КИЕВ (QHA) -

На третий день после каникул отдохнувшая и посвежевшая благодаря новым депутатам Верховная Рада отреагировала на резкий выпад против Украины законодательного органа соседнего и вроде как союзнического государства.

Речь идет о принятом в июле постановлении (резолюции) Сената и Сейма – верхней и нижней палат парламента Польши – о «геноциде», который украинцы якобы устроили полякам в 1943-1945 годах на Волыни и в Восточной Галичине. Главный акцент делается на волынских событиях – кульминации кровавого польско-украинского противостояния.     

Таким образом, консервативная партия «Право и справедливость», завоевавшая в прошлом году большинство в Сейме и победу на президентских выборах, все-таки реализовала идею-фикс, с которой польские правые носились многие годы. Попытки всех ветвей украинской власти убедить соседей отказаться от такого шага были проигнорированы. И даже коленопреклоненное возложение президентом Украины цветов к памятнику жертвам Волынской резни в Варшаве делу не помогло. Скорее всего, этот жест доброй воли был воспринят как одностороннее признание украинской стороной своей вины.

Однобокую интерпретацию польско-украинского конфликта в 40-е годы прошлого века члены Сената и Сейма изложили в своей резолюции. Схема черно-белая: украинцы – головорезы, каких свет не видывал, а поляки – закланные агнцы. Впрочем, такие настроения культивируются в Польше давным-давно.

Ведущий эксперт по истории украинского национально-освободительного движения, ныне директор Украинского института национальной памяти Владимир Вятрович писал об этих тенденциях несколько лет назад в книге «Вторая польско-украинская война»:

– В польской историографии утверждается термин «истребление», «экстерминация», «этническая чистка» или даже «геноцид». То есть польская сторона в конфликте подается только как жертва, а страдания приписываются почти исключительно полякам. Активные действия польских подпольщиков по уничтожению украинцев представляются лишь как вынужденные акции в ответ на украинскую агрессию. Тем временем, как свидетельствуют документы (украинские, польские, советские, немецкие), поляки проявляли как минимум не меньше инициативы. Обе стороны в одинаковой степени проводили как наступательные, так и защитные действия, иногда их столкновения выливались даже в упорные и длительные фронтовые бои. Главной целью для обоих движений было установление собственного контроля над территориями, для этого проводились нападения на населенные пункты, а иногда и уничтожение гражданского населения, которое считалось возможной помехой…              

Правомерность применения понятия «геноцид» по отношению к польско-украинскому конфликту оспаривают не только наши ученые. Известный польский историк Ришард Тожецкий отмечает:

– Те, кто используют термин «геноцид», говоря о событиях на Волыни, не принимают во внимание многих исторических обстоятельств. На основании известных мне польских, украинских документов и устных рассказов нельзя признать, что деятельность украинских партизан была сознательно направлена на истребление польского населения. Действительно, руководство ОУН хотело избавиться от польского населения на тех территориях, поскольку его расценивали как помеху для создания украинского государства, однако не планировалось его физическое истребление. Такого типа акции часто были стихийным движением масс и локальных командиров, во многих случаях акция вышла из-под контроля УПА, в других – не умели или не хотели ее обуздать.

При этом стоит подчеркнуть одну особенность: если украинцы воевали за освобождение родной земли от поработителей, то поляки – за восстановление своей власти над Западной Украиной.

– Главной причиной польского террора под немецкой оккупацией было желание поляков восстановить государство в границах до 1939 года. Но польские очаги были в городах, с небольшими вкраплениями в сельской местности. Все коммуникации шли через украинские этнические территории, и поляки начали силой «прорубать просеки». Они планировали акцию «Буря» – восстановление польской власти до прихода Красной армии. Украинцы мешали реализации этих планов, – рассказывает историк, автор ряда книг об ОУН и УПА Ярослав Сватко.

Так что уничтожение украинцев на их земле отнюдь не ограничивалось «ответными акциями в отношении украинских сел», о чем скромно упоминается в резолюции парламента Польши. Польская Армия крайова (АК), которая подчинялась находившемуся в эмиграции правительству, вместе с отрядами «самообороны» и поляками-полицаями, служившими немцам, творила настоящие зверства.

– На мое родное село Выжгив Любомльского района 22 декабря 1943 года напали переодетые в форму УПА подразделения отряда АК поручика Казимира Филиповича («Корда») и Станислава Витамборського («Малого»), замучили священника Николая Покровского, убили его дочь Наталью. Моему прадеду по маминой линии Ивану Мищуку отрубили голову. Двоюродную тетку Александру, ее трехлетнюю дочь Галю и ее мужа Ивана искололи штыками. Одномесячного мальчика Колю Карпюка из семьи беженцев из села Бовтуны нападавшие насадили на кол. Всего в селе были убиты, сожжены, замучены 23 жителя и 22 беженца, – рассказывает журналист и исследователь истории национально-освободительной борьбы Иван Ольховський.

Мой отец Иван, сын Иосифа и Евфросинии, из села Высоцка Любомльского района, часто вспоминал, как спасся от погрома поляков в 1943 году. 7 сентября на их село налетел отряд АК под командованием поручика «Корда». Тех, кто не успел убежать, уничтожили. В селе была лесопилка, так священника на ней распилили. Отец успел убежать, – вспоминает Ярослав Сватко. 

Всего в Высоцке аковцы убили 34 мирных жителя. В другом селе – Ривном – от их рук погиб 31 крестьянин. Спустя месяц отряды АК атаковали села Полапы и Сокил в том же районе. В первом сожгли и закололи штыками 39 детей, пожилых мужчин и женщин, во втором – шестерых немощных стариков, которые не могли убежать…

В первых числах февраля 1944 года батальоны 27-й Волынской дивизии пехоты АК «Сокола», «Ястреба», «Луны» и «Сивого», в которые влились польские полицаи 107-го шуцбатальйона, захватывали украинские села вокруг «Свинаринской Сечи», которую накануне уничтожила дивизия красных партизан. Мишенями «военных действий» подразделений АК становились украинские крестьяне-беженцы. В Турийском районе в селе Свинарин аковцы убили 50 человек, в Мочулках – 10, в Ревушках – 14, в Вовчаке – 9, в Оси – 23, в Осекрове – 40, в Маколвичах – 47, – продолжает Иван Ольховский.     

Это только отдельные иллюстрации действий поляков в Западной Украине в 1943-1945 годах. И таким леденящим кровь воспоминаниям несть числа.     

Согласно польской резолюции, «подразделения Организации украинских националистов (ОУН), Украинской повстанческой армии (УПА), а также дивизия СС «Галичина» и другие украинские формирования, которые сотрудничали с немцами, уничтожили в 1943-1945 годах более ста тысяч граждан Речи Посполитой».

О ста тысячах. Это, уже, конечно, меньше, чем двести тысяч, о которых польские правые заявляли пять лет назад. Но ведь даже Институт национальной памяти Польши говорит о 36 тысячах погибших, и это за все время Второй мировой войны – с 1939 по 1945 год. При этом достоверность даже таких данных у украинских специалистов вызывает сомнение. Конечно, невинная смерть даже одного человека – горе и трагедия. Но манипуляция данными о погибших – это бессовестная спекуляция их памятью. 

С украинской же стороны количество жертв, по мнению историков, только на Волыни достигает 20 тысяч.   

Что касается сотрудничества с немцами, мы уже упоминали об участии в погромах украинских сел головорезов из 107-го немецкого шуцбатальона. Поляки не менее активно, чем украинцы, сотрудничали с германскими оккупационными властями, в том числе и вступали в полицию. Одновременно польское вооруженное подполье старалось дружить и с советскими партизанами, а затем АК даже стала союзницей Красной армии.

– Они считали, что лучше сотрудничать с немцами, чтобы всякими способами уничтожать нас. Их враждебность против украинского населения увеличивалась. И это было причиной того, что население тоже было настроено враждебно. УПА длительное время сдерживала эту ненависть… Но они (поляки) совместно с большевистскими партизанами начали акции против УПА. Тогда и потерпели те села. Началось сведение счетов – села с селом. Не подразделения УПА, а «секерники», как говорили поляки – с топорами, лопатами – нападали на села, – вспоминал последний главнокомандующий УПА Василий Кук.               

В той войне действительно активно участвовало гражданское население. Много лет назад автор этих строк слышал от современников тех событий страшные рассказы, как в одну ночь украинские селяне нападали на польское село, а в следующую – поляки вырезали украинское село, и эта вендетта продолжалась бесконечно. Невозможно оправдать то, что совершили обе стороны конфликта. Но все же есть разница между агрессией угнетаемых и угнетателей.

Для объективного понимания исторических событий их всегда необходимо рассматривать в более широком контексте. В нашем случае рамки такого контекста установить непросто: ведь история польской экспансии на украинские земли, оккупации украинских территорий, социального порабощения, жестокой национальной и религиозной дискриминации украинцев охватывает как минимум шесть столетий. Украинские казаки и крестьяне отвечали восстаниями, которые поляки опять же топили в крови, затем была отечественная война под предводительством Богдана Хмельницкого и Колиивщина. Таков многовековой исторический фон украинско-польских взаимоотношений.

Созданию Второй Речи Посполитой, о которой все время упоминается в июльской резолюции, предшествовала очередная польско-украинская война, которая вспыхнула как реакция поляков на провозглашение 1 ноября 1918 года Западно-Украинской Народной Республики.

После восьмимесячных боев плохо вооруженная украинская Галицкая армия была вынуждена отступить из Галичины под ударами снаряженной странами Антанты польской армии генерала Галлера. На полях сражений осталось 15 тысяч убитых украинских солдат. Поляки потеряли 10 тысяч. Восточная Галичина снова была оккупирована. Дальнейшее противостояние продолжалось на дипломатическом фронте. В следующем году Польша выступила союзницей Украинской Народной Республики в борьбе против большевиков, однако через пару месяцев поляки нашли общий язык с красными и разорвали отношения с Директорией (правительством УНР). Рижский мирный договор утверждал расчленение Украины (без Буковины и Закарпатья) между Польшей и большевистской Россией.

Правда, победившие в Первой мировой войне государства Антанты не сразу признали законным господство поляков над Западной Украиной, и галицкие украинцы отказывались подчиняться Варшаве. Они бойкотировали перепись населения в 1921 году и выборы в Сейм в 1922 году, устраивали саботаж в отношении властей и государственных учреждений. Украинские патриоты развернули подпольную борьбу. Со своей стороны польское правительство откровенно дискриминировало украинцев. В то же время оно убеждало Европу в готовности уважать права украинского населения и даже пообещало предоставить Восточной Галичине автономию, разрешить официальное употребление украинского языка и открыть украинский университет. И в 1923 году Совет послов стран Антанты признал суверенитет Польши над Западной Украиной.

Но польское правительство и не думало выполнять обещания. Оно активно проводило политику репрессий и полонизации. В 1924 году законом было запрещено употребление украинского языка во властных учреждениях. Большинство украиноязычных школ превратили в двуязычные с преобладанием польского языка. К 1937 году в Галичине из более чем 2400 начальных украинских школ остались только 352, а на Волыни – восемь из 440. Со средним образованием дела обстояли не лучше: в 1931 году была одна польская гимназия на 16 тысяч поляков и одна украинская – на 230 тысяч украинцев. Своего университета украинцы тоже не получили. В то же время им почти перекрыли доступ в действующий Львовский университет и закрыли там украинские кафедры. В результате доля украинских студентов в университете едва дотягивала до 10%. Но даже для этих немногих галичан, которые получили высшее образование, служба в государственных учреждениях была практически недоступной – все должности предназначались для поляков.

С 1920 года польское правительство стало проводить политику колонизации: в Восточную Галичину и на Волынь власти приглашали переселенцев из Польши. Несмотря на то, что Галичина была одним из наиболее перенаселенных сельскохозяйственных районов Европы, переселенцы получали там большие наделы лучших земель и щедрые финансовые субсидии. Желающие занимали привилегированные должности полицейских, почтовых и железнодорожных служащих и чиновников. К 1938 году в сельскую местность прибыло около 200 тысяч поляков. Еще 100 тысяч поселилось в городах.

