«Когда забирали мужа, дети просто вцепились в него». Супруга политзаключенного Эрфана Османова | QHA media
Спецпроєкт

«Когда забирали мужа, дети просто вцепились в него». Супруга политзаключенного Эрфана Османова

13 Серпня 2020, 19:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

«Крымские новости» продолжают цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.

Узник Кремля Эрфан Османов, родившийся в местах депортации, до своего ареста принимал активное участие в помощи семьям политзаключенных, занимался передачами в СИЗО и регулярно посещавший суды по политическим делам в Крыму.

В марте 2019 года в домах крымских татар прошли самые массовые обыски с момента оккупации полуострова. Силовики ворвались и в дом Османовых, арестовав Эрфана и разлучив его со своей супругой и четырьмя детьми.

Крымского татарина необоснованно обвиняют по части 2 статьи 205.5 УК РФ («участие в деятельности террористической организации» — до 20 лет лишения свободы), части 1 статьи 30 и статьи 278 УК РФ («приготовление к насильственному захвату власти» — до 10 лет лишения свободы).

Об обыске в доме, невыносимых условиях пребывания в СИЗО и поддержке народа рассказала супруга Эрфана — Акиме Османова.

За 12 лет совместной супружеской жизни я хорошо знаю, какой человек мой муж. Эрфан — добропорядочный и отзывчивый, о нем и другие люди отзываются с положительной стороны. Он очень внимательно относиться к детям, всегда переживает за них.

Обыск в нашем доме начался около шести утра, 27 марта. Этот черный день в жизни в миг разрушил все наши планы. Хотя с тех пор прошло полтора года, у меня и у детей остался страх, ощущение что кто-то должен ворваться к нам в дом, нарушить покой.

Обыск в доме шел три часа. По отношению ко мне и детям силовики вели себя, можно сказать, достаточно вежливо, поскольку вывели нас с отдельную комнату. Но вот по отношению к супругу по-другому: силовики нецензурно выражались, оказывали психологическое давление, чтоб мой муж признался, что якобы прятал запрещенную литературу дома, которую они «нашли» у нас.

Мне казалось, что после обыска Эрфана отпустят и он вернется.  Я даже спросила у следователя: «куда повезут мужа, что будет дальше?». Он мне лишь сказал, что обыски проходят еще у 24-25 человек. Я тогда не поняла, что он имел в виду. Только потом из сообщения новостей стало известно, что массовые обыски в тот день проходили по всему Крыму.

День 27 марта останется навсегда и в памяти детей. Когда забирали Эрфана, дети просто вцепились в него и их буквально отрывали от отца…

Моего супруга, как и всю «симферопольскую группу» (проходящих по «делу Хизб ут-Тахрир» – прим.ред), арестовали и потом перевели в Ростов-на-Дону. Это было 30 марта. Уже там их распределили в пять разных СИЗО. Супруг попал в СИЗО№ 5, где пробыл ровно год. Он, во время последнего заседания суда, где ему продолжили арест, сказал, что за год к нему не пришел ни один следователь и не велось следствие.

Сейчас Эфран в симферопольском СИЗО, туда его перевели в апреле 2020 года. В камере, где он находится, пребывает 11 человек, в то время как ее площадь составляет всего пять на пять метров. Естественно пребывание там сказывается на здоровье. Эрфан жалуется на боли сердце, в той камере невыносимо жарко. Представьте 11 человек ютятся там и вечерами просто не хватает воздуха, у мужа начинается отдышка.

Здоровье Эрфана сильно подорвалось впервые, когда он полгода находился в одиночной камере в ростовском СИЗО. Тогда ему было очень плохо. Несколько раз его там откачивали, у него были сильные сердечные приступы. Прямо в камере ему оказывали медицинскую помощь. Он рассказывал, что ложился спать вечером и даже не знал доживет ли до утра. У него даже не было сил читать молитву стоя и произносить ее вслух.

Сейчас единственный источник связи с ним — это письма, потому что в свиданиях и в телефонных звонках нам без конца отказывают.  Когда Эрфан находился в Ростове, то получал письма регулярно, а здесь, в Крыму связь с ним осуществляется через адвоката. Письма в симферопольское СИЗО до него практически не доходят. За все эти последние четыре месяца он получил от нас одно или два письма. Он даже спрашивал неужели мы перестали ему писать.

Сам Эрфан, в письмах, которые я все помню, всегда выражает благодарность тем людям, которые оказывают поддержку и помощь. Он однажды написал, что за всю свою жизнь не сможет расплатиться за все добро, которое они совершают для него, семьи и в целом для всех политузников.

Я тоже безмерно благодарна Всевышнему за поддержку людей, джемаата, за такой единый и сплоченный народ. Я просто восхищаюсь этими людьми. Эта поддержка неимоверна важна, ведь подобные испытания проходить в одиночку гораздо тяжелее.

Но мы как мусульмане надеемся на волю Всевышнего в освобождении наших мужей. Случится оно посредством обмена или каким-то другим образом нам неизвестно. Мы только упование на Него и читаем дуа чтоб поскорее это все закончилось.

Дивитись ще: