«Дети надеются, что завтра-послезавтра отец вернется домой». Супруга политзаключенного Рустема Сейтхалилова | QHA media
Спецпроєкт

«Дети надеются, что завтра-послезавтра отец вернется домой». Супруга политзаключенного Рустема Сейтхалилова

30 Червня 2020, 20:00
Закрити
Асіф АлієвQHA

По данным правозащитников, в местах заключений по политическим мотивам до сих пор находятся около сотни крымчан. Большая часть из них – крымские татары.

«Крымские новости» продолжает цикл историй о том, как семьи политзаключенных живут без своих отцов, мужей и сыновей.

О судьбах этих людей важно рассказать. Чтобы напомнить: списки узников, которые на первый взгляд кажутся безликими, не просто перечни фамилий – у каждой из этих фамилий – своя история.

Узник Кремля Рустем Сейтхалилов был задержан по необоснованным обвинениям 27 марта 2019 года во время самых массовых обысков и задержаний с момента российской аннексии Крыма.

Дома у крымского татарина остались трое детей. До своего ареста Рустем был активистом «Крымской солидарности», занимался передачами политзаключенным, предпринимательством и не оставался равнодушным к судьбам своих соотечественников, которые подверглись репрессиям.

Сейтхалилова обвиняют по части 2 статьи 205.5 УК РФ («участие в деятельности террористической организации», до 20 лет лишения свободы), части 1 статьи 30 и статьи 278 УК РФ («приготовление к насильственному захвату власти», до 10 лет лишения свободы).

О судьбе Рустема, обыске с подкинутыми в дом книгами и надежде на возвращение рассказала его супруга Эльзара.

Я могу описать Рустема только с положительной стороны: как достойного, внимательного мужа, достойного отца своих детей, которые его очень любят. К детям он был очень внимателен и принимал участие в их воспитании, старался уделять им время и делать все возможное для них.

Он внимательный к родителям, очень уважительно к ним относился, старался навещать их. У него было очень много друзей. И после ареста все друзья, близкие, соседи не могли понять, как можно обвинить Рустема в таких преступлениях.

27 марта в шесть утра к нам постучали автоматом в окно. Было еще темно, и в окно был наставлен красный луч, видимо, от снайперского оружия. Мы сразу подскочили. Первым выбежал на стук муж, потом уже я.

Нам сказали открыть дверь, и Рустему вручили постановление об обыске. За это время я успела одеться, потом вбежали люди с автоматами, их было 3-4 человека. Они все осмотрели, а затем зашли понятые, следователь и начали проводить обыск. Прошлись они по всему дому, тщательно рассматривая все шкафы, все перерыли, пересмотрели, зашли в каждую комнату, забрали технику – телефоны, компьютер, планшеты.

Ничего не найдя, нам подбросили две новенькие книги. Их подкинули в тот момент, когда мы делали намаз по очереди, то есть когда мы не смогли усмотреть за ними.

Эти книги мы увидели на столе в зале. Когда мы спросили, что это за книги, которых у нас никогда не было, нам ответили, что нашли их на кухне. На одной книге было написано «Халифат», а вторую книгу я, честно сказать, не помню. Это были две похожие книжки белого цвета.

27 марта состоялся «суд», а потом, насколько я знаю, вечером 29 марта их (более 20 задержанных крымских татар – прим. ред.) перевели в Ростов, а 30 марта Рустем оказался в СИЗО Таганрога. Там он оставался до сентября 2019 года.

 Все судебные слушания по продлению ареста проходили там. Я старалась ездить на все суды. Дорога туда неблизкая. На сами заседания нас не пускали, только на оглашения, буквально на пять минут. Но хотелось даже эти пять минут увидеть их, и мы проезжали этот путь ради этого.

Сейчас Рустем находится в симферопольском СИЗО, и нам, близким людям, удавалось увидеться с ним во время «судебных» заседаний.

В СИЗО Рустема очень сильно и часто беспокоят головные боли. Это было еще до ареста. Врачи не приходят, когда мой супруг обращается к ним. В СИЗО советуют писать заявления заранее, на что Рустем говорит, что он не может заранее знать, когда у него будут боли.

Что касается детей, то они видели, как их отца увозили из дому. Поэтому они знают, где он находится, я не скрываю это от них. Я объясняю им, что их отец задержан по религиозным причинам. Но лишний раз я их на суды не беру, стараюсь всех подробностей не говорить. Я говорю им, что все разрешится, и справедливость восторжествует. А они надеются и ждут, что скоро это все закончится, и завтра-послезавтра отец вернется домой…

С первого дня после обыска к нам приходило большое количество людей, и сейчас джемаат нас поддерживает. Они организовывают детям различные праздники, привозят нам продукты. Постоянно собирают передачки. В месяц несколько раз ребята ездят, узнают, что нужно тем, кого задержали. Посещают суды и никогда нас не забывают. Поддержка народа очень чувствуется, мы очень благодарны им. Намного легче переносить эти трудности, когда знаешь, что ты не один.

Мы надеемся только на помощь Аллаха. Обменов и обещаний обменов было много, но результатов – ноль. Рустем там потому, что это было предрешено Аллахом, и выйдет оттуда только тогда, когда будет суждено. Мы надеемся на освобождение Рустема. Не важно, как это произойдет, самое главное, чтоб они вышли все поскорее.

Дивитись ще: