусь тем, что я – крымчанин. Я вырос у моря. Но места мне там сейчас точно нет». Актер Константин Темляк о тоске по Крыму и своих перевоплощениях в кино. Часть II

09 Липня 2020, 20:00
Закрити
Игорь ЗайцевQHA

Константин Темляк – украинский актер театра и кино из Крыма. Его карьера началась с картины «Киборги», которая рассказывает о защите Донецкого аэропорта во время войны на Донбассе, где он сыграл роль медика с позывным «Псих».  Осенью этого года на экраны должны выйти несколько картин с участием Темляка.

Во второй части интервью «Крымских новостей» с актером  – о силе искусства, его ролях в кино и о любимых произведениях. Первую часть интервью с Константином Темляком читайте здесь.

О силе искусства


Как вы считаете, искусство может останавливать бомбы? Не в буквальном смысле, конечно.

У меня есть четверостишье одно, сейчас пытаюсь его вспомнить. Я процитирую его на ходу.

Искусство – это парашют,

Атомной бомбы прогресса,

Летящей к окраине леса,

Который там берегут. 

Мне кажется, что искусство не может останавливать бомбы, но оно может являться парашютом, оно может их приостанавливать. В любом случае мир идет к тому, к чему идет. Есть определенный узор мира. Мы его не можем изменить, но мы его можем раскрасить. Сам процесс мы можем ускорить или приостановить. Мне кажется, что искусство  – это педали газа и тормоза в таком понимании. Нам в мастерской Игорь Николаевич Славинский (украинский театральный режиссер, театральный педагог, актер, народный артист Украины, умер в 2018 году – прим. ред.) говорил, что суть театра в том, чтобы человек, вышедший после спектакля, не пнул на улице собаку. Тогда это будет победа – это высшая цель. Поэтому в каком-то смысле да, иначе я не видел бы смысла этим заниматься.

В контексте этого вопроса, хотел бы вспомнить еще стихотворение Евгения Евтушенко – «Танки идут по Праге», посвященное событиям в Чехословакии 1968 года. Это очень сильное стихотворение. Евтушенко, который был поэтом поколения.  В общем, ему писали, чтобы он что-то сказал власти, ведь он близок был к ней. Насколько я знаю, он там звонил кому-то наверх, пытался что-то делать, но ему естественно говорили – не твое дело, не суй свой нос. И в итоге он написал это стихотворение. У него в конце очень сильные слова:

Прежде, чем я подохну,
Как – мне не важно – прозван,
Я обращаюсь к потомку
Только с единственной просьбой.

Пусть надо мной – без рыданий –
Просто напишут, по правде:
«Русский писатель. Раздавлен
Русскими танками в Праге».

Я не знаю, повлияло ли это хоть как-то в политическом смысле, но у народа появился представитель, который осудил действия власти. И это уже хорошо.

С Евтушенко очень интересный момент, потому что совсем недавно представитель Украины в ООН Сергей Кислица прочитал на очередном заседании его стихотворение «Хотят ли русские войны», обращаясь к представителю России. Это к тому, что может его искусство не останавливало бомбы, но очень стремилось к этому. Давайте тогда перейдем к вопросам о вашем искусстве, о вашем творчестве…

Давайте.

О роли в «Киборгах»


Фильм «Киборги» режиссера Ахтема Сейтаблаева. Вы исполняете там роль медика на фронте с позывным «Псих». Как вы попали на этот фильм?

Как обычно актеры попадают в кино – через кастинг. Меня пригласили на кастинг на киностудию Довженко. Помню, как я с самого первого момента понял, что мне Ахтем очень нравится, как человек и режиссер. Когда я зашел, а я был в такой пайте, а я всегда ношу такую широкую одежду, и вот я зашел в пайте и в балахонистом таком пальто и думаю, что сейчас это все надо снимать, а Ахтем говорит, мол, ты так одеваешься, да? Тебе  так будет удобней, да? Давай так и запишем. Это мелочь, но для меня это было впервые – режиссер хочет, чтобы мне удобней было. И мы вот где-то часа пол, может минуть сорок пять записывали пробы –  один вариант, третий. Он предлагал какие-то свои варианты. Обычно, когда тебе нравится на пробах, ты не попадаешь в этот проект. А тут  получилось. Я Ахтему тогда сказал, что это моя первая работа, мне надо, чтобы вы мне помогали на площадке. Он ответил: «Да, конечно, будем друг другу помогать на площадке». И так и было. Там очень крутая команда, актерский состав шикарный. Художник-постановщик, Шевкет Сейдаметов, потрясающе это все оформил. Ощущение единства было полное. Несмотря на все это, я понимаю, что я там на экране далеко не гений, могло быть лучше с моей стороны.



