«Не делю людей на национальности, смотрю на поступки». Певица Эльзара Баталова о семье, творчестве и харассменте. Часть I | QHA media
Портрет

«Не делю людей на национальности, смотрю на поступки». Певица Эльзара Баталова о семье, творчестве и харассменте. Часть I

29 Липня 2020, 16:00
Закрити
Игорь ЗайцевQHA

Эльзара Баталова – украинская певица, актриса и телеведущая крымскотатарского происхождения, заслуженная артистка Украины и Автономной Республики Крым. Она была первой артисткой, которая начала исполнять крымскотатарские песни на материковой Украине, а под ее тогда еще юношеский голос (с 1988 года) происходило массовое возвращение крымских татар на историческую родину. Помимо успешной творческой карьеры, Баталова занималась культурой полуострова, работая в Верховной Раде Крыма. Редакция «Кримські новини» пообщалась с Эльзарой о начале творческого пути, личной жизни и планах на будущее.

Про семью и детство


Ваши родители были одни из первых крымских татар, которые вернулись из депортации на историческую родину – Крым. Можете об этом немного подробнее рассказать?

В 1944 году была депортация крымских татар из Крыма и мои предки были выселены из Бахчисарая на Урал. Вся семья прошла самые тяжелые испытания. Мама с большой горечью вспоминает рассказы своих близких. Бабушки уже нет в живых… она старалась на эту тему вообще не говорить. Ей было всегда больно об этом вспоминать, там она потеряла своих родителей. От холода и голода умерла ее мама, от горя и тоски через год не стало отца. Моя бабушка с младшей сестренкой в совершенно юном возрасте, на Урале, испытала на себе все эти страшные условия. Первое время народ выкапывал прошлогодний мороженый картофель, собирали травы, жили в деревянных бараках. Работали на лесоповале. Таким образом выживали. Позже переехали ближе к родственникам в Узбекистан, а в 1965 году в Краснодарский край, Крымск. И в 1968 году вернулись на Родину – в Крым, но первые семь лет их не прописывали. Моим братьям и мне уже посчастливилось родиться в Крыму. Массовое возвращение крымских татар на историческую родину случилось позже. Я тогда уже принимала участие во всекрымских мероприятиях и конкурсах, пела. Помню эти лица одухотворенные. Тогда была такая мощь, сила единства в народе. Когда я пела, были слезы счастья и грусти. Мои ощущения детства в Крыму – счастливые. У нас была очень дружная большая семья. Мама – педагог музыки, папа – обычный рабочий. Они очень добрые люди. Наш дом всегда был полон друзей и гостей. Я брала стул, поднималась на него и выступала, не давая им спокойно общаться. Всем нравилось, а иногда говорили – «уберите ее уже, пожалуйста, не дает общаться» (смеется).

Есть какое-то самое яркое воспоминание из детства?

Маковые и лавандовые поля. Я любила в детстве петь в цветах во дворе. У меня там сразу приходило вдохновение. Всегда вдохновение шло от родной крымской земли. Сейчас мне этого очень не хватает. Не было клипового мышления, но фантазия моя всегда работала. Мне казалось, что где-то всевышний сидит и снимает кино про меня. Или кто-то наблюдает за мной, как я пою. Это видимо какой-то дар и за него нужно нести ответственность.

А есть какие-то неприятные воспоминания из детства? Были ли конфликты на национальной почве?      

