КИЕВ (QHA) -

Украина должна системно документировать факты военных преступлений в зоне конфликта на Донбассе, проводить собственные расследования, идентифицировать преступников, судить и задерживать их или объявлять в международный розыск. Это усилит позицию государства в ходе дальнейших судебных споров в Международном уголовном суде и не позволит России сделать Украину безосновательно виновной в мнимых или реальных военных преступлениях.

Такое мнение высказал правозащитник Ярополк Бриних во время презентации международной мониторинговой миссии на востоке Украины «Живем как в резервации», передает корреспондент QHA.

По словам правозащитника, опасность заключается в том, что с самого начала конфликта Россия тщательно фиксирует все реальные и мнимые примеры возможных военных преступлений со стороны Украины, тогда как в Украине такой системной фиксации и расследований не ведется, за исключением отдельных расследований со стороны правоохранительных органов и мониторинговой работы общественных организаций. Поэтому может случиться так, что через несколько лет в Международном уголовном суде Украине просто нечего будет конкретно предъявить в качестве свидетельства преступлений оккупантов на Донбассе. При этом Россия такую ​​доказательную базу активно собирает и будет иметь возможность публично обвинить Украину во всем, что происходит и на подконтрольных ей, и на неподконтрольных территориях.

— Российская Федерация документирует возможные нарушения со стороны Украины во время обстрелов или ведения боев на территории, подконтрольной Л/ДНР. Она их постоянно расследует, постоянно фиксирует, и через год-два-три-пять Российской Федерации есть что представить, есть в чем публично обвинить Украину. А Украине, кроме отчетов международных общественных организаций и международных мониторинговых миссий, будет фактически нечего представить публично. И она окажется виновником военных преступлений, которые совершаются на территории всей страны - и оккупированной, и контролируемой украинским правительством, - сказал он.

Чтобы не допустить такого развития событий, украинские компетентные органы должны уже сейчас проводить мониторинговые миссии и документировать нарушения. Бриних акцентирует внимание на том, что необходимо стимулировать государство к тому, чтобы оно проводило собственные расследования, собственную фиксацию, идентифицировало преступников, которые могут быть ответственными за те или иные виды военных преступлений, и объявляло их в международный розыск, если нет возможности задержать их в Украине.

По его словам, государство частично проводит такую ​​работу, и время от времени можно встретить сообщения, что СБУ задержала того или иного подозреваемого в пытках или в других военных преступлениях. Однако, к сожалению, это происходит не очень системно, хотя Генпрокуратура и открыла в прошлом году подразделение документирования военных преступлений на Донбассе.

Ярополк Бриних добавил, что на сегодня соответствующий мониторинг проводят общественные организации. К примеру, организация Truth Hounds (Украина) в 2017 году зафиксировала 209 военных преступлений на Донбассе, связанных с обстрелами. Он обратил внимание, что из тех десятков или сотен обстрелов, происходящие в регионе, только 209 могут считаться военным преступлением. В качестве примера правозащитник назвал обстрел поселка Новолуганское, которое 18 декабря 2017 г. зафиксировала мониторинговая миссия «ВостокSOS» и которое нашло отражение в вышеупомянутом докладе. Тогда боевики так называемой «ДНР» обстреляли из РСЗО «Град» подконтрольный правительству поселок Новолуганское, хотя по международному праву РСЗО является оружием неизбирательного действия и запрещена к использованию для обстрелов населенных пунктов и гражданской застройки, даже если в этих населенных пунктах находятся силы противника.

— РСЗО "Град" можно использовать только против сил противника, расположенных где-то в чистом поле, где нет ни школ, ни садиков, так как школы и садики атаковать запрещено всеми международными договорами и международным гуманитарным правом, - пояснил правозащитник.

В комментарии агентству QHA, Ярополк Бриних рассказал, что начиная с сентября 2014 года по январь 2017 года он работал в международных миссиях по документированию военных преступлений. И эти организации, которые состояли из 10-15 человек, смогли задокументировать около тысячи военных преступлений и преступлений против человечности. В частности, им удалось идентифицировать преступников, которые пытали людей в подвалах бывшего СБУ в оккупированном Донецке.

— Нужно идентифицировать преступников, которые совершали конкретные преступления. На примере общественных организаций, а я сам этим занимался, с помощью документации и получения показаний потерпевших, у нас была возможность идентифицировать конкретных преступников, ответственных, скажем, за пытки в помещении СБУ на Щорса в Донецке. Это было около пяти человек, которых мы идентифицировали - имя, фамилия, отчество, дата рождения и которых можно найти. И это сделала маленькая общественная организация.

По его словам, существует достаточно широкий перечень действий, подпадающих под определение «военное преступление» и которые сейчас украинские правоохранительные органы должны отслеживать и расследовать. Причем, по возможности, это целесообразно делать как в отношении случаев на неподконтрольной территории, так и на контролируемой правительством. Объективное расследование во многих случаях в дальнейшем позволит опровергать необоснованные или явно надуманные обвинения со стороны Российской Федерации.

— Пытки, неизбирательные обстрелы гражданской застройки, захват защищенных международным правом объектов, независимо от того, какая сторона захватывала. Защищенные объекты - это школы, медицинские объекты, религиозные учреждения. Атаки и преследования активистов - это то, что происходит в Крыму со стороны Российской Федерации. Это также Украина может расследовать и, насколько я знаю, прокуратура АР Крым фиксирует такие преступления. Также это незаконные заключения, помещение в тюрьме без уведомления родственников. Все эти случаи могут квалифицироваться как военные преступления и их надо фиксировать, - подчеркнул он.

Причем даже если у украинских правоохранительных органов нет возможности выехать на временно оккупированную территорию, чтобы задокументировать преступление, очень важно получить показания хотя бы свидетелей или потерпевших. Скажем, документирование на месте таких преступлений, как материальный ущерб окружающей среде и гражданскому населению в результате затопления шахт на оккупированных территориях пока невозможно, поскольку нет возможности попасть туда. Однако есть возможность как минимум получить свидетельства людей, проживающих в тех регионах.

— Честно говоря, я давно думаю о документировании таких случаев (вред экологии от войны), но для этого надо попасть на оккупированную территорию, а пока это невозможно. Также затопление шахт может считаться военным преступлением, если во-первых, доказать, что такое затопление было, а во-вторых, что оно нанесло ущерб окружающей среде и большому числу гражданского населения. Надо доказывать факты, выезжать на место, брать пробы воды, пробы грунта, свидетельства людей. Для Международного уголовного суда показания потерпевших или очевидцев - это основа, - сказал эксперт.

Правозащитник также выразил уверенность, что государство имеет достаточное количество ресурсов, чтобы уже сейчас документировать и расследовать различные военные преступления, совершаемые в зоне конфликта на Донбасе.

Ранее сообщалось, что на оккупированной части Донбасса подтоплены 36 шахт.

Напомним также, что в январе 2017 года Украина подала в Международный суд ООН иск с целью привлечь Российскую Федерацию к ответственности за нарушение Международной конвенции о борьбе с финансированием терроризма и Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

Кроме того, на сегодня в Европейский суд по правам человека Украины подано 5 исков против России за агрессию в Крыму и на Донбассе.

 

QHA