КИЕВ (QHA) -

Военное соглашение между Российской Федерацией и самопровозглашенной Абхазией, которое появилось на достаточно нестабильном этапе международных отношений, становится дополнительным фактором напряжения в Черноморском регионе. Какую цель преследует Россия, стоит ли ожидать жесткой реакции Запада и НАТО, не послужит ли такой сценарий для легитимизации военного сотрудничества между РФ и террористическими республиками на Востоке Украины – об этом в эксклюзивном интервью агентству QHA рассказывает руководитель внешнеполитических проектов Центра исследований армии, конверсии и разоружения (ЦИАКР) Владимир Соловьян.

Информация о ратификации военного соглашения между РФ и самопровозглашенной Абхазией прозвучала несколько неожиданно. Или это все-таки логическое завершение некоего длительного и не очень публичного процесса?

– Стратегия России по усилению своего присутствия в Абхазии имеет довольно глубокие исторические корни. Наращивание военного присутствия РФ в Абхазии прослеживается еще со времен грузино-абхазской войны 90-х годов. А после российско-грузинской войны 2008 года на повестку дня был вынесен вопрос создания российской базы в Абхазии. Поэтому данное соглашение между РФ и Абхазией об объединенной группе войск, ратифицированное Госдумой и подписанное Путиным, является логическим завершением определенного этапа позиционирования России в регионе.

Какие цели преследует РФ, усиливая таким гибридным способом военное присутствие в Черноморском регионе за пределами своих границ? Это посыл Грузии, другим странам региона, НАТО, США?

– Целесообразнее рассматривать данную стратегию России в контексте позиционирования Кремля относительно НАТО в более широком измерении. Таким образом Россия пытается создать некий месседж, который она адресует непосредственно Западу в связи с тем, что недавно в Грузии был открыт учебно-тренировочный центр НАТО. И, соответственно, усиливая свое присутствие в Абхазии, Россия таким способом обозначает, что она настроена активно противодействовать углублению сотрудничества Грузии и НАТО в военной и технической сфере.

В то же время РФ не заинтересована в расшатывании внутриполитической ситуации внутри Грузии, поскольку нынешняя власть в целом Кремль устраивает.

А можно ожидать реакции в виде усиления военного присутствия НАТО в Черноморском регионе? Или Запад ограничится политическими заявлениями?

– В общем Запад уже высказался – обнародовано заявление американской стороны, в которой позиция Вашингтона озвучена следующим образом: США не признают подобных соглашений Кремля с руководством непризнанной Абхазской республики, поскольку это нарушает суверенитет Грузии.

Однако ожидать усиления собственно военного присутствия НАТО в регионе, по моему мнению, не стоит. Первый фактор – это позиция Турции, которая настаивает на соблюдении соглашения Монтре* и, соответственно, это соглашение ограничивает оперативные возможности Альянса в акватории Черного моря. В разрезе данной проблематики также накладывается аспект российско-турецких отношений, поскольку сейчас мы видим определенную тенденцию к налаживанию взаимодействия между Кремлем и Анкарой. По моему мнению, Россия может тормозить инициативы определенных стран НАТО по усилению присутствия Альянса в регионе из-за позиции Анкары.

А сам Альянс не хочет, скажем так, нажать на Турцию, напомнить ей, что она таки входит в НАТО и имеет определенные обязательства перед партнерами, а чрезмерное сближение с Россией противоречит этим интересам?

– На самом деле переговоры ведутся постоянно. Однако есть объективные обстоятельства. Администрация в Белом доме еще не сформирована, и царит некоторая неопределенность в международных отношениях, поэтому в ближайшие 4-6 месяцев трудно говорить о том, что НАТО определит какие-то конкретные условия, которых Турция должна была бы придерживаться, чтобы сдерживать присутствие России в регионе. Это касается не только Абхазии, но и Крыма, и вообще всего Черноморского региона.

Также по-прежнему остается больной вопрос противодействия Исламскому государству, соответственно, США не заинтересованы в дальнейшем ухудшении отношений с Турцией. Исходя из этого, абхазский вопрос не является столь актуальной позицией для США, чтобы они приносили на алтарь свои отношения с Анкарой для создания проблем России в связи с ее присутствием в Абхазии.

Показательно, что Грузия сама никак официально не отреагировала на это соглашение России. Это обусловлено различными весовыми категориями стран или какими-то другими факторами?

– Это действительно связано прежде всего с тем, что Абхазия де-факто уже является интегрированной в пространство безопасности России. И соответственно, пока трудно говорить о том, что могут быть созданы какие-то предпосылки для реинтеграции или приостановления этих процессов. Поэтому государства региона пытаются применять интегральный подход к отношениям с Россией и согласовывать интересы.

Если говорить о реакции Грузии на действия России в Абхазии, то у Грузии, как впрочем, и у Украины, нет никаких международных гарантий безопасности, в частности, нет реальных гарантий безопасности со стороны НАТО, и в таких условиях трудно выдвигать ультиматумы. Именно это является основным сдерживающим фактором в выстраивании политики безопасности Тбилиси с Москвой.

Также следует учитывать фактор Южной Осетии. Соответственно, Тбилиси, в первую очередь, не заинтересован в дальнейшей эскалации ситуации вокруг этих двух непризнанных республик.

Украинский МИД осудил соглашение РФ – Абхазия. А можно ли предположить, что по аналогичному сценарию Россия со временем может поступить и в отношении самопровозглашенных на территории Украины «ЛДНР» (хотя эти группировки, в отличие от Абхазии, она еще не признала)? То есть подписать подобное военное соглашение. Скажем, этот вариант мог бы быть одним из методов легализации того военного контингента, который Россия разместила на Донбассе.

– Ситуация с Донбассом имеет существенные отличия от ситуации в Абхазии. Пока еще рано говорить о том, что апробированные в Абхазии методы и стратагемы будут реализованы РФ на Донбассе. Россия не готова официально признать самопровозглашенные республики сепаратистов на Востоке Украины. И это является основным фактором, тормозящим возможность реализации подобных форматов сотрудничества России с этими республиками. Соответственно, в среднесрочной перспективе будут сохраняться те форматы, которые существуют сейчас, – скрытые, которые Россия будет пытаться оставить в тени внимания мирового сообщества.

В этом аспекте мы можем видеть основное отличие между Абхазией и Донбассом. В случае с Абхазией Россия позиционирует себя как соперник не столько Грузии, сколько Альянса, и предметом атаки являются именно отношения Грузии и НАТО. Плюс, напомню, РФ не заинтересована в расшатывании ситуации в Грузии. А в случае с Донбассом основной целью России является, кроме торпедирования интеграции Украины в структуры НАТО, также расшатывание внутриполитической ситуации в Украине и подрыв устоев украинской государственности в целом.

Напомним, 21 ноября президент РФ Владимир Путин одобрил соглашение о создании совместных вооруженных сил России и Абхазии. Соглашение, в частности, предусматривает создание российской военной базы в Абхазии, которая в случае необходимости будет действовать совместно с военными подразделениями, представляющими абхазскую сторону (два отдельных мотострелковых батальона, артиллерийская и авиационная группы, отдельный отряд специального назначения). Военная группировка финансируется российской стороной. Решение о применении войск объединенной группировки принимается Верховным главнокомандующим ВС РФ и главнокомандующим ВС Абхазии. На время войны база будет подчиняться Минобороны РФ.

Государственный департамент США осудил это соглашение как нарушающее суверенитет Грузии и заявил, что оно является нелегитимным.

Украинский МИД в свою очередь заявил, что «этим актом российская сторона намерена легитимизировать противоправное размещение российских военных подразделений и боевиков, терроризирующих население Абхазии... Такие действия усиливают напряженность в регионе, препятствуют планам по развитию международных транспортных и энергетических коридоров, создают условия для дальнейшего упадка оккупированных территорий и вызывают новые миграционные потоки». Украина призвала Россию вывести свои военные подразделения с оккупированных территорий Грузии.

Справка. Республика Абхазия – самопровозглашенное государство на восточном побережье Черного моря, де-юре автономная республика в составе Грузии. В 1992 году сепаратистское правительство республики провозгласило независимость от Грузии, что в следующем году спровоцировало грузино-абхазскую войну. После российско-грузинской войны 2008 года независимость Абхазии признала Россия (26 августа 2008 года). Кроме РФ, независимость Абхазии признали Никарагуа, Венесуэла, Науру, Вануату и Тувалу, а также непризнанные образования на территории СНГ: Южная Осетия, ПМР и Нагорный Карабах. Остальные страны мира признают Абхазию частью Грузии в статусе автономной республики.

*Конвенция Монтре (1936 г.) восстановила суверенитет Турции над проливами, соединяющими Черное и Средиземное море (Босфор и Дарданеллы). Конвенция сохраняет за торговыми судами всех стран свободу прохода через пролив как в мирное, так и в военное время, однако устанавливает режим прохода военных кораблей в зависимости от того, имеет ли государство отношение к Черноморскому региону. В случае участия Турции в войне, а также если она сочтет, что война угрожает ей непосредственно, Турции предоставлено право разрешать или запрещать проход через проливы любых военных кораблей. Во время войны, в которой она не участвует, проливы должны быть закрыты для прохода военных судов любой воюющей страны.

QHA