У меня в голове хороший ластик – я помню все хорошее, а плохое стираю. Мне кажется, что это хорошая черта, многим желаю (смеется). Но недавно вспомнилась одна история детства из-за моего сына Гирея Баталова. Недавно в интернете был скандал – школьники после ЗНО оскорбляли крымских татар и все сняли на видео и выложили. Сын увидел в сетях и поделился у себя на страничке. И вот из-за этой ситуации у меня всплыла моя история. В 1989 году было массовое возвращение крымских татар, в СМИ часто писали, что мы убийцы, что мы будем убивать и дома отбирать. В общем, пошла такая массовая информационная война против крымских татар. И тут в один день, все мои одноклассники, а в классе я одна на то время была крымская татарка, враждебно стали идти прямо на меня. Никого из взрослых рядом не было. Мои друзья, с которыми я в садике была вместе, в школу пошли вместе, и тут идут на меня. Смотрю на них и не узнаю, в один момент глаза налились ненавистью, говорят мне, что крымские татары вернулись, чтобы убивать их родителей и красить кровью их дома. Мне удалось их остановить. Спокойно и тихо объяснила, что это ложь. До сих пор не знаю, что во мне тогда проснулось. Обида, конечно, была жуткая. При них не плакала. Но даже тогда, через какое-то незначительное время, будучи ребенком, поняла, что это работа пропаганды. Такие уроки жизни, меня закалили и воспитали прощение и любовь к людям. Не делю людей на национальности, смотрю на поступки. В каждой национальности есть достойные люди. Нужно поступками доказывать свою принадлежность к человеку. Нести созидание и человеколюбие в этот мир. Благодаря творчеству я это делаю.  

Как вы относитесь к этой ситуации с высказываниями школьников после ЗНО?

На мой взгляд – это очень большой пробел образования. Необходимо больше часов, лекций по истории Крыма. Моему сыну писали извинения участники видео, как оказалось, они не знали, кто такие крымские татары, представляете? Я с этим сталкивалась раньше. Я была первой крымскотатарской певицей, которая начала выступать на материковой Украине. На меня смотрели с изумлением.    

Родители приветствовали ваш выбор профессии?

Я выросла в традиционной крымскотатарской семье. В хорошем смысле этого слова, без фанатических отклонений. Первое время в нашем городе не было мечети и по большим мусульманским праздникам в нашем доме проходили праздничные молебны. Помню количество тапочек при входе, понимала, что происходит что-то важное. Это мелодичное пение молитв, очень красивое, тоже повлияло на меня. Во дворе готовили плов, много было празднеств. Например,  свадьбы в палатках. Первые мои выступления были на свадьбах. И первый мой заработок. У нас есть такой обычай – лепка деньгами, живая музыка. Уже тогда  поняла, что в этой профессии есть плюсы (смеется). В старину женщины-мусульманки не выступали на сцене, не выставляли себя напоказ. И отец был против выбора моей профессии и достаточно жестко говорил – «пусть она лучше на базаре торгует». Это были такие прям жесткие иногда сцены. Мама где-то в чем-то пожертвовала своей личной жизнью, поддержав мой выбор.

Первое образование вы получили в столичном эстрадном и цирковом училище? Как проходила адаптация в Киеве после Крыма?

Да, я приехала поступать в Киев вместе с мамой. Кстати, первое, с чем мы столкнулись… там надо было рассказать монолог, стихотворение, спеть, хореография, ну и смотрели формы. В общем, был выход в купальниках. Моя мама отказалась – «мы так выступать не будем, не принято». Надо отметить, что педагоги вошли в положение, я вышла в летнем комбинезоне (смеется). Как сейчас помню – все в купальниках, а я нет (смеется). Девчонки, мои однокурсницы, до сих пор вспоминают – «а почему это тебе разрешили, а нам нет?» (смеется).   

А было какое-то конкретное событие, после которого вы поняли, что будете артисткой?

Не было, я с этим родилась. С детства в цветах ходила и пела популярные песни. В четыре года для рабочих пела «Миллион алых роз» и блатные песни – «Мурку». Не было такого, чтобы меня заставляли петь или ходить в музыкальную школу. Это природно получалось и это призвание вовремя заметила мама. У меня никогда не было мук в выборе профессии. Мне повезло в этом отношении. Гораздо сложнее, когда ты хочешь покинуть свое призвание. Оно же просто так не отпускает.

О первых шагах на профессиональной сцене и творческих планах


Помните свой первый сольный концерт?

