КИЕВ (QHA) -

Как и многим крымским татарам, Ризе Шевкиеву после оккупации пришлось покинуть родной Крым. Не сразу. Сколько мог, член Меджлиса крымскотатарского народа, директор БО Фонд «Крым» Риза Шевкиев пытался противостоять системе, которая пришла в Крым вместе с оккупантами. Постоянные обыски, судебные заседания, апелляции… Известно, что российская эфэсбэшная система работает, как по накатанной. После года борьбы Шевкиев выехал на материковую Украину, но продолжает судиться за имущество Фонда «Крым», которое путинская власть хочет отобрать у крымских татар.

Об обысках, судах и других попытках вытеснить крымских татар с аннексированного полуострова Риза Шевкиев рассказал в эксклюзивном интервью информагентству QHA.

Риза-агъа, когда начались обыски помещений Фонда «Крым»? Сразу же после так называемого референдума?

— Вначале были просто нападки на здание Фонда «Крым» по адресу Шмидта, 2, в Симферополе. Это были ночные вылазки, даже вооруженные. По видеонаблюдению видели, что пришли двое, один имел пистолет. Один охранял, а другой забрался по фасаду, как обезьяна, ловкий, тренированный, и сорвал украинский флаг…

Потом явилась самооборона Аксенова, целый автобус, 40 человек в военной форме. Меня как раз в этот момент вызвали в Совет министров Крыма. Нет сомнений, что все было подстроено и спланировано, ведь они ждали, пока я отъеду. И сразу устроили это нападение, правда, без оружия. Они принесли лестницу, поставили под здание. В помещении находились главный бухгалтер, пресс-секретарь Мустафы Джемилева и охранница. Женщины вышли навстречу нежданным гостям и попытались столкнуть лестницу. Так называемые представители самообороны напали на женщин: выкручивали руки, отбрасывали их в стороны. Руки у них были в ссадинах, царапинах, кровоподтеках… «Самообороновцы» залезли на здание, сорвали украинский флаг, а вместо него установили крымский российского образца.

Когда мне сообщили о нападении, я все бросил и поехал на место. Дал указание: сбросить этот флаг. Зудия (охранница. – Ред.), рискуя жизнью, через окно на втором этаже залезла на крышу, вырвала вражеский флаг и бросила вниз захватчикам на головы. На удивление, они сели в автобус и уехали. Сначала мы повесили крымскотатарский флаг, а на следующий день уже украинский.

Один молодой человек, который проходил мимо во время избиения девушек, остановился и сделал замечание. Так они на него, на простого прохожего, тоже налетели, жестоко избили, запинали ногами.  

Потом ночью, тайком, они сломали флаг…

Сколько длились такие нападения?

— Так продолжалось до сентября. 16 сентября 2014 года в 9:00 ко мне неожиданно нагрянул спецназ. Это были вооруженные люди разных спецслужб, в балаклавах, с автоматами. В здание зашли человек двадцать, вокруг здания перекрыли дороги, перекрестки, подогнали автобусы. По нашим подсчетам, было не менее ста человек. Когда я приехал на работу, в здании были только бухгалтер и охранница, больше никого не впустили. Мне было предъявлено постановление об обыске, они мне просто его зачитали, подписывать я отказался. В это время нам нельзя было общаться по телефону, выходить, заходить. Обыск длился двенадцать (!) часов, был составлен протокол, в котором было указано, что они обыскивают помещение Меджлиса крымскотатарского народа. Начали с Меджлиса, а завершили Фондом «Крым» и редакцией «Авдет», которая также находилась в здании. Все загрузили в специальные пакеты и увезли. Забрали всю компьютерную технику, носители информации, часть документации, которая их заинтересовала, книги по исламу. Но что именно взяли из документов, нам не известно.

Потом они пытались открыть сейф Мустафы Джемилева. Для этого привезли одного рецидивиста, который возился часами и не смог открыть, потом второго. Открыв, изъяли все, что хотели.

Какие документы заинтересовали спецназовцев?

— Среди документов – протоколы заседаний Меджлиса и бухгалтерские документы Фонда. Сегодня все эти документы могут использоваться в уголовном деле о запрете Меджлиса. Меня это не беспокоит совершенно, поскольку в этих документах не было ничего противозаконного или призывов к насилию, ведь мы всегда поддерживали идею ненасильственных методов борьбы.

Но на этом все не закончилось?

— После этого на следующий день пришли судебные приставы и предъявили постановление об аресте семи объектов недвижимости в городе Симферополе, в том числе и на Шмидта, 2, и всех зданий, которыми пользовался Меджлис. А также заблокировали все банковские счета,  предупредив, что мы не имеем права пользоваться ими. И дали время до утра, чтобы мы выселились.

На следующий день редактор газеты «Авдет» Шевкет Хайбуллаев не послушал моего предупреждения и зашел к себе в кабинет, потому что твердо решил не покидать здание. Пришли люди и составили акт, оштрафовав Фонд «Крым» на 50 тысяч рублей. Я эти деньги заплатил, поскольку надеялся, что налажу деятельность Фонда. Если бы я знал, что они в будущем устроят такой прессинг, не платил бы.

Но на этом они не остановились. Начались длительные судебные заседания, их было порядка 40. С одной стороны, Центральный суд начал дело по Фонду «Крым», требуя, чтобы я привел устав Фонда в «надлежащий» вид, согласно российскому законодательству, а также вывел из учредителей Мустафу Джемилева. Мои письменные объяснения, что Мустафа Джемилев юридически не является учредителем Фонда, на них не подействовали. Мы уже были согласны вывести Джемилева из президентства, что, понятно, было с ним согласовано. Мы сделали все соответствующие документы, но они не отозвали это решение суда.

Оккупантская власть продолжала свои попытки забрать здание?

— Да, им было дано задание — отобрать здание Фонда. По требованию Поклонской началась травля со стороны российского комитета охраны памятников, который они сейчас назвали Государственным комитетом охраны памятников. Они пришли, обследовали здание, составили акт, с которым я выразил несогласие. Я не мог им препятствовать, ведь здание было под арестом. В акте было указано, что в здание, которое является памятником архитектуры, без согласования был впущен Меджлис крымскотатарского народа. Хотя я его выкупил у Фонда имущества и сохранял как памятник, придерживаясь всех норм.

Еще одной претензией было то, что я впустил в здание редакцию газеты «Авдет», которая является собственностью Фонда «Крым». На судах мои доводы касательно этого они даже не слушали...

Знаем, что в этой истории замешан чердак…

— В здании был заброшенный чердак, мы его отремонтировали и сделали местом для архива. Они сразу пришли с претензией, что я без согласования провел там ремонт, но согласование было, правда, с другой организацией, которая также имеет полномочия давать такие разрешения. Ремонтные работы были проведены в 2005-2007 годах. В 2010 году приходила проверка Госкома охраны памятников архитектуры Украины, составили соответствующий акт. То есть в 2010 году вопрос был закрыт.

Проверяющие подняли эти документы и стали нагло утверждать, что ремонт сделан в 2014 году. Был составлен акт, что я сделал ремонт после 2010 года, и подан иск в суд. Ну конечно! В городе танки эти ваши бродят, а я ремонтом занимаюсь!

Все закончилось судом, как я понимаю? В крымских судах остались украинские судьи?

— Во время суда сразу было видно, что судьи заказные, такие типичные. Остались все те же, что и при украинской власти. С российскими судьями я не соприкасался. Этот судья даже слушать нас не стал и сразу пошел на совещание. Не прошло и пяти минут — вынесли несколько напечатанных заготовленных листов, которые невозможно за такой короткий срок набрать. Судом было выдвинуто обвинение в нарушении и назначен штраф — 4,5 млн (!) рублей на Фонд и 350 тысяч рублей на директора, то есть на меня. Даже по российскому законодательству максимальный штраф дается в исключительных случаях, когда памятник полностью развален или уничтожен. Московские адвокаты, которым я показывал решение суда, говорили, что за такое нарушение, которое мне инкриминировали, могут сделать предупреждение или присудить небольшой штраф, максимум 5 тысяч рублей. Они дали максимум, чтобы задушить нас, чтобы мы не могли вести свою деятельность. Потом я начал подавать апелляции, судиться. До сих пор сужусь.

Но это же не единственное уголовное дело против Вас?

— Еще есть хозяйственные суды, в которых сопоставляются какие-то данные, чтобы конфисковать все имущество.

Также начался новый процесс. У меня есть еще один объект на улице Карла Маркса, 25, возле Верховного Совета Крыма. Здание было выкуплено у Фонда имущества еще при украинской власти благодаря меценатам из Турции. Вокруг здания также выкупили семь квартир, чтобы расширить строительную площадку, отселили людей, купили им дома. Был сделан эскизный проект и подан на согласование Могилеву, который на то время был в Партии регионов. Тот сразу завелся: семиэтажное здание строить здесь нельзя, оно портит панораму. А весь вопрос в том, что это здание должно было быть выше Верховного Совета Крыма. Цель у нас была благая — сделать Крымскотатарский культурный центр. Но они начали пугать, что мы хотим сделать торговый центр.

Позже появилась группа российского шовиниста Родионова и объявила, что в этом доме когда-то жил некий «известный» дельтапланерист Арент. После просмотра множества документов выяснилось, что Арент умер еще до строительства этого здания. Сейчас это превратилось в какое-то шоу: привозят ученых, проводят конференции... Мы прошли многие инстанции и переделали множество эскизов, но строительство затянулось, а сейчас и вовсе приостановлено.

Что в это время делает Поклонская? Она дала поручение Министерству имущества и земельных ресурсов, и мне в Киев пришел запрос. Очень интересное письмо! В нем они спрашивают, как я выполняю свои обязательства перед Фондом имущества Украины (?!). На это я ответил: обязательства я брал перед украинским Фондом имущества и действую в рамках украинского законодательства, а также согласно Закону «О временно оккупированных территориях». Мне пришлось им ответить: теперь у них не будет формальных оснований изъять здание из-за того, что владелец утерян и не выполняет условий договора. Но знаю, что сейчас готовятся материалы по изъятию этого здания.

Ольга Волынец

ФОТО: QHA

QHA