КИЕВ (QHA) -

День рождения день смерти

В день, когда в столице поминали взорванного сорок дней назад журналиста Павла Шеремета, ушел из жизни основатель российского сайта «Новый регион» Александр Щетинин, активный критик нынешней политики Кремля.

Тело журналиста обнаружили его друзья и коллеги незадолго до полуночи на балконе его квартиры, находящейся на Константиновской улице в Подольском районе. Они пришли поздравить Щетинина с днем рождения: 27 августа ему исполнилось 54 года.

Как сообщало ранее QHA, в Национальной полиции столицы назвали две основные версии смерти российского журналиста: самоубийство или убийство из-за профессиональной деятельности.

Когда друзья нашли тело, Щетинин сидел на стуле с огнестрельным ранением в голову. Под стулом, как уточняет пресс-секретарь Национальной полиции Украины Оксана Блищик, лежал травматический пистолет. Там же обнаружили предсмертную записку. Смерть, по предварительным данным, наступила между 20:00 и 21:30. Дверь в квартиру была закрыта, беспорядка в обстановке не обнаружили.

По данным «Киева оперативного», Щетинин послал одному из близких людей электронное письмо, в котором сообщил о намерении совершить суицид.

Журналисты «Громадського радіо» побеседовали с коллегой и другом покойного Антоном Подлуцким, который склоняется к мысли, что это действительно было самоубийство, спровоцированное личными мотивами.

На вопрос радиожурналистов, не связан ли уход Щетинина с деятельностью информагентства, Подлуцкий ответил отрицательно:

Работа в агентстве это бизнес-модель. Мы знаем, в каком упадке сейчас все рынки. Честно зарабатывать деньги сейчас сложно.

Доведение до самоубийства или инсценировка?

А вот российский оппозиционный политик Ольга Курносова (живущая в Киеве в эмиграции, как и покойный Щетинин) в радиоэфире того же «Громадського» не исключила возможности инсценировки самоубийства или же доведения человека до суицида. Эту версию она еще раньше опубликовала на сайте оппозиционного «Русского монитора»:

В пользу версии самоубийства говорит несколько деталей, в первую очередь, предсмертная записка Александра. Хотя при хороших исполнителях инсценировки самоубийства проработка деталей вполне естественна. Почему версия умышленного убийства не может рассматриваться? – риторически спрашивает она на сайте и продолжает:

– Александр был в оппозиции путинскому режиму уже давно. Его агентство «Новый регион» всегда много писало об оппозиции, еще со времен «маршей несогласных». Щетинин называл себя личным врагом Путина, собственно, именно поэтому он и эмигрировал из России. А сам способ убийства имитация самоубийства – любим спецслужбами еще с советских времен примерно так же, как и имитация несчастного случая.

Если смерть не добровольна, то кому она выгодна?

Корреспондент QHA решил связаться с Ольгой Курносовой за дополнительными разъяснениями по поводу ее версии.

 Ольга, будем рассчитывать на объективность и профессионализм следствия в деле расследования этой смерти. Но на «Русском мониторе» вы проводите параллель между ней и убийством актера Алексея Девотченко в 2014 году, который также не скрывал своих оппозиционных взглядов.

Да, тогда эту трагедию успешно выдали за несчастный случай, и тут же уничтожили все доказательства, кремировав тело на третий день без всякой экспертизы.

Вспоминается и непонятное самоубийство опального жизнелюба Березовского в Лондоне в марте 2013-го, после которого тоже остался посмертный текст.

Поэтому я и призываю следствие в данном случае рассмотреть все версии трагедии, в том числе инсценировку самоубийства и доведение до самоубийства. Самоубийство из травматического пистолета сложный способ, такое оружие предполагает очень высокую точность попадания для достижения результата. Этот способ используется именно как инсценировка.

Я хорошо знаю методы работы спецслужб России. Щетинин не мог их не интересовать: он давно был в оппозиции к Кремлю. Для спецслужб стандартный способ работы ввести кого-то в ближайшее окружение человека. Дальше набор возможностей. Поэтому я и называю эти две версии: доведение или инсценировка самоубийства.

«Московский комсомолец» уже порадовал россиян самой «убедительной» версией украинским следом в гибели Щетинина. Мол, он на своем «Новом регионе» то ли разместил критический материал о коррупции в АТО, а то ли вовсе выставил аудиодорожку конфедициальных телефонных разговоров  Юрия Луценко с олигархом Игорем Коломойским...

Сайт «Новый регион» действительно не только разоблачал российскую политику, но и боролся за очищение украинской. Но в любом случае Кремль заинтересован в переводе стрелок и в том, чтобы обвинить в смерти журналиста украинских VIP-персон. А если вспомнить тезис спикера российского МИД Захаровой о том, что «Киев становится братской могилой для журналистов», то явно ощущается желание России показать, что в Украине иностранным журналистам, которые ищут здесь убежища, небезопасно. Также Кремлю выгодно доказать, что это – исключительно самоубийство. Нужно показать, что человек разочаровался в идеалах Майдана, и потому покончил с собой.

 В прошлогоднем интервью для «Дуси» Александр Щетин вспоминал, как он когда-то был пиарщиком нынешней кремлевской марионетки в Крыму Сергея Аксенова…

Действительно, был такой эпизод в медийной биографии Александра, задолго до событий 2014 года. Он тогда намеревался сделать из Аксенова серьезного украинского политика, но быстро разочаровался в этом проекте. И, как видим, учитывая позже проявленный Аксеновым коллаборационизм, правильно сделал, что отказался от сотрудничества.

«Знаете, каким он парнем был?»

«Когда человек умирает, меняются его портреты», писала Анна Ахматова на смерть Михаила Булгакова. Также по-новому оцениваешь и написанное им.

Поэтому стоит помянуть талантливого и совестливого журналиста, редактора и издателя несколькими цитатами из его же публикаций на Фейсбуке и на полосах «Нового региона».

О России и Украине:

Я не связываю больше свою жизнь и судьбу с Россией, мне 52 года, я взрослый и состоявшийся человек, я выбрал Украину, потому что верю в нее. А в Россию больше не верю. И не верю гражданам РФ. Когда я в начале лета (2014 года. – Ред.) сделал заявление об отказе от российского гражданства, я уточнил, что это не только протест против власти, развязавшей войну, но и в еще большей степени протест против россиян, эту войну поддержавших. Моя позиция и сейчас не изменилась: каждый народ достоин своих правителей и несет за них ответственность.

О Крыме (пролетая самолетом вдоль границы):

Я долго жил и работал в Крыму – в 2004-2012 годах, здесь открылась первая украинская редакция «НР», объездил его вдоль и поперек, да и летал в довоенное время постоянно из Киева в Крым и обратно. Хорошо знаю все местные рельефы. Это был он, Крым, который мы потеряли. Совсем близко, а на самом деле  бесконечно далеко. Было 6:30 утра. Солнце ярко било в глаза, поднимаясь над бывшим украинским полуостровом. А он кутался, скрывался от меня в золотистой дымке. «Остров восходящего солнца», еще подумал я. В груди защемило. Ведь все последние годы, до войны и оккупации, я любил тебя и восхищался, ругал последними словами и ненавидел.

О своих политических взглядах:

Очень многие годы пытался определить себя, потому что не подпадаю под какую-то четкую категорию. Скажем так, я определял себя как национал-демократа, то есть настоящего националиста, сторонника демократических принципов. Национал-либерал, возможно, даже… Но после того как в России было полностью разрушено русское национальное движение (вот сейчас часть русских националистов воет в АТО с российской стороны, а часть – с украинской), я не могу называть себя националистом.

О пропаганде:

Много лет я являюсь категорическим противником нынешней фашистской диктатуры в России. Путин мой личный враг. Я всегда четко разделял понятия «диктатура», «государство», «русские». Я верил, что диктатуру мы сможем победить, а Россия будет свободной. Когда именно это произойдет, особо не задумывался. Придерживался принципа: «Делай, что должен, и будь что будет». До тех пор, пока недавно не посмотрел российское телевидение. Надо сказать, что в этом отношении я являюсь уникумом. Телевизор, действительно, не смотрю уже лет 30.

Чем дальше я смотрел новости, тем больше убеждался, что здесь уже ничего не исправишь. Несоответствия, подтасовки, обман, клевета, несоответствия, ложь, обман. И этой «кислотой» мозги российских граждан выжигались полтора десятка лет.
 Народ, подвергшийся такой изощренной обработке, возродить уже невозможно. Потребуются поколения, чтобы очистить души от воздействия радиоактивного телеизлучения.

Об оппозиционных российских СМИ:

В России не осталось  никаких независимых СМИ. Для того чтобы там существовать, не быть закрытым и заблокированным Роскомнадзором, нужно в какой-то мере сотрудничать с властью. И «Эхо Москвы», и «Новая газета» (не могу сейчас вспомнить другие названия) – все они делают это.

В молодости я работал в первых ночных клубах и на первых дискотеках, возникших на постсоветском пространстве. Там были ограничения по репертуару: можно ставить две советские песни и одну западную. Вот так же и в «Новой газете» – им разрешается публиковать одну критическую статью и две, условно говоря, позитивные. Нет в России никаких независимых изданий, все они выполняют необходимую роль. Если бы они эту роль не выполняли, то были бы закрыты. Хотя там работают, безусловно, талантливые журналисты.

Про «Эхо Москвы» я вообще не хочу ничего слышать – его уже покинули многие люди. А в «Новой газете» люди остаются. Представляю, как им морально тяжело там работать, ведь они же имеют отношение и к публикации докладов по поводу сбитого «Боинга». Это мерзко.

Об украинской журналистике:

Когда нужно было «мочить» уже Украину и украинцев, я отказался, сделал свой выбор. Теперь совесть моя чиста. А работы в Киеве, настоящей честной журналистики, более чем достаточно. В России она умерла еще несколько лет назад, а в Украине она сейчас свободна, как, наверное, нигде в мире. Есть и здесь свои проблемы, их немало, но свободу творчества и свободу выражать свое мнение здесь высоко ценят. Не скажу, что здесь нет «заказухи» и «джинсы». Но она регламентируется тем, что СМИ не хотят терять свою репутацию перед читателями, перед гражданским обществом. Здесь, например, публикуются рейтинги изданий и конкретных журналистов, разместивших наибольшее количество «джинсы».

О контрпропаганде:

Украина так и не научилась достойно противостоять пропаганде РФ. Два с половиной года ведутся разговоры, и дальше разговоров это дело не продвинулось. Мы не влияем на европейское общественное мнение, потому что российская пропагандистская машина в несколько раз нас превосходит. А у нас ничего нет. Был проект иновещания, прошел год  я никакого иновещания не вижу. И европейцы тоже. Они смотрят и они думают: а вдруг действительно у них там едят снегирей, вдруг действительно преследуют православных? Их нужно переубеждать. Можно сказать, что полностью потеряна Европа. Я уже не говорю о том, чтобы убеждать в чем-то граждан России.

Об ощущении слежки:

Я же журналист, у любого журналиста, думаю, есть такая фобия – ему кажется, что за ним следят. Вот у нас Вадим Довнар работает, бывший журналист «Коммерсанта» в Минске, и у него есть ощущение, что его здесь контролируют. И на прошлой неделе приходили к его маме в Минске поговорить, а потом вызвали брата – спросили, где находится Вадим, и рассказали, что на него заведено уголовное дело. У нас такая же ситуация была с системным администратором. Сам он из Крыма, на прошлой неделе его родственников в Крыму посетили. Поэтому у всех есть ощущение, что за нами следят – оно такое обычное, вроде профессиональной паранойи.

Об убийстве журналиста Павла Шеремета:

Я каждый день думаю о том, что у них будет завтра, что они придумали на послезавтра, что у них запланировано через неделю. Потому что спецслужбы работают по заранее построенному плану, план этот не один. Для них это вишенка на торте – тщательно продуманная, разработанная спецоперация, осуществленная в центре города, под камерами наблюдения. Взрывник-профессионал, маленькое количество пластида. Понятно, что очень дорогостоящая спецоперация. Другое дело, что Павел во всей этой трагической истории – случайная жертва. Он выбран для того, чтобы был достигнут максимальный резонанс.

О самоубийстве 17-летнего россиянина Влада Колесникова, выступавшего против российской агрессии в Украине:

Я не знаю, было это убийство или самоубийство, да это и не имеет значения. Хладнокровное, методичное доведение до самоубийства – это самое настоящее убийство. В этом убийстве виновны все, каждый, кто травил Влада. Мы должны назвать вещи своими именами: его убил путинский режим и лично Путин. Это именно Путин организовал систему травли и террора, клеветы и расправ с неугодными. Он – глава этой системы. Значит, это он убил Влада, его последователи, его порождения. И мы никогда не забудем и не простим смерти этого мальчика, как и множества других смертей.

О своем уходе:

P.S. Когда материал уже был готов, в Сети появился текст посмертного обращения журналиста к своим близким, свидетельствующий в пользу версии о самоубийстве и заставивший вспомнить об уходе из жизни в аналогичных обстоятельствах, но еще на заре нашей независимости, украинской журналистки Марьяны Черной. Тем не менее, мы решили ничего не менять в данной публикации. Дополним ее лишь строчками из последнего обращения к другу Александра Щетинина:

Если когда-нибудь получится у тебя, скажи моим дочкам, что я очень тосковал по ним до последнего. Но 4,5 года без них были невыносимы. Это и есть главная причина моего решения. То, что я дожил до сегодняшнего дня, просто недоразумение.

Прости. И пусть меня все простят. Не выстрелил я в себя 24-го, только чтобы не портить всем лучший праздник День независимости.

И еще одно. Я до последнего был страстно и нежно влюблен в Украину и ее людей. Когда все уляжется, напиши об этом.

ФОТО: интернет

QHA