Да, у меня был первый сольный концерт в девять лет. У меня тогда уже было достаточно в репертуаре авторских песен. Мы приезжаем в Дом культуры в Цветочное, а на афише «Женщина, которая поет – Эльзара Баталова», ошибка культработника. Полный зал взрослых людей, и выхожу на сцену я, которой девять лет (смеется). Зрители поначалу переговаривались, шумно себя вели. Я хоть и маленькая, но все понимала. Было обидно. Четверть зала сразу вышли оскорбленные, что перед ними не женщина, а девочка (смеется). Другие смотрели, слушали, концерт хорошо прошел. 

А первый выход на профессиональную сцену?

Всесоюзный фестиваль и конкурс детской эстрадной песни «Евпатория – 88» и первое место – Победитель. Съемки вел ТВ «Первый канал». Это была еще и первая съемка в моей жизни. Выступала в сопровождении эстрадно-симфонического оркестра. Тогда еще не было фонограмм. Принимала участие в концертах с известнейшими артистами того времени.  

Страшно было?

Нет, я вышла, как к себе домой. Никакого волнения. Сейчас я волнуюсь больше, чем в детстве. Важно сохранить в себе эти детские качества на протяжении всей жизни. Иногда, когда мне тяжело, я включаю себе мультики и сказки.

Я читал, что после этого конкурса, после вашей победы, там не все было гладко. Можете рассказать об этом немного?

Вы такие больные вопросы задаете. Мой ластик в голове все стирал, а вы возвращаете обратно (смеется). Это Крымский ТВ конкурс «Крымская Жемчужина», скандал из жанра «как это так,  приехала крымская татарка?», да еще поет. Члены жюри объявили меня победительницей и тут сразу ушли на рекламу, а членам жюри объяснили, как должно быть – забрали у меня это первое место и отдали другой девочке. Мне достался торт и звание «Крымская жемчужина», так все же решило жюри. Я в гримерной плакала, пока там все решалось, мне тогда было около 10 лет. Мама умела находить добрые и мудрые слова. Обида и злость отходила от меня, я не копила ее. Есть кадр, где я после слез стою с этим тортом очень счастливая, торт был очень тяжелый и сказочно красивый (смеется). Я хочу подчеркнуть, что система такая была, а не люди. Это пропаганда.    

Есть человек, который больше всего повлиял на вас, на вашу карьеру?

В первую очередь – моя мама, она многим пожертвовала ради меня. Она мой ангел-хранитель. Она меня защищала, репертуар подбирала, костюмы и прочее. Финансировала это все моя бабушка. Знаете, мне везло на людей. Учителей было очень много. И в училище, и в театральном университете. Мне на учителей безумно везет. Знаете, когда где-то критикуют советскую школу образования – я так категорически не считаю. Я считаю, что это была сильная школа. Нас учили классно, мощно и бесплатно плюс ко всему. Сейчас все более поверхностно. Я и до сих пор учусь. Каждый режиссер, коллега, с которым я сталкиваюсь в жизни, в какой-то мере мой учитель. Была еще после конкурса «Евпатория – 88» Эльвира Иванова, русская по национальности, я хочу это специально подчеркнуть, потому что в то время это было геройством с ее стороны. Она сняла про меня получасовой музыкальный фильм и музтелефильм «Эльзара». Я была ведущей ее детских ТВ программ, я ей глубоко благодарна. Таких людей на протяжении всей моей жизни было много. Я им всем очень благодарна.

С кем из авторов песен было наиболее комфортно работать?

Я всем рекомендую не лениться, а писать самим. Я жду, когда меня все-таки вдохновение посетит, и я смогу писать сама. Раскрыть индивидуальность может только авторская музыка. Это мое мнение. Если человек хочет занять в искусстве определенную нишу, необходимо быть индивидуальным. Мне повезло с авторами. Я заказывала песни, иногда мне их дарили. Были известные авторы. На этом экономить нельзя. Сейчас музыка стала очень примитивная, нет симфонического звучания, мелодичности, многослойности гармоний в аранжировках. Мои авторы – Ирина Кирилина, Игорь Поклад, Сергей Круценко, Людмила Ульянова. Это те люди, у которых помимо эстрадного, есть академическое образование. Они расписывают партии и пишут сложные формы. Запись песен была в хороших студиях, где писались «ДДТ» и другие очень известные артисты.

Национальная крымскотатарская музыка оказала на вас влияние?

Она для меня, как для крымской татарки, генетически очень легкая и понятная. Хотя она совсем не легкая. Когда-то Николай Мозговой…  я участвовала в конкурсе «Море друзей», в котором заняла третье почетное место. Конкурс был очень мощный. Это что-то по типу Юрмалы. Он проходил в Ялте. Это был конкурс украинской песни. Мозговой тогда уже пропагандировал украинскую песню. И там были такие условия: песня на родном языке и песня на украинском. Я пела на крымскотатарском и украинском. И он мне тогда сказал: «Эльзара, у тебя хорошо получается на украинском, но кожей и кровью ты поешь, когда поешь на крымскотатарском. Ты даже не задумываешься, у тебя голос льется сам по себе». Тогда я чуть-чуть обиделась, по глупости, по молодости. Сейчас я понимаю, что он был прав – от природы не убежишь. Да, я могу хорошо петь на украинском языке, но это не моя природа, как и другие языки.

У вас есть сейчас какой-то материал, который вы готовите?

Да, я записала недавно песню. Автор – Сергей Круценко. Там есть определенная смысловая нагрузка. Слова для меня первичны. Видимо, сказывается театральное образование (смеется). Я все-таки поющая актриса. Эрхан Гулеруз написал слова. Это известный турецкий певец и композитор. Солист очень популярной группы в Турции Ayna. Он подарил мне текст песни. Песня о любви, но там есть и второй смысл. Пока не буду рассказывать. Мы сняли уже клип. Вот жду от режиссера, когда он мне его выдаст. Людей творчества нельзя подгонять (смеется).

Клип снимали в Украине?

Клип снимали в Киеве. Там акцент не на мне. Там есть определенная режиссерская задумка. Неожиданный финал. В общем, работа о насущном. Мне такие формы больше нравятся. Другой вопрос, что не хватает финансов, если положить руку на сердце. До аннексии Крыма я неплохо себя чувствовала. Имя приносило свои плоды: концерты, корпоративы, съемки в фильмах, фестивали. Жизнь в Крыму в этом плане кипела. Еще работала на телеканале АТR, как ведущая. После аннексии Крыма все встало с коммерческой точки зрения. За эти годы я, грубо говоря, как бы это культурно сказать – кошелек оскудел. Концертов в Крыму нет по понятным причинам. Здесь, чтобы заявить о себе на широкие массы, необходимы инвестиции. Даже вот снятый сейчас видеоклип, нужно пустить в ротацию. Мы все знаем, что это не так просто. Надеюсь, что украинское государство или власть поддержит крымскотатарскую культуру. У нас как-то точечно получается. Выбрали пару человек и на них сделали акцент. На самом деле, еще очень много профессиональных крымскотатарских артистов в Украине. Они заслуживают поддержки и внимания от государства.

Вы пробовали получать финансирование от государства? Подавать свои проекты?

Я не умею. Мне многие об этом говорят, но я в этом вообще ничего не понимаю. Мало того, мне как-то очень грустно… я в последнее время наблюдаю картину такую в соцсетях, что крымскотатарский народ, как с протянутой рукой вечно в соцсетях: «помогите на телеканал», «помогите на детский ансамбль», «помогите на издание книжек». От этого очень печально. Я понимаю, что это безвыходная ситуация. Я не умею просить на себя. Для меня это унизительно. Я люблю зарабатывать. Очень много креативных идей, но на них необходимы финансы. Какой-то структуры в министерстве культуры Украины я не вижу. Хоть раз бы за эти пять лет поинтересовались, или куда-то пригласили за круглый стол: «ребята, что происходит в крымскотатрской культуре здесь и сейчас?». Это могут быть коммерчески выгодные проекты, но вот этого нет, к сожалению.

Про обучение в США и харассмент


В вашей биографии есть следующий момент – учеба в школе искусств США. Можете немного рассказать об этом?

Надо сказать, что мне фартило по жизни. Конкурсы, фестивали. Тогда не было это так коммерчески, как сейчас. Тогда больше смотрели на талант и в этом плане мне повезло. Сейчас молодежи посложнее с одной стороны, с другой стороны – есть интернет. Можешь стать популярным в один день, если что-то придумаешь необычное. Был конкурс, из США жюри, отбирали в школу искусств. Это еще было при СССР. Мне тогда было 12 лет, а в конкурсе можно было участвовать с 13 лет. Члены жюри даже не оценивали, а написали «вандерфул», меня взяли. Выбрали 12 детей: шесть мальчиков и шесть девочек. Американцы удивлялись и говорили – «Куда вы смотрите? У нас на таких детях деньги зарабатывают».

Как там происходил процесс обучения?

Первое, что делали с советскими детьми – избавляли от комплексов. Мы были очень зажаты. Они ставили два мюзикла, один из них – «Вестсайдская история». Там не нянчатся, сколько бы тебе лет не было. Один раз дают информацию – ты должен ее, как губка впитать. Если нет – ты не попадаешь на роль. Будешь в массовке ходить. Это на самом деле классно. Единственное, что меня смущало – язык. Мне дали главную роль, но она больше была построена на песнях и хореографии. Мне в партнеры дали шестнадцатилетнего американца. Такой парень с характером. Приставучий. Обнимал меня не по театральному, скажем так. В общем, я его побила, а он пошел и пожаловался (смеется). Меня сняли с роли, так как мальчиков талантливых всегда меньше, чем девочек. Я это хорошо запомнила, это был такой хороший урок для меня – надо уметь отстаивать свои границы, но при этом не терять роли. В жизни не всегда встречаются порядочные люди, либо выставляются какие-то неприемлемые условия. Я никогда не шла на такие условия. В этом плане я за чистоплотность.

А вы часто сталкивались с харассментом?

Было. Это начало происходить, как только мне исполнилось 18 лет. Все стало очень сложно. До 18 такого не было. Начали ставить какие-то условия. Благо, что рядом была мама, которая меня всегда защищала. Потом Украина стала независимым государством, и вместе с этим стали формироваться продюсерские центры, монополии, которые стали выставлять свои контракты, условия. Я не вписывалась в это «шоубизнесовое» пространство. Я начинала вместе с Ани Лорак, Екатериной Бужинской. Вместе катались на концерты, конкурсы. У Лорак тогда уже был продюсер и такая взрослая жизнь. Я всегда была под крылом мамочки. Я не была удобна и выгодна для продюсеров. Тоже бывало и на концертах, когда выступаешь для влиятельных людей. Случалось. Сейчас такого уже нет, но раньше бывало. Если говоришь корректно, никто не заставляет. Я считаю, что это часть профессии и обижаться на это нельзя. Если ты симпатичная девушка, красиво поешь и танцуешь, естественно, что это вызывает у мужчин какие-то чувства и это надо понимать. Другой вопрос, как ты себя ведешь и подаешь. У меня не было конфликтных ситуаций. Все нормально.

После школы искусств в США, был какой-то конкретный итог в профессиональном смысле?

Да, образование проходило три месяца. И когда я вернулась, меня не узнала мама. Мы прилетели в аэропорт в Москве, я стою и зову ее – «мама». А она ищет меня взглядом, смотрит на меня и не узнает. Я настолько приехала другим человеком. Мама сказала: «что они с тобой сделали, ты как Майкл Джексон» (смеется). Самое интересное, что семья, у которой я там жила, предлагала мне остаться. И школа, в которой я училась, но я поехала домой. Когда я ехала в США, я улетала из СССР, а прилетела в СНГ.

Прям символизм. Это из-за вас СССР рухнул.

Да (смеется).

Дивитись ще: