КИЕВ (QHA) -

Крымчанин по происхождению и по духу, юрист Борис Бабин дал QHA большое интервью на тему ответственности нашей власти и общества за временную потерю Крыма и за неспособность в 2014 году отстоять свой суверенитет, до тех пор позволявший обеспечивать на полуострове соблюдение прав человека, и коренного народа в частности – конечно, не всегда и не в полном объеме, увы. Но всё познается в сравнении.  

Осуществляя ползучую аннексию Крыма, Кремль действовал по классическим заветам античных завоевателей: разделяй и властвуй  устраняя неугодных, запугивая осторожных, подкупая податливых, сталкивая амбиционных. Не обошлось тогда и без льстивого заигрывания и маниловских обещаний. Чего стоит путинский посыл об официальном трехъязычии на полуострове или заверение о том, что все права крымских татар будут неукоснительно соблюдаться!

К чести большинства активистов из крымских татар, они изначально не поддались на авансы оккупантов. Меджлис призывал к бойкоту имитации народного волеизъявления как в марте 2014 года, когда коллаборанты организовали так называемый референдум, так и недавно, когда на аннексированном полуострове проходили нелегитимные выборы депутатов в Госдуму РФ.

Такая принципиальная позиция не могла не вызвать соответствующей реакции со стороны не склонного к практике реальной демократии режима, который, не стесняясь мировой общественности, ностальгирует по мрачным периодам имперского и сталинского режимов, принимая их специфические способы решения национальных вопросов за образец.

Апогеем нарушения прав коренного народа на оккупированном полуострове стал запрет Меджлиса. Напомним, 26 апреля этого года так называемый Верховный суд Крыма признал Меджлис крымскотатарского народа экстремистской организацией и запретил его деятельность на территории Российской Федерации, а также на территории захваченного ею полуострова Крым, а вчера, 29 сентября, Верховный суд РФ отклонил апелляционную жалобу по делу о запрете Меджлиса, тем самым окончательно запретив его деятельность на территории России и в оккупированном Крыму.    

Говорить о соблюдении конституционных прав на фоне карательной правоприменительной практики в РФ можно только теоретически. Тем не менее, насколько такой вердикт не соответствует подписанными РФ международным актам и конвенциям, а также ее внутреннему законодательству?

Именно это мы и попросили юриста Бориса Бабина разъяснить читателям QHA.

Борис Владимирович, для тех читателей, кто не в теме: что стало формальным поводом для запрета Меджлиса?

– Формальными основаниями для запрета стали, среди прочего, действия членов Меджлиса, совершенные ими до оккупации Крыма и не повлекшие тогда никакой ответственности перед украинской властью, поскольку она их рассматривала как политически не всегда корректные, но правомерные деяния. Эта ответственность задним числом по оккупационному законодательству грубо нарушает международное гуманитарное право.

Со времен Просвещения, когда потухли костры инквизиции, стало очевидным, что образ мысли – ненаказуем, а караться могут лишь реально совершенные поступки. В России широко используют такое понятие, как экстремизм, особенно после того, как пакет законов "от Яровой" расширил его признаки и потенциальную сферу применения. В этом контексте можно вспомнить действия против украинской библиотеки и против активистов «Мемориала»...

– Действительно, весной РФ закрепила статус экстремистской организации и за Меджлисом. Международные договоры не признают экстремизм как преступное или противоправное деяние и не дают его определений; более того, международное законодательство в сфере прав человека не позволяет запрещать общественные структуры как экстремистские – ведь понятно, что любая оппозиционная сила или неприятная власти структура всегда может быть названа такой властью «экстремистской» на свое усмотрение.

Произвольно трактовать юридические нормы на свое усмотрение – излюбленная практика стран авторитарного толка. Тем не менее, запретив Меджлис, Россия, вероятно, нарушила и ряд международных правовых норм, которые в свое время сама добровольно ратифицировала?

– Действительно, запретив Меджлис как организацию коренного народа (а данный статус Меджлиса крымскотатарского народа оккупанты не отрицали), РФ грубо нарушила нормы Декларации о правах коренных народов ООН 2007 года, силу которой она признала в сентябре 2014 года. Следует специально отметить, что Россия никогда не отрицала, как минимум на уровне ООН, статус коренного народа за крымскими татарами, и  в 2014-2015 годах даже пыталась на этом манипулировать.

Именно эти явные нарушения Россией международного гуманитарного права, прав человека и международных стандартов прав коренных народов уже привели к тому, что запрет Меджлиса получил осуждение в актах ООН, Совета Европы, ОБСЕ и Европейского союза, принятых с апреля 2016 года.

Но самое парадоксальное состоит в том, что оккупационный «Верховный суд Республики Крым» грубо нарушил даже внутрироссийское процессуальное право. Во-первых, Меджлис не подпадает под определение «общественной организации», содержащееся в законах РФ, и в таком качестве его запретить нельзя. Во-вторых, Меджлис, с точки зрения законов РФ, является международной структурой – ведь очевидно наличие структур Меджлиса в материковой Украине и его представительств в третьих странах  и в таком качестве неподсуден «региональному» суду (то есть дело должен был рассматривать сразу Верховный суд РФ). Все эти моменты были отражены в апелляции в Верховный суд РФ – и он ее отверг.

Что может и должна сделать Украина для защиты своих граждан? И есть ли какой-то маневр для действий Меджлиса на аннексированном полуострове? 

– Теперь крайне важно юридически грамотно отреагировать на данные вопиющие нарушения международного и собственного права государства-агрессора. И это должен сделать в первую очередь сам крымскотатарский народ, так как у органов власти Украины, таких как МИД, нет, к сожалению, ни политической воли, ни желания и компетенции исполнителей, чтобы заниматься крымской проблематикой «по-взрослому». Нетрудно спрогнозировать, что наши органы власти для галочки примут очередное заявление «в никуда» (хорошо, если еще без фактических ошибок!) и на этом успокоятся.

Поэтому я считаю, что крымскотатарскому народу целесообразно в кратчайшие сроки обратиться от имени Меджлиса как организации в Европейский суд по правам человека. Также следует обратиться в ЕСПЧ отдельно, как физлицам, всем членам Меджлиса, региональных и местных меджлисов, права которых ограничены оккупантами в силу их участия в работе Меджлиса.

Это, естественно, не мешает государству Украина упоминать данные проблемы в межгосударственных заявлениях в ЕСПЧ, но в данном случае индивидуальные заявления будут гораздо более эффективными – если, конечно, иметь в виду конечный результат, а не внутриукраинский пиар.  

Также следует официально информировать по установленным процедурам Генсека ООН, Совет по правам человека ООН и органы ООН по коренным народам: Постоянный форум, Экспертный механизм и Специального докладчика ООН, а также наконец-то пригласить от имени Меджлиса Специального докладчика ООН по коренным народам в Украину, в том числе в Крым, или заставить наш «доблестный» МИД пригласить его на государственном уровне.

Но шевелиться нужно не только исполнительной власти, но и законодательной. Считаю, что парламентариям необходимо в кратчайшие сроки принять закон о коренных народах Украины, в котором дать гарантии государственной поддержки представительским институтам этих народов.  

Кстати, данный законопроект должен был разработать Минкульт и до конца 2016 года подать в Кабмин, но, как говорится, воз и ныне там – несмотря на то, что несколькими крымскотатарскими и караимскими организациями с участием членов Меджлиса и независимых экспертов такой проект в 2015-2016 гг. был разработан, обсужден на Экспертном механизме ООН и Совещании по человеческому измерению ОБСЕ и предложен Минкульту как основа.

Александр Воронин

ФОТО: QHA, интернет

QHA