Политика колонизации привела к особенному обострению межнациональных отношений во время Великой депрессии в 1929-1933 годах, когда доходы мелких украинских хозяйств от продажи продукции упали на 70-80%. Украинцы не могли конкурировать с колонистами, которых поддерживало государство, и с крупными польскими землевладениями. Летом 1930 года в Галичине запылали польские усадьбы. В ответ правительство развернуло кампанию «пацификации» (умиротворения). Полиция и армия заняли около 800 сел, разрушали очаги украинской национально-культурной жизни, отбирали имущество, применяли физические наказания. Были арестованы около двух тысяч украинцев, треть их них получила длительные тюремные сроки. В то время проходили выборы, и поляки терроризировали украинских избирателей, заставляя их голосовать за польских кандидатов. Чтобы не допустить к выборам депутатов-украинцев, их посадили под домашний арест. Правительство упразднило самоуправление в украинских селах, передав власть польским чиновникам.

В ответ на репрессии молодые революционеры из ОУН организовали ряд покушений на польских чиновников и государственных деятелей. В том числе был убит и ответственный за «пацификацию» министр внутренних дел Бронислав Перацкий.  

А в 1934 году в городе Береза-Картузская был организован концентрационный лагерь. В нем находилось около двух тысяч политзаключенных, преимущественно украинцев.

В терроре против украинского населения участвовали не только военные и полиция, но и многие поляки из числа гражданских. Толпы шовинистов нападали на украинские учреждения. Военизированные отряды «стрельцов», состоящие из польской молодежи, под видом помощи в обеспечении правопорядка нередко преследовали украинцев. В 1938 году пограничная полиция провела еще одну жестокую «пацификацию» в районах вдоль границы с СССР.

На Волыни власти уничтожали Православную Церковь. К 1939 году остался только 51 православный храм из 389: около полутора сотен церквей отдали католикам, 190 – разрушили. Подобное происходило и на соседних Холмщине и Полесье, где правительство вынуждало православных использовать в церковной жизни польский язык, а вооруженные банды польских колонистов терроризировали украинцев, заставляя их переходить в католичество.     

Такова, в общих чертах, была непосредственная предыстория польско-украинской резни в годы Второй мировой войны.

Кровавое противостояние между двумя народами не ограничивается рамками 1943-1945 годов, как обозначает польская сторона: оно началась значительно раньше и закончилось позже. Причина проста: на очерченный поляками период приходится наибольшая активность украинской стороны. Но наши западные соседи предпочитают умалчивать о том, что в 1941-1942 годах по Галичине прокатилась волна убийств украинцев, которые получили работу после прихода немцев. При этом погибло около 400 человек. Более того, в 1942 году были уничтожены несколько тысяч украинских селян на Холмщине. Это и стало толчком для развития конфликта.

Точно так же (если не в большей степени) поляки стараются не акцентировать внимание на массовом уничтожении украинцев, которым сопровождалось их насильственное выселение в 1945-1947 годах с исконных украинских территорий, переданных Польше руководством СССР. Это так называемое Закерзонье (земли на запад от установленной в 1919 году демаркационной «линии Керзона»): Подляшье, Холмщина, Равщина, Надсянье, Лемковщина. С начала 1945 года на этих землях начался антиукраинский террор, в котором участвовали и АК, и просоветские государственные структуры, и польское население. Целью было изгнание этнических украинцев в УССР. Убивали мужчин, женщин, детей, нередко с изощренной жестокостью. По данным польских (!) исследователей, только весной 1945 года были атакованы 78 украинских населенных пунктов. При этом погибли от 2600 до 3900 жителей. Причем, по мнению украинских историков, эти цифры нуждаются в корректировке в сторону увеличения.

Летом 1946 года депортация украинцев в Советский Союз прекратилась – сроки ее проведения были ограничены договором с Москвой. Избавиться от украинского населения полностью полякам не удалось – во-первых, серьезное противодействие оказывала УПА, во-вторых, многие селяне упорно отказывались покидать свои дома. Кроме того, часть выселенных украинцев возвратилась домой. Поэтому в апреле 1947 года власти Польской Народной Республики начали новую масштабную операцию по переселению оставшихся 150 тысяч украинцев. Эту операцию, которую часто называют этнической чисткой, назвали «Висла». На этот раз украинское население Закерзонья перемещали на западные и северные окраины Польши. Подразделения Войска Польского окружали села и приказывали жителям за короткое время – от получаса до четырех часов – собрать вещи. Опустевшие деревни поляки сжигали дотла. Сильно поредевшие отряды украинских повстанцев остановить правительственную армию уже не могли.

По подсчетам польского историка Гжегожа Мотыки, с 1945 по 1948 год в Закерзонье были убиты шесть-семь тысяч украинцев, в основном – гражданские люди. А по данным первого заместителя министра внутренних дел ПНР Владислава Пожоги, только от рук польского «буржуазного» подполья погибло около десяти тысяч украинцев…

К сожалению, факты говорят о том, что мы столкнулись не со случайным заблуждением депутатов польского парламента – проблема глубже и серьезнее. Нынешние политики Польши обнаруживают убеждения, очень схожие с теми, которые исповедовали предводители прославляемой ими Второй Речи Посполитой и вояки-аковцы 70 и более лет назад.                  

В этом смысле резолюция Сената и Сейма – документ весьма показательный. С первого же абзаца бросается в глаза, что украинские земли – Волынь и Восточная Галичина – ни разу не названы украинскими. Это и «земли древних восточных воеводств Речи Посполитой» и «восточные окраины ІІ Речи Посполитой», но не Украина. А жителей региона авторы документа упорно именуют «гражданами Польши», хотя польского государства там в то время уже не было (а на Волыни и в Восточной Галичине его не было больше никогда).   

О шовинистических и реваншистских настроениях, которые так и не выветрились из современной европейской демократической Польши, свидетельствуют и другие публичные высказывания польских политиков. Взять, к примеру, прошлогоднее интервью сенатора от «Права и справедливости», известного историка Яна Жарина, опубликованное изданием Prawy.  

Без Львова, города, который всегда был верен Польше, нет польского народа. На сегодня это очевидно, хотя современные польские политики стараются не вспоминать об этом, – заявил сенатор.

По его мнению, даже собственную национальную идентичность украинцы должны формировать исключительно с оглядкой на поляков и на основе осознания своей вины за «геноцид».

– Украинский народ не способен к самоосознанию без помощи поляков, – вещает ученый сенатор. – Ведь украинцы должны признать свою вину за Волынскую резню и признать эту трагедию актом геноцида против польского народа.

А еще наши польские партнеры отказывают нам в праве чтить память о нашей национально-освободительной борьбе и ее героях.  

– Нам не только не удалось отучить украинцев от антипольских настроений в интерпретации польско-украинских отношений, мы даже вредим украинцам. Ведь мы должны четко сказать им о том, что если они хотят быть европейским народом, интегрироваться в европейское культурное пространство, то не должны прославлять и чтить геноцидные организации ОУН-УПА… Если мы ищем себе сильных союзников, то должны обращать внимание на те страны, которые готовы мириться с исторической правдой, а не стремиться стереть Вторую Речь Посполитую из нашего сердца, – говорит Ян Жарин.

Вот такая логика. Полякам стирать из сердца свою память нельзя (и это правильно), а нам, значит, можно и нужно.

– Если бы не эта идеология (украинского национализма. – Ред.), то реализация идеи украинской независимости не приобрела бы настолько ужасные формы… Ошибки польской внутренней политики в межвоенное время были только поводом для идеологов украинского национализма раздувать ненависть, но не были непосредственной причиной… До тех пор, пока в Украине будет культ ОУН-УПА, жертвам этого преступления будет тяжело простить, потому что этот культ является главным препятствием для прощения, – вторит пану Жарину автор книги «Геноцид» Ева Семашко.

Эта книга, которая приобрела популярность в Польше, стала одним из первых образцов откровенно однобокой трактовки событий на Волыни в 40-х годах прошлого века. Кстати, пани Семашко – не специалист в истории, она инженер.  

– В Польше в основном считают Украинскую повстанческую армию преступной военной организацией и не могут понять, почему ставят памятники Бандере, Шухевичу и другим, – подтверждает польский политик Мирон Сыч – этнический украинец, сын воина УПА.

Те же черно-белые мотивы – и в злополучной резолюции:

– Сейм Республики Польша отдает должное всем жителям Второй Речи Посполитой, убитым с особой жестокостью украинскими националистами.

Сейм выражает наивысшее признание и благодарность солдатам Армии крайовой, Самообороны окраин и крестьянских батальонов, которые вступили в героическую борьбу ради защиты гражданского польского населения, а также призывает президента Польши отметить этих людей государственными наградами.

Поэтому Сейм Республики Польша объявляет 11 июля, годовщину апогея преступления, Днем памяти о поляках – жертвах геноцида, совершенного ОУН-УПА на восточных окраинах Второй Речи Посполитой…

Как будто и не было десятков тысяч украинских селян, в том числе женщин, младенцев, стариков, священников, которых солдаты Армии крайовой, самообороны и крестьянских батальонов расстреливали, жгли, дырявили штыками, сажали на колья, резали живыми на куски.

Еще печальнее становится от результатов голосования польского парламента за антиукраинскую резолюцию.

Если в верхней палате 23 голоса были поданы против и один воздержался («за» проголосовали 60 сенаторов), то при окончательном голосовании в Сейме резолюцию поддержали 432 депутата и 10 воздержались. Против не высказался никто. Но даже воздержавшихся ожидал «столб позора»: после голосования их фотографии быстро разлетелись по интернету с подписью «национальные предатели».

Молча проглотить эту пилюлю Украина, естественно, не могла. Упомянутая в начале реакция Верховной Рады была необходима.

Заявление, над которым трудились представители всех фракций, получилось в целом неплохим. В нем резонно отмечено, что поляки зачем-то разворошили и политизировали историческую проблему – после того, как в течение почти двух десятилетий президенты, парламенты и церковные деятели двух стран приложили немало усилий для «взаимного прощения и примирения».

– Верховная Рада Украины… осуждает односторонние действия Сената и Сейма Республики Польша, направленные на пересмотр положительных результатов сотрудничества, достигнутых во время конструктивного украинского-польского диалога за последние десятилетия. Парламент Украины считает, что односторонние политические оценки исторических событий несут высокий риск создания конфликтов между нашими обществами и государствами и способствуют дальнейшей радикализации как украинского, так и польского общества, – сказано в документе.

Украинские депутаты подчеркнули, что «принятие постановлений Сената и Сейма Республики Польша сопровождалось антиукраинской акцией уничтожения украинских памятников на территории Польши, атаками на участников религиозных торжеств, запретом на проведение культурных мероприятий и шовинистической риторикой», а также то, что подобными действиями поляки льют воду на кремлевскую мельницу, потому как Москва использует тему польско-украинского противостояния как элемент информационной войны против Украины.

Однако этому заявлению явно не хватает констатации того факта, которому посвящена большая часть данной статьи: поляки беззастенчиво переврали историю и обвинили украинцев в том, в чем сами виноваты в не меньшей (если не в большей) степени.

Согласно формулировке Верховной Рады, Сенатом и Сеймом Польши сделана «политически и юридически некорректная оценка трагической страницы украинско-польской истории». Попытку депутата Андрея Ильенко внести правку о том, что эта оценка еще и «исторически некорректна», спикер заблокировал, дабы не морочить себе голову, и даже такое скупое определение очень важной стороны проблемы в документ не попало.

Вообще, обсуждая это заявление на заседании Рады, украинские парламентарии так сильно старались быть дипломатичными и не обидеть поляков, что не только преуспели в этом, но и переусердствовали. С этим фоном диссонировали слова Андрея Ильенко:

– Мы должны развивать Балто-Черноморский союз, но мы не должны это делать, стоя на коленях. Мы должны стоять на своих ногах, а не на коленях в одностороннем порядке.

Вы скажете, что это мнение националиста (партийная принадлежность Ильенко известна)? Хорошо, тогда вот цитата из выступления члена фракции «Батькивщина» Бориса Тарасюка – кстати, одного из самых опытных украинских дипломатов:

– Верховная Рада Украины отдает долг украинскому народу, ибо то, что произошло 7 и 22 июля этого года в Сенате и в Сейме Республики Польша, иначе как попыткой унижения украинской нации и достоинства украинцев нельзя назвать…

Кроме того, Борис Тарасюк заявил о сложении полномочий главы депутатской группы по связям с парламентом Польши «в знак протеста против этого антиукраинского произведения польских сенаторов». 

На самом деле, западные соседи сослужили нам службу, дав шанс излечиться от излишнего идеализма в восприятии нашего «евроадвоката». А еще появился повод обратить внимание на старую истину: уважать нас будут только тогда, когда мы сами будем сохранять самоуважение и достоинство.

Владимир Синевидский

ФОТО: интернет

QHA