КИЕВ (QHA) -

В начале 2017 года Украина подала иск в Международный суд ООН, чтобы привлечь Российскую Федерацию к ответственности за совершение актов терроризма и дискриминации в ходе ее незаконной агрессии против Украины. Иск подан в рамках двух международных конвенций – о борьбе с финансированием терроризма, что в первую очередь касается российской агрессии на Донбассе, и о ликвидации всех форм расовой дискриминации, которую оккупационные российские власти осуществляют в аннексированном Крыму. Каковы перспективы рассмотрения упомянутого иска и чего можно ожидать от Гааги в ближайшем будущем?

Украина наконец завершила процесс формирования комплексных досье, адресованных Международному суду ООН в Гааге, в которых содержится обвинение в адрес России в запугивании, политическом давлении и, наконец, комплексной агрессии против Украины. Важно отметить, что в иске Украина ведет отсчет времени с Оранжевой революции 2004 года, после которой Россия, по мнению истца, начала масштабное наступление на украинскую государственность.

В иске основной акцент делается на двух аспектах: 1) на нарушении Российской Федерацией Конвенции о борьбе с финансированием терроризма путем предоставления оружия и других видов помощи незаконным вооруженным формированиям, совершивших ряд актов терроризма на территории Украины, и 2) на нарушении Конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации в ходе кампаний по дискриминации нерусских общин, проживающих на оккупированной территории Крымского полуострова, в частности, сообществ этнических украинцев и крымских татар.

Состав Международного суда ООН состоит из 15 судей, представляющих следующие страны: президент Ронни Абрахам (Франция), вице-президент Абдульгвай Ахмед Юсуф (Сомали), судьи Хасаши Овада (Япония), Петер Томка (Словакия), Мохамед Бенноуна (Марокко), Антонио Аугусто Триндаде (Бразилия), Кристофер Гринвуд (Великобритания), Хуэ Ханьин (Китай), Джоан Донахью (США), Джорджио Гаха (Италия), Джулия Себутинде (Уганда), Дальвер Бандар (Индия), Патрик Робинсон (Ямайка), Джеймс Кроуфорд (Австралия) и Кирилл Геворгян (Россия).

Это те люди, от которых в ближайшем будущем будет зависеть судьба украинского иска.

А пока они изучают материалы дела, стоит посмотреть на историю похожих исков других стран в Международный суд ООН. Так, довольно интересно дело «Никарагуа против США», которое было представлено ​​правительством Никарагуа в Гаагу в 1984 году в связи с поддержкой Соединенными Штатами действий никарагуанских контрас. Два года суд рассматривал иск и в конце концов в июне 1986 года признал, что США, поддерживая действия контрас, нарушили следующие международно-правовые обязательства: а) не вмешиваться в дела других государств, б) не применять силу по отношению к другим государствам, в) не покушаться на суверенитет другого государства и г) не мешать развитию морской торговли. Как следствие, суд решил, что США должны компенсировать Никарагуа убытки, которые были причинены в результате указанных правонарушений. Однако реакция Вашингтона на приговор была ожидаемой: США в дальнейшем отказались от обязательного признания юрисдикции суда.

Фактически с таким же результатом завершился процесс рассмотрения иска Югославии против НАТО в связи с бомбардировками территории Югославии в 1999 году. Сначала суд не удовлетворил просьбу Югославии о вынесении постановления о прекращении бомбардировок до окончательного вердикта, указав на то, что он не имеет юрисдикции для реализации указанных мероприятий. Вообще, формулировка об «отсутствии юрисдикции суда» по отношению к действиям десяти стран-членов НАТО позволила Международному суду ООН избежать конкретики и не удовлетворить исковые требования тогдашнего югославского руководства.

История отношений сначала СССР, а потом и России с Международным судом ООН также довольно непроста. В течение длительного времени советское руководство не признавало юрисдикцию суда и не давало согласия на то, чтобы быть стороной судебного процесса. Например, за всю историю американо-советских отношений США четыре раза подавали судебные иски против СССР, причем касались они инцидентов с американскими военными самолетами. Во всех случаях суд принимал одинаковые решения: отмечалось, что Международный суд ООН не обладает соответствующей юрисдикцией и поэтому не может начать рассмотрение исков.

Россия продвинулась дальше СССР в вопросах признания юрисдикции суда, в частности, путем присоединения к ряду международных договоров и конвенций, которые касались, например, борьбы с терроризмом. По одной из таких конвенций – о борьбе с финансированием терроризма – Украина и подала иск в суд.

Кстати, довольно показательной для понимания перспектив украинского иска в Гааге является ситуация, связанная с иском Грузии против России в свете военной агрессии 2008 года. Важно отметить, что Россия согласилась выступать стороной в судебном споре, который касался соблюдения ею положений Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации. Дело рассматривалось в Гааге два года, в течение которых суд не нашел никаких других формулировок, кроме той, что он «не обладает юрисдикцией» для рассмотрения поданного Грузией иска.

Итак, на нынешнем этапе Украине приходится ждать, пока Россия даст разрешение на рассмотрение иска против себя, поскольку без этого согласия суд не сможет рассмотреть жалобу на действия Российской Федерации на Донбассе и в Крыму. Сейчас это главное.

Также в нынешней ситуации важно понимать, что Россия, присоединившись к двум конвенциям – о борьбе с финансированием терроризма и о ликвидации всех форм расовой дискриминации, – фактически признала юрисдикцию суда ООН. Но даже это не является стопроцентной гарантией ее согласия на участие в судебном процессе. Тем более учитывая, что Кремль считает территорию Крыма неотъемлемой частью Российской Федерации, а не просто спорной территорией или территорией замороженного конфликта. В то же время реальность такова, что международное сообщество де-юре признает Крым территорией Украины. И в последний раз это было засвидетельствовано в принятой в декабре прошлого года резолюции Генассамблеи ООН, в которой Крым назван украинской территорией, временно оккупированной Россией, а сама Россия – оккупантом.

Андрей Наджос,

доцент Института международных отношений, КНУ им. Тараса Шевченко (для QHA)

QHA