МОСКВА (QHA) -

Рассказ об отважной россиянке и интервью с ней хотелось бы предварить небольшим экскурсом в прошлое, поскольку аналогии напрашиваются невольно.

В ночь с 20 на 21 августа 1968 года для пресечения общественно-политических реформ в Чехословакии, получивших название «Пражской весны», в страну были введены войска стран Варшавского договора.

Уже 23 августа опальный в те годы поэт, бард и драматург Александр Галич написал свой знаменитый «Петербургский романс», посвященный декабристам 1825-го на Сенатской площади, заключительными строками которого были:

И все так же, не проще,
Век наш пробует нас
Можешь выйти на площадь,
Смеешь выйти на площадь,
В тот назначенный час?!

Александр Галич и киевлянин Виктор Некрасов в политическом изгнании в Париже

А 25 августа семерка отважных советских диссидентов все же вышла на Красную площадь с протестом против ввода танков на территорию чужой страны. Один из транспарантов в руках протестующих содержал старый польский лозунг XIX века «За вашу и нашу свободу».

Первый президент Чешской Республики Вацлав Гавел много лет спустя высоко оценил поступок смельчаков:

– Граждане, протестовавшие в августе 68-го на Красной площади против оккупации Чехословакии войсками Варшавского пакта, проявили человеческую солидарность и величайшее личное мужество. Их поступок я высоко ценю и потому, что они хорошо знали, на что шли и чего можно было ждать от советской власти. Для граждан Чехословакии эти люди стали совестью Советского Союза, чье руководство без колебаний осуществило подлое военное нападение на суверенное государство и союзника.

Нельзя сказать, что полвека спустя, когда агрессия Москвы повторилась против Украины, эйфория «крымнаша» была в России поголовной: несколько десятков тысяч человек весной 2014 года в Москве вышли на манифестацию солидарности с украинским народом. Хотя, конечно, следует признать, что их было значительно меньше, чем на полумиллионных митингах перестроечных лет.

Но по мере того как «русская весна» на востоке Украины переросла в затяжной, сдерживаемый лишь гибридной дипломатией Минских соглашений, конфликт между силами АТО и российско-сепаратистскими войсками, а энтузиазм сторонников украинской Революции Достоинства в РФ сменился определенным разочарованием проводимыми у нас реформами, желающих публично выразить поддержку жертвам аннексии и агрессии становилось все меньше. И теперь на амплуа «стойкого оловянного солдатика» претендуют немногие.

К тому же за эти три года российская власть сильно закрутила гайки, и режим в России все больше напоминает каноны классического полицейского государства, где строгость репрессивных мер власти органично дополняется общественной апатией и неверием граждан в то, что что-то можно изменить.

В столь некомфортных условиях тем рельефнее выглядит отвага тех, кто решается на протест. Ведь вопрос «Смеешь ли выйти на площадь в тот назначенный час?» актуален и в 1825-м, и в 1968-м, и сегодня, в 2016-м.

Согласитесь, нужно иметь немалое мужество, чтобы в наши дни, когда в России идет неприкрытая реставрация сталинизма с прославлением эстетики и методов того времени в прессе, кино и на телевидении, перед цитаделью произвола – зданием ВЧК ОГПУ НКВД – МГБ – КГБ ФСБ – устраивать пикеты, разворачивая украинскую и крымскотатарскую символику, плакаты с требованиями прекращения войны на Донбассе, деокупации Крыма и освобождения активистов национально-освободительного движения.

Впрочем, Вера Лаврешина и ее соратники частенько дополняют тематику своих акций возле Соловецкого камня еще и требованиями освободить очередного россиянина, задержанного силовиками, или «теплыми» славами в адрес высоких обитателей кремлевских кабинетов.

А теперь – небольшое разъяснение для читателей на счет неизменности времени и места встреч активистов.

Традиция отмечать День политзаключенного 30 октября зародилась в далеком 1974 году, когда советские политические узники мордовских и пермских лагерей объявили голодовку и выдвинули пакет требований к властям. С тех пор в этот день в местах заключения и на воле правозащитники проводили акции протеста против ущемления прав человека.

По горячим следам краха ГКЧП 18 октября 1991 года было принято Постановление Верховного Совета РСФСР «Об установлении Дня памяти жертв политических репрессий», после которого 30 октября стало официально признанным днем памяти. В Украине, напомним, день памяти жертв политических репрессий отмечается 15 мая.

И хотя само слово «память» отсылает к прошлому, к истории, но, как хорошо осведомлен читатель QHA, политические репрессии сегодня  привычное дело в России и на территории аннексированного ею Крыма.

Об этом прямо говорится в резолюции специализированного комитета ООН по правам человека в Крыму, подготовленной для голосования Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря – напомним, что в этот день отмечается Международный День прав человека, в ознаменование принятой 10 декабря 1948 года Всеобщей декларации прав человека.

А теперь – короткая справка о месте пикетов. Траурный митинг 30 октября в Москве ежегодно проходит у Соловецкого камня – гранитного валуна, привезенного с Соловецких островов, из тех мест, где некогда был Соловецкий лагерь особого назначения. Этот камень был установлен на Лубянской площади перед главным в Советском Союзе зданием КГБ еще при СССР,  в 1990 году.

Когда в августе 1991-го в Москве на Лубянке сносили «Железного Феликса», подполковник Путин не был замечен ни среди гипотетических защитников монумента, ни среди демонтажников своего кумира

Поскольку Вера Лаврешина уверена, что нужно не только чтить память о жертвах прошлого режима, но и бороться за права человека в условиях режима нынешнего, она и ее соратники решили считать днем политзаключенного 30-е число каждого месяца и приходить в этот день сюда, к подножью памятника невинно замученным.

При этом Лаврешину нельзя отнести ни к системным правозащитникам, ни к академическим исследователям из «Мемориала». Она скорее позиционирует себя уличным общественным деятелем, журналистом, всеми доступными средствами обличающим произвол властей как в оппозиционной прессе, так и в общественных местах. А еще ее можно считать представителем актуального искусства, ведь своими общественными перформансами она осуждает и провоцирует кремлевскую власть.

Какова же реакция этой власти, а заодно и простых москвичей? Таким был один из вопросов нашего заочного интервью с Верой Лаврешиной.

Уважаемая Вера Викторовна, первый вопрос  о характере ваших пикетов и взаимоотношениях с «Мемориалом». Насколько мы помним, в прошлом именно его активисты периодически собирались на Лубянке.

– Те пикеты, что мы проводим ежемесячно у Соловецкого камня, – это некоторая мимикрия под «Мемориал» и его правозащитную деятельность. Отсюда, видимо, и вопросы, которые вы задаете, принимая нас, отчасти хотя бы, за правозащитников. Мы не правозащитники, а скорее наоборот  те, кто с ними полемизирует. Ведь соблюдая правила и подчиняясь законам РФ, мы играем на руку захватнической власти – им-то никакой закон не писан, закон – это для врагов и законопослушных обывателей, которыми удобно манипулировать.

Знаете, даже на этих наших пикетах у камня мы считаем своим долгом нарушить навязываемые нам правила и инструкции. Иногда у нас выходят вовсе не одиночные пикеты, а очень даже массовые. Со скандированием лозунгов на камеру, демонстрацией флагов Украины и Крымскотатарской республики (про этот флаг нам уже заявляли, что он экстремистский), с выражением поддержки таким изгоям-политзэкам, как «Приморские партизаны», анархисты Илья Романов и Иван Асташин, «русофоб» Борис Стомахин, узники «Хизб ут-Тахрир».

Имен много, надо поддерживать всех политических заключенных, а их, по сведениям «Новой хроники текущих событий», около 250. Мы просто стараемся, не имея для этого никакого правозащитного статуса, минимально помогать этим людям, регулярно вбрасывая их имена в информационное поле и требуя для них свободы.