Вы думали тогда о том, что так называемые крымские «власти» могут на это как-то отреагировать?

Да, думал. Даже отцу прислали какое-то письмо из жанра, что сын участвует в радикальных движениях. Не прям так, но около этого. И на этом все. Я даже хотел, чтобы мне сказали: «Все, больше в Крым никогда не въедешь и все такое». Это работа – это был мой ответ. Я очень горжусь ею. Я очень счастлив, что с этой работы начался мой путь, потому что после «Киборгов», после исполнения этой роли я не могу сейчас идти сниматься в кино, допустим, про Великую Отечественную войну, которое снимает русский режиссер. Или идти в русский сериал. Да, я могу пойти в русскоязычный сериал. Как, например, это было со студией «Квартал-95» («Мышеловка для Кота» – прим. ред.), но это другое. Я не могу предать это все, это же моя позиция.  Роль «Психа» – как талисман, который тебе дали в самом начале пути.  Я ни в коем случае никому эту позицию не навязываю, просто мой фронт здесь. И я ни в коем случае не хочу работать на информацию другой страны.

Была какая-то реакция от знакомых из Крыма?

Нет, никто не смотрел. Я даже отсылал своим знакомым, но они не смотрят, говорят, что не хотят. В принципе, я их понимаю. Мне кажется, в Крыму есть чувство вины. У молодежи так точно. За эту их активную пассивность и они не хотят эту тему поднимать. Как я это вижу. Есть очень забавный момент по поводу этого. По Крыму висели билборды «Вина Крыма», а после аннексии эти билборды переименовали и начали вешать «Крымские вина». Потому что едут люди и видят «Вина Крыма», и ставят ударение подсознательно на второй слог. Вот так работает система.

Интересная история, но тем не менее, если верить российским СМИ, то Крым на так называемом «голосовании» за поправки в конституцию России один из лидеров в плане положительной поддержки этого всего…

Все просто. Вы тусовались с рэперами, а теперь пришли к рокерам, или наоборот. В принципе, знаете там какие-то их группы, песни, но вам не нравится, какую музыку они исполняют, но вы же новенький и все же пришли. Ладно, нормально, качаем. Что им еще делать сейчас? Назад отходить они не будут, значит надо поддерживать Путина.

Вернемся к актерской работе. Как часто вы выходили из «зоны комфорта» на съемках «Киборгов»?

Да я там почти не находился в зоне комфорта. Это мои первые съемки. Я мало чего помню, был постоянный стресс. Очень надеюсь, что через десять лет я посмотрю на эту работу и скажу, что это было неплохо. Сейчас мне очень тяжело на нее смотреть. Мне кажется, что в таком чудесном алмазе, как «Киборги», есть червоточина по имени Костя Темляк. Я очень часто запинался, забывал текст. Меня вытягивали мои партнеры – актеры. Они подбрасывали мне мои же реплики, говорили их за меня, и оно как-то получалось. Но все съемки были на полнейшем стрессе.

Об образе Тычины и о других ролях


Следующая ваша роль в кино, насколько я понимаю, это Павел Тычина в картине «Будинок Слово» режиссера Тараса Томенко?

Да.



Какой Тычина в вашем исполнении? Я это спрашиваю, потому что он личность весьма неоднозначная для украинской литературы и истории. Человек, который был безумно талантливым автором и отдал свой талант на «растерзание» советской власти. Если я, конечно, имею право так говорить. Ваш персонаж касается этого? Есть ли это в вашем образе Павла Тычины?  

Да-да, конечно. Это не удалось проявить во всем кино. Отчасти, что у меня такого актерского опыта нет, чтобы сделать это прям вот хорошо, отчасти еще по некоторым причинам. Как я вижу эту ситуацию… Кто-то должен был остаться жить, чтобы сохранить всех остальных. Тычина после всех этих расстрелов занимался тем, что да, работал на власть, подстебывал ее своими ритмами, но он ведь и занимался тем, чтобы сохранить наследие вот того поколения, чтобы оно до нас дошло. В этом кино… не знаю… кино крутое получилось, мне тяжело о нем говорить.  Я хочу посмотреть кино для начала, пока тяжело говорить. Фильм должен выйти осенью. Я пытался донести вот этого воздушного человека, которого превратили в каменного. Мне сложно говорить про эту роль. Я в нее много вложил, но пока не знаю, как именно это будет на экране, поэтому тяжело. Я пока видел только часть этого кино, и могу сказать, что это будет круто. Это реально художественное кино, это поэтическое кино про поэтов.  Из-за шикарных актеров – Вячеслава Довженко, Андрея Исаенко, Романа Ясиновского – все эти поэты получились словно супергерои. Думаю, что когда школьники будут смотреть это кино, это будет совершенно другое восприятие украинской литературы. Они увидят, что писатели курят, пьют, смеются, ругаются матом и даже шутят про кокаин.

Как вы готовились к этой роли? Думали про внешние сходства? Было ли это важно для вас? Либо упор делался больше на психологическом портрете? Изучение архивов и прочее…

Читал архивы, читал его дневники. Именно оттуда у меня и появилась эта мысль о нем, как о человеке, который пытается сохранить наследие для следующего поколения. Это, знаете, как с группой какой-то, когда у них первые два альбома были классные, а остальное – туфта, потому что продались. Историю с Тычиной я также воспринимал, а потом когда начался разбираться в дневниках, письмах, то понял, что все глубже, чем мне раньше казалось. По поводу внешнего сходства – смотрел много фотографий, но это больше для вдохновения, нежели для копирования. Я еще Евтушенко играю в одном спектакле, и меня всегда очень вдохновляет, когда я смотрю на их фото, когда им там столько лет, сколько мне сейчас, и они там стоят, корчат рожи, это немного ломает твое представление.

Ваша еще одна большая роль – это в сериале «І будуть люди», который, судя по всему, скоро выходит на экраны. Там вы тоже играете врача? Есть соображения, почему?

Потому что очки круглые раньше были. Я поэтому и поменял форму очков, но теперь не снимаюсь вообще (смеется). Я третьи пробы не прохожу с формулировкой – «вас не утвердил канал». Я уже начинаю задумываться, что именно они имеют в виду. Чем это отличается от того, что вас просто не утвердили.  Я просто перед этим отказался играть в нескольких проектах о событиях Второй мировой войны. Теперь думаю, может, это как-то связано с тем, что меня перестали утверждать (смеется). 

Что можете рассказать об этом проекте? 

Во-первых, что хотел бы отметить – режиссера. Аркадий Непыталюк – крутейший режиссер, очень-очень сильный. С ним очень приятно работать. Для меня это история человека на войне, если без спойлеров. Война – это всегда плохо. Плохо с двух сторон, как ни крути. У меня как-то так получается, что все работы связаны: «Киборги», «Будинок Слово», «І будуть люди». Для меня это история, как персонаж «Киборгов» «Псих» идет на войну и пытается там не стать Тычиной. Не в буквальном смысле, конечно.

Еще, насколько я знаю, вы сыграли главного антагониста в сказке «Джура Королевич»?

Да. Там есть я и мой огромный наигрыш. Я там наяриваю просто, как не в себя (смеется). На самом деле мне очень понравилось играть в этом кино. За счет того, что это сказка, я мог играть пластикой, голосом и всем прочим. Самое интересное, недавно так получилось, что увиделся с ребятами, которые работают на монтаже этой картины, и они мне сказали: «Чувак, ты там так наяриваешь». На площадке меня подбадривали и говорили: «Класс, так и надо». Мне вообще кажется, что меня на эту роль утвердили, потому что я на пробах «петуха» голосом пустил. Их это очень удивило. То, насколько я могу быть омерзительным. Посмотрим, конечно, что из этого получится. Эта работа для меня – кот в мешке.

О театре, любимых произведениях и тоске по Крыму.


Помимо кино, вы играете в театре,  а именно: «Театральная Мастерская Николая Рушковского» и «Театр на Подоле». В каких именно ролях вы задействованы?    

В «Театре на Подоле» я занят в спектакле «Сніг у квітні» по Теннеси Уильямсу и «Хіба ревуть воли як ясла повні» по Панасу Мирному. Очень современная постановка, очень музыкальная.  В «Мастерской» у нас «Ослик должен быть худым» по Сергею Довлатову, «Антигона» Жана Ануя, «Шестидесятники» по стихотворениям поэтов-шестидесятников, «Гуморески» Остапа Вишни, «Спасите наши души» Константина Симонова, «Чудики» по рассказам Василия Шукшина, «Последний день человечества» по пьесе «Сиротливый запад» Мартина Макдонаха, «Высоцкий» по стихотворениям Владимира Высоцкого, «Сказки Андерсена». Сейчас в работу входит еще несколько работ на украинском языке. Будем наращивать украиноязычный репертуар. Что именно это будет, пока не хочу говорить.  Пока только сборы у нас были.

В качестве режиссера думаете себя попробовать?

Артист, будь аккуратен, сдуру тебя потянет в режиссуру (смеется). Настроения эти есть, но пока я хочу делать шаги именно в своей актерской профессии.

Какую роль вы хотели бы сыграть больше всего?

Какого-то отрицательного персонажа. Что-то вроде Джокера. Не хочу оставаться в образе врача или милого философствующего парня (смеется). И хотел бы сыграть пилота. Всегда тянуло в небо. И еще что-то очень комедийное, чтобы можно было кривляться перед камерой (смеется).

С каким режиссером хотели бы поработать?

Квентин Тарантино.

С кем  хотели бы пообщаться? Любой человек, умерший, живой…

Джон Фрушанте.

Спросить, зачем он вернулся в Red Hot Chilli Peppers?

Как вариант (смеется). Мне кажется, они – очень простые ребята. Еще с Веней Дркиным хотел бы пообщаться.

Вы можете отнять у человечества одно чувство. Какое это будет чувство?

Чувство зависти.

Вы можете прибавить какого-то чувства человечеству. Какое?

Минимальной заботы друг о друге.

Раньше была формула счастья  –  «дом, дерево, сын». Сейчас, на ваш взгляд, она какая?

Дом, дерево, сын.  Со всякими дополнениями, но это – основа.

Любимые/оказавшие влияние фильмы…

  • «Я тоже хочу», режиссер Алексей Балабанов;
  • «Ностальгия», режиссер Андрей Тарковский;
  • «Кин – дза – дза!», режиссер Георгий Данелия;
  • «Криминальное чтиво», режиссер Квентин Тарантино;
  • «Священная гора», режиссер Алехандро Ходоровски.

Любимые/оказавшие влияние книги…

  • «Планета людей», Антуан де Сент – Экзюпери;
  • «Порою блажь великая», Кен Кизи;
  • «Сиддхарта», «Путешествие в Страну Востока», «Нарцисс и Златоуст», Герман Гессе;
  • «Тигроловы», Иван Багряный.

Ждете ли вы чего-то конкретного от украинского кино?

Да, ролей (смеется). На самом деле жду продолжения. Мне нравится, что я уже могу не употреблять слово «возрождение», так как оно уже произошло. Теперь надо ждать продолжения. Мы круто начали. Последние пять лет были мощными. Киноиндустрия иногда ошибалась, иногда – нет. Это нормально, иначе не получится. Лично от себя в контексте украинского кино я жду больше ответственности и личной инициативы. У нас в стране отличный творческий чернозем, надо больше кидать семечек и поливать.

Что для вас Крым?

Крым для меня – прошлое. У меня недавно был месяц полной чистки организма: не курил, не употреблял спиртные напитки и прочее. И в этот период мне начали сниться очень яркие сны. Мне снился Крым. Из ночи в ночь мне снились Саки. Я даже не думал, что я до сих пор помню эти улочки.  Я начал просыпаться с учащенным сердцебиением, осознавая, что я скучаю, дико скучаю. Но я прекрасно знаю, что если я сейчас туда приеду… Знаете, я недавно пересмотрел сериал «Битлборги». В детстве он мне казался таким классным. И сейчас я думаю о том, что зря я это сделал. Лучше бы этот сериал остался у меня в памяти таким, каким он был из детства. Поэтому для меня Крым – прошлое. Может быть, ему будет место и в будущем, но пока не знаю. Я горжусь тем, что я – крымчанин. Я вырос у моря. Это очень меня воспитало по-своему… Но места мне там сейчас точно нет. Я его для себя не вижу.

Есть в Крыму что-то, за чем вы больше всего скучаете?

Мне снился один сон, что я сломал все свои принципы и поехал туда… Чатыр-Даг и мыс Меганом. Это мои места силы. На Чатыр-Даг мы с отцом все детство ходили. Потом я сам туда ходил с ночевкой. Когда сидишь у моря, а на тебя гроза идет, ты начинаешь понимать, почему древние греки считали, что там, в небе, кто-то сидит. Потому что там действительно кто-то сидит. Ты осознаешь это, когда ты там. Это два места, которые возвращают человека к его человеческому.

Дивитись ще: