КИЕВ (QHA) -

Сегодня в качестве приглашенного эксперта QHA (наше обозрение событий читайте тут) собственным видением основных событий ушедшей недели и прогнозами на ближайшее будущее поделился политолог, руководитель аналитического центра «Пента» Владимир Фесенко.

Объективности ради следует признать, что более резонансные события происходили не на прошлой, а на позапрошлой неделе, когда состоялась инаугурация нового президента США.

После этой церемонии в фокусе мирового интереса оказались первые решения, указы и действия Дональда Трампа нового хозяина Белого дома. При этом в оценках доминирует общая неуверенность в том, какой именно будет внешняя политика нового американского лидера, а это интересует не столько американцев, сколько граждан других стран, в том числе и нас, украинцев.

А во внутриукраинском измерении, между двумя сессиями парламента, в обществе идет довольно эмоциональное обсуждение новой законодательной инициативы о языках, а также дискуссия о новой мониторинговой резолюции ПАСЕ по Украине. Причем оценки, как у нас часто бывает, порой диаметрально противоположные: «або зрада, або перемога».

Блокада и вокруг нее

Как известно, в эти дни часть ветеранов АТО пытается блокировать железную дорогу, ведущую в неконтролируемые районы Донбасса, тем самым стремясь повторить прошлогоднюю гражданскую блокаду Крыма. Но тут есть существенные отличия.

Россия откровенно аннексировала полуостров Крым, что же касается Донбасса – РФ продолжает цинично утверждать, что там разворачивается внутренний украинский конфликт.

И даже в чисто техническом плане блокада блокаде – рознь. Заблокировать Крым было легче: там ведь лишь узкий перешеек и три официальных перехода. Тут сложнее: полтысячи километров неофициальной границы по линии разграничения, семь официальных переходов, не говоря уже о контрабандных маршрутах.  

Мне кажется, что акция блокирования, провозглашенная по инициативе ряда депутатов еще в конце пришлого года,  это преимущественно пиар-акция. Плюс тактические действия некоторых оппозиционных сил, направленные на расшатывание и дестабилизацию ситуации.

Возьмем вопрос завоза  угля. Можно было, скажем, перекрыть его контрабандные потоки, так ведь нет: заблокировали  официально разрешенный маршрут по закупке угля с той стороны.

Понимаю, что наверняка у многих украинцев подобные экономические контакты могут вызвать недоумение, но думаю, что это меньшее из зол, особенно в такую холодную зиму, как нынешняя, когда такие контакты скорее следует рассматривать не в экономическом, а в гуманитарном разрезе.

Зачем, спрашивается, блокировать? Наверное, из принципа «чем хуже, тем лучше». Расчет, вероятно, такой: чем больше будет проблем с отоплением, с работой тепловых электростанций, тем больше будет расти недовольство простых людей, которых позже гораздо легче будет мобилизовать под те или другие партийные стяги.

Что касается правительственной программы реинтеграции региона, то во власти есть разные люди, неодинаково оценивающие эти перспективы. Скажем, представители «Народного фронта», особенно Турчинов и Аваков, занимают несколько воинственную позицию.

Дискуссии, блокировать или не блокировать оккупированные территории Донбасса, вероятно, ведутся и в коридорах власти. Но нужно полагать, что есть значительная часть представителей власти и бизнеса, которые считают, что на данный момент и на ближайшую перспективу осуществлять полную блокаду нецелесообразно.

Почему? Хотя бы исходя из того факта, что очень активны и интенсивны социальные связи между людьми. До 20 тысяч человек ежедневно пересекают линию разграничения по всем официальным переходам. Это те, кто получают пенсию на нашей территории, у кого здесь есть родственники.

Или возьмем тот же уголь. Ахметовские предприятия, которые там его добывают, зарегистрированы и платят налоги у нас. К этому можно относиться по-разному. Это действительно парадоксальная ситуация в условиях проведения АТО. Но я считаю, что в нынешних условиях подобная неоднозначная практика – все же лучше, чем полная блокада.

Ведь полная блокада, если задуматься, – это признание (пусть и неофициальное) позиции «Самопомощи» и некоторых других политических сил: «Такой Донбасс нам не нужен». А такая формула означает фактический отказ от оккупированных территорий, поскольку другим путем мы реинтегрировать их не сможем.

Вопрос стоит так: либо реинтеграция путем долгих переговоров, либо отказ от перспективы вернуть территории под свой контроль. Поэтому нельзя закрывать переговорную тематику, а тем более – полностью прерывать экономические связи. Поскольку там тоже есть наши люди, а блокада фактически будет означать неофициальный отказ от Донбасса, это может стать мощнейшим аргументом в руках России. Их представители будут ставить вопрос ребром: раз вам Донбасс не нужен, тогда зачем вам Крым?

То есть отказ от Донбасса почти автоматически будет означать и отказ от Крыма. И этот аргумент будет использоваться Россией для давления на нас и для переговоров с Трампом и новыми европейскими лидерами.

Резюмируя, скажу: идея блокады  ошибочна и контрпродуктивна. Она создает больше проблем, чем дает каких-то решений.

В этом контексте иногда меня спрашивают о кабминовском плане реинтеграции Донбасса, делая упор на то, что мы финансируем работающие там энергетические предприятия и железную дорогу. Хочу отметить, что мы финансируем наши предприятия  и ни одного из тех, которые зарегистрированы там.

Да, действительно, мы поставляем туда электрику и воду, так же, как и оттуда получаем. Не все, может быть, об этом знают. Но приведу примеры: Донецкая фильтровальная станция дает воду и в Донецк, и в нашу многострадальную Авдеевку, и в некоторые другие прифронтовые населенные пункты. Так же, как электростанция в Счастье поставляет электроэнергию и в нашу прифронтовую зону, и туда, на неконтролируемую нами территорию. Они раньше не платили, а теперь – платят за электроэнергию тем же самым углем. Схема подобного бартера была утверждена трехсторонней контактной группой. Это тоже часть выполнения Минских соглашений.

Понимаю, что такой подход многим может не нравиться. Но, на мой взгляд, это хоть какой-то элемент прогресса в затянувшемся противостоянии. Это – небольшая, пока одна из немногих, перспектива выхода из экономических, социальных и даже политических проблем, которые там существует.

Да, согласен, есть определенный парадокс в этом дуализме: и воюем, и торгуем. Но в перспективе, при замораживании конфликта (ибо быстрой реинтеграции, по моим прогнозам, не будет), лучше перейти к приднестровскому сценарию, где нет войны, но есть контакты между неконтролируемыми территориями и легитимным государством, нежели десятилетиями сохранять войну малой интенсивности, как в Нагорном Карабахе.

К спорам о парламентской коалиции

Но вернемся к теме законодательной ветви нашей власти. Сейчас, когда парламент не работает в сессионном режиме, некоторые политические силы и отдельные депутаты вновь начали поднимать вопрос о жизнедеятельности парламентской коалиции. Впрочем, это наш традиционный дискурс вокруг зазора между де-факто и де-юре.

Де-юре коалиция создается фракциями (в нашем случае – двумя), но при этом КСУ пояснил, что используется еще и индивидуальный критерий членства. Плюс ситуацию запутывают наши текущие парадоксы: кто-то вышел из фракции, но не вышел из коалиции, члены президиума формально не входят ни в одну из фракций, но являются при этом членами коалиции, кто-то был исключен из «Самопомощи», но является членом коалиции, тогда как «Самопомощь» вышла из ее состава...

К тому же регламент Верховной Рады четко не прописывает механизм действий в ситуации, когда коалиции нет. Может даже случиться, что коалиции уже не будет, а созданное ею правительство остается.

Но я думаю, что озвученную угрозу десятка депутатов выйти из коалиции стоит рассматривать скорее как шантаж и приглашение власти к торгу. Давайте, мол, с нами договариваться. Скорее всего – кулуарно и на предмет бизнес-интересов.

Одним словом, вероятность распада коалиции и роспуска Верховной Рады из-за коалиционных проблем теоретически существует, но в практическом ключе – маловероятна.

А представим, что десяток-другой депутатов все же выйдет из коалиции, и на спикера Парубия будет оказываться давление, чтобы он юридически оформил коалиционные документы.

При таком раскладе существует большая вероятность того, что тут же будет создана новая депутатская группа либо расширен состав группы «Воля народа» (с возможным ребрендингом) – и она войдет в состав коалиции. Одновременно возможен вариант с возобновлением членства в коалиции, например, Радикальной партии. Не исключен и вариант сохранения нынешнего статус-кво, при котором все зависнет в долгоиграющей фазе неопределенности.

Многие ратуют за скорейший отказ от мажоритарной составляющей избирательной системы и за принятие нового закона о выборах по открытым партийным спискам. Зная настроения законодателей, среди которых половина «мажоритарщиков», могу с уверенностью сказать, что они на это не пойдут, поскольку им не выгоден отказ от смешанной системы выборов.

Кстати, система с открытыми списками – далеко не всегда идеальна, а в наших условиях она может дать эффект, прямо противоположный тому, которого ожидают некоторые ее безапелляционные адепты. На поверку выборы по таким спискам могут оказаться более дорогими, более сложными и на практике обернутся все той же «мажоритаркой», да еще более затратной.

С кем первым встретится Дональд Трамп?

Но вернемся к международной тематике. Посол Украины в США Валерий Чалый подтвердил февральскую дату визита Петра Порошенко в Америку. 

В данный момент изучается возможность прямого контакта с Трампом, но наверняка состоится его встреча с Госсекретарем и, возможно, с вице-президентом. Однако для Петра Алексеевича, безусловно, принципиально важно встретиться с самим Трампом.

Проанонсированная до этого некоторыми российскими ресурсами возможная личная встреча Трампа и Путина в Рейкьявике скорее всего, информационный вброс, призванный провести параллель со знаковой встречей Горбачева с Рейганом в начале перестройки.

В субботу, как известно, состоялся телефонный разговор между Трампом и Путиным, но до этого Трамп говорил по телефону с канцлером Германии Ангелой Меркель, а еще раньше лично встречался с британским премьером Терезой Мэй. Характерно, что к вопросам внешней политики новый американский президент обратился лишь на шестой день своей работы на посту, отдавая предпочтение внутриамериканской проблематике, где его первые шаги, как видим, не всегда находят одобрение у граждан.

Вероятно, не имея сколь-нибудь значимого опыта во внешней политике, Дональд Трамп в контактах с Россией будет прислушиваться к своим республиканским советникам и европейским союзникам. Многие в России мечтают о скорейшей отмене санкций, но как бывший бизнесмен Трамп поинтересуется: а что Америка будет иметь от этой сделки, что она получит взамен?

Ну да, солидарность в деле борьбы с Исламским государством, о которой он говорил с Путиным по телефону. Эта грань соприкосновения была всеми ожидаема и прогнозируема. А вот станет ли Москва союзником Вашингтона в деле давления на Пекин или Тегеран? Сомневаюсь, поскольку сейчас Кремль рассматривает Китай и Иран как своих союзников.

Когда состоится личная встреча двух президентов? Пока неясно. Рабочая группа будет согласовывать президентские графики, но вполне возможно, что встреча Путина и Трампа произойдет не в двустороннем формате, а на полях какого-то международного саммита. Хотя саммит G20 запланирован лишь на лето, а вероятность участия обоих в традиционном февральском Мюнхенском форуме по безопасности – довольно невысока: слишком мало времени осталось для организации такой встречи в Баварии.

В лаконичных отчетах в СМИ об этом разговоре писали о том, что Путин обсудил с Трампом широкий спектр вопросов, в том числе и ситуацию в Украине, но я уверен, что тему Крыма они вообще не затрагивали, а обсуждение ситуации на Донбассе шло в контексте выполнения Минских соглашений.

Думаю, что в открытую идти на какие-то серьезные уступки Кремлю Трамп в ближайшей перспективе не рискнет – вследствие активного обсуждения в американском обществе темы российского влияния на него.

Монолог политолога записал Александр Воронин

QHA