Это – то малое (необходимое малое), что может делать любой человек ради противостояния давлению тех, кто сейчас сидит за кремлевским забором и над нами потешается. Надеюсь, что так будет не всегда.

Как к вам относится пресса? Ведь в свое время перестроечные СМИ сыграли чуть ли не решающую роль в расширении границ свободы…

– У российских журналистов к таким, как я, вообще вопросов нет. Никаких. Практически никогда. Журналисты редко приходят, обычно мы делаем съемки сами. Ну, иногда радио «Свобода» приходит к камню на Лубянке b публикует что-то из сказанного на камеру. Временами мои тексты публикуют запрещенные цензурой «Грани». Спасибо, конечно, это лучше, чем ничего. Цензура и самоцензура сейчас во всех СМИ.

После наших задержаний и арестов я не помню, чтобы у журналистов возникли к нам какие-то вопросы. О целях наших акций, ради чего мы рисковали – это прессу и раньше не интересовало, и сейчас не интересует. Самоцензура, видимо, срабатывает. 

Подробное интервью мы дали однажды украинскому телевидению «Эспрессо ТВ» – после нашей акции в поддержку Савченко у лубянских дверей. Это было здорово, мы потом это видео распространяли, где только можно. Откровенная беседа вышла, интересная. Но у нас, в РФ, за такие откровения тебя могут объявить экстремистом...

В сегодняшних условиях, когда посадить могут вообще ни за что – за перепост в сети или одиночный пикет  приходится взвешивать все риски. Но иногда необходимо устроить несанкционированную акцию у дверей ФСБ, а не просто пикетики у камня. Чтобы иметь право формулировать какие-то цели. Чтобы было о чем писать на тех же «Гранях». Чтобы чувствовать себя вправе требовать от других людей каких-то энергичных действий. Ради освобождения кремлевских заложников, сидящих в новом ГУЛАГе, – это первоочередная задача. И для консолидации дальнейших действий. Действий, которые необходимы, чтобы начать выбираться из создаваемого Путиным ГУЛАГа. И для последущего полного демонтажа этого режима. Оккупационного режима. Наша цель именно такая не просто поменять одних персонажей на других, а покончить с режимом силовиков-оккупантов. Мы такую задачу ставили еще тогда, в 2011-2012 годах, когда в РФ был протестный подъем. Но ничего, к сожалению, не вышло... Силенок не хватило. Вот ссылка на фотогалерею наиболее яркой нашей акции 2013 года – против оккупантов, а ведь это было еще до фактической оккупации части чужого государства, то есть до аннексии Крыма.

Отчего в начале 90-х московские митинги собирали сотни тысяч участников, позже – десятки тысяч, а сейчас вас всех можно поименно назвать? Кстати, как власть борется с вами, кроме задержаний и отвоза в кутузку?

– Людей реально запугали. Это так. Понять это можно, поскольку даже за несколько одиночных пикетов теперь можно сесть. То защитников парков называют неоязычниками и врываются к ним в дом с автоматами, то патроны одному активисту подбросили... Реально страшно. На пикеты в поддержку политических нам теперь присылают боевиков, сотрудничающих с полицаями и с центром «Э» (подразделение ФСБ по борьбе с экстремизмом. – Ред.). То есть на людей нападает агрессивное, безмозглое, пьяное отребье, которому никакого наказания за драку с пикетчиками не будет. А они еще с собой коктейль с нечистотами или зеленкой приносят... Согласитесь, это похуже простого рукоприкладства будет. Потом ни на метро, ни на машине домой не доедешь...

Лично я считаю (и многие со мной согласны), что при виде провокаторов нужно немедленно уходить в другое место, благо их в Москве много, ни в коем случае с провокаторами не дискутировать и даже не фотографировать их. Игнор и бойкот. Не хватало помогать им получать за нас зарплату!

Полицаи же реагируют на нас несколько иначе. За год наших пикетов у Соловецкого камня (а полицаи и правда, видимо,  принимают нас за какое-то подразделение «Мемориала») патруль приезжал не всегда. Я давно не выкладываю приглашение на это наше «Оглашение имен узников путинского ГУЛАГа» в открытый доступ. Приглашаю друзей, не афишируя. Да они и сами знают дату наших акций – каждое 30-е число. То есть День политзэка у нас не раз в году 30 октября, а каждый месяц, потому что все время кого-то сажают и преследуют. 

Я надеюсь, что и без моих напоминаний люди будут ежемесячно приходить к камню со списком новых имен. И с традиционным оглашением прежних, всех-всех, независимо от их политических взглядов, что очень важно. В конце концов, эта информация – что в путинской России сажают и сажают людей за их мнение, за их попытку противостояния оккупационной власти – пробьет себе более широкую дорогу.

Кроме страха есть ли какие-то другие причины, заставляющие людей не вмешиваться в происходящее?

– Особенность постсоветского населения такова: никто не хочет слушать о неприятном. Не хочет знать правду о масштабах постигшей нас беды в виде несменяемой гэбистской власти, а также взваливать на себя груз ответственности за происходящее. За то, что мы им позволяем делать с собой. И не только с собой... С соседними, некогда братскими странами. За то, что принимаем у Кремля «подарки», которые надо решительно отвергать, такие как Крым. Ведь того и жди, еще что-нибудь «подарят». Приднестровье, например, вместе с Молдовой уж заодно. Ведь там, оказывается, полно русскоязычных и люди сами просятся в состав РФ! Потом, глядишь, из Беларуси крики о помощи раздадутся, что там притесняют русских. А Прибалтика! Сколько там наших соотечественников проживает! Ходят слухи – их там тоже обижают. Не ввести ли танки с вежливыми «зелеными человечками»? К развитию и воплощению таких сценариев приходится заранее быть готовыми, чтобы им противостоять.   

Ведь впоследствии-то отвечать придется! Да-да, за то, что терпели своего гитлероподобного реваншиста, да не просто терпели – большинство-то горячо поддерживало...

Мне кажется важным как-то объяснить людям, что им как минимум не нужна нынешняя власть в Кремле. Поэтому важно ее ни в чем не поддерживать. Второе – защищать политзаключенных, способствовать их освобождению. Это, кстати, способствует взаимопониманию и объединению людей с разными политическими взглядами. Дальше – искать новых путей объединения и взаимодействия. Отстаивая ли парки, защищая ли от сноса исторические здания. Разные могут быть поводы для взаимодействия. Главное не сотрудничать с оккупантами.

С 1990 года, когда на Лубянской площади установили Соловецкий камень, эта площадка в Москве, несмотря на близость ФСБ, стала, вероятно, своеобразным гайд-парком. Это место известно и иностранным корреспондентам. Неужели силовики решаются демонстративно задерживать вас тут?

– Про взаимоотношения с полицаями я хотела сказать отдельно. Отношения, как ни странно прозвучит, не такие уж и плохие. Конкретно к камню Соловецкому мы ходим уже год, а винтаж (так на сленге оппозиции называют задержание протестующих. – Ред.) был всего один раз. И то мы себе тогда кое-что позволили. Растянули у камня баннер со словами: «Окупанти, геть з Криму». И флаг Украины развернули. Нас засняли на видео провокаторы, вызвали полицаев. За это нас упаковали по машинам, троих человек. Это было 30 августа.

Несли, надо сказать, вежливо, несмотря на демонстративное неповиновение. И в машине потом, а также в Китайгородском ОВД, обращались вполне сносно. Заполнили протоколы сами. Лично я отказалась, по традиции, отвечать на вопросы и что-либо подписывать. Так вот, они нас отпустили спустя два часа. И даже флаги вернули, что были у меня в сумке, – крымскотатарский и Евросоюза.

Они проявляют активность только по спецзаказу. Нас вот почему-то не трогают особо. Правда, когда мы выходили за Савченко  в центр площади или к дверям Лубянки, тогда, конечно, забирали жестко и с болевыми приемами. Но потом, в участке, не проявляли никаких зверств. И вообще старались побыстрее от нас избавиться. За походы на клумбу да, были аресты. Но за пикеты у «дверей Павленского» нас сажать в спецприемник не стали. Показательно, что фразу, которую мы скандировали «Путин будет казнен»  они в протоколе записали как «Путин будет наказан». Забавно, но они нас словно зачем-то выгораживают.

Отдельно хотелось бы поговорить о вашей поддержке Украины и крымских татар.

– «Дались вам эти мусульмане, защищайте русских!» – писали нам в комментариях в Фейсбуке, увидев фотографии прошедшей на Лубянке 30 июля акции. В конце каждого месяца мы выходим к Соловецкому камню с именами разных политзаключенных – украинцев, русских, мусульман. Просто аресты мусульман участились в последнее время, поэтому в тот раз мы и начали пикет с поддержки узников «Хизб ут-тахрир».

Уточняю: списки задержанных узников мы узнаем от «Мемориала» и «Новой хроники текущих событий», на сайте которой ведется мониторинг задержаний и преследований по политическим мотивам.

Еще год назад в «Хронике» было сказано: учитывая, что в настоящее время на крымских татар оказывается особое давление, включающее и методы прямого террора, с целью принудить их эмигрировать, можно предположить, что эти действия являются прологом к грядущей большой этнической чистке Крыма.

И эти предсказания, несомненно, сбываются. Чистка по национальному признаку на оккупированном полуострове усиливается. Теперь еще больше коренного населения крымских татар в первую очередь уедет, попросту от ужаса перед репрессиями, чего и добиваются оккупационные власти. Повторную депортацию, как в 1944 году при Сталине, они организовать не смогут все-таки... Вот приглашают к себе некоторых европейских маргинальных парламентариев, и те уже предлагают «не ссориться» с РФ из-за Крыма – все равно, мол, его уже не вернуть тем, у кого отобрали, большинство крымчан, мол, за «Крымнаш», так не пора ли отменить санкции, дружить и торговать с РФ? А крымские татары ввиду их непримиримой позиции по отношению к оккупации и оккупантам выполнению этой задачи очень мешают.

У нас на глазах осуществляется программа международной легализации «Крымнаша», оправдания путинщины, оправдания террора. Политика умиротворения агрессора ради общего блага. Не только беспринципные иностранцы заинтересованы в этом – иногда подобные речи мы слышим из уст то Навального, то Хакамады... Рационально мыслящие люди, так сказать. Крым, поясняют они, все равно не вернуть Украине. Поэтому требуется сказать пароль «Крымнаш» – и тогда, глядишь, допустят к участию в «политике», к «выборам». Простаивать-то обидно.

За то, что мы взялись защищать крымских мусульман, на нас (в частности, на Станислава Белянского и на меня) «наехали» очень многие в Фейсбуке. Нас не поняли.

Нам кажется, что важно защищать всех гонимых этой мерзкой властью. Всех: мусульман, атеистов, буддистов, анархистов, левых, правых. Но сейчас больше всех достается мусульманам – самые массовые аресты, пожизненные сроки уже начали присуждать! Я вот, например, ношу крест и хорошо помню, что перед Господом все равны: нет ни эллина, ни иудея. И что надо быть рядом с гонимыми, а не с гонителями.

Годы бегут, но жизнь в Москве идет по какому-то загадочному кругу времени. Диссидентка советских времен Людмила Алексеева на фотовыставке, посвященной политическим репрессиям уже наших дней

Именно поэтому мы регулярно выходим на Лубянку с именами невинно осужденных, а также с украинскими и крымскотатарскими флагами, требуя вернуть Крым украинцам, крымским татарам, армянам, грекам и другим народам, спокон веку населявшим его, в отличие от оккупантов. Это, конечно, может быть истолковано «эшниками» и как оправдание терроризма, и как призывы к нарушению целостности РФ, и как оскорбление чьих-нибудь благородных чувств. Но мы будем продолжать это делать.

Смотрите, что они сотворили: отняли у людей родину и записали их в террористы, чтобы те в ответ и не рыпались. И тихой сапой, в сговоре с продажными «парламентариями» (своими и заграничными), стараются продавить аннексию Крыма как «восстановление исторической справедливости». Но пока мы живы, этого не случится: ворованное все равно придется вернуть, а воров и захватчиков – отправить в наручниках в Гаагу. Обязуемся дожить до этого момента, будучи еще в памяти. И по возможности постараемся приблизить его осуществление.

Скажите, а битые жизнью москвичи не упрекают ли вас в  в том, что ваше дело – Сизифов труд, что плетью обуха не перешибешь, как и стенку головой?

– Все же отпустили Надежду Савченко, а также Афанасьева и Солошенко, художника Павленского. За этих людей мы выходили на большие несогласованные акции в центр Лубянской площади, к дверям ФСБ, с файерами и большими баннерами. Возможно, какую-то лепту в освобождение этих узников внесли и мы. В общем, важно не терять оптимизма и не обманываться насчет всенародной поддержки Кремля и его обитателей. Иногда все меняется очень быстро. Все мы, долгожители, помним, как в одночасье рухнул СССР. Рухнет и путинская система. Очень скоро вся эта шайка насчет сдавать и топить один другого. Это уже происходит. Надо только теперь не проворонить, как мы это сделали после российского Майдана в августе 1991 года, и провести все необходимые реформы, чтобы сменился именно режим, а не персоналии, провести внимательнейшую люстрацию, чтобы бывшие чекисты и коммунисты не попали больше во власть. Никогда.

Каковы ваши отношения с системными правозащитниками? И раз вы иногда открыто провоцируете власть на ответную реакцию, позвольте напоследок обывательско-провокационный вопрос: оно вам надо?

– Без сомнений могу сказать, что таких, как я, правозащитники не любят. Они не одобряют демонстративное неповиновение и бойкот властям как изначальную позицию, как первый шаг на пути к демонтажу власти. Дословно могу процитировать одного из них, авторитетного человека из ЗПЧ (движение «За права человека». – Ред.). Он говорил мне однажды: «А почему вы не представляетесь полицейским? Не понимаю. Вот я, например, всегда показываю им паспорт и добровольно иду в автозак, если меня задерживают». Я даже не знаю, как это и комментировать... Такая вот глубина взаимного непонимания. Ни в каких партиях и движениях я формально не состою. И правозащитницей не являюсь. Мы делаем что-то, основываясь на интуиции и потребности это делать. Благодарности тоже ни от кого не ждем. Просто совершаем какие-то поступки по мере сил и возможностей, чтобы не было так мерзко и тошно. А мерзко становится, как только выходишь на улицу. Атмосфера ненависти и полной непроходимости большинства населения просто сшибает с ног. Когда в переносном, а когда и в прямом смысле этих слов.

Большое спасибо за столь обстоятельную беседу!

– Вам спасибо! Закончу общение с вами и вашими читателями украинскими лозунгами, которые мы часто используем на своих акциях:

Слава Україні! – Героям слава!

Політв'язням – волю! – Луб'янку буде зруйновано!

P.S. Отрадно, что не только в Москве оппозиционеры требуют уважения прав человека. Как мы уже сообщалиотныне и в Северной столице России будут проходить ежемесячные акции в поддержку крымских татар в формате одиночных пикетов «Стратегия-18». Пикеты в Санкт-Петербурге планируются 18-го числа каждого месяца – в память о жертвах депортации 18 мая 1944 года.

Хочется верить, что подобные акции начнут шириться по всей России. Причем не только в значимые и трагические дни нашего календаря.

Беседовал Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA