ПАРТИЗАНЫ (QHA) -

Крымская татарка Урие Азмиева родилась в 1938 году в селе Тарахташ Судакского района Крыма. Последние семь лет она практически не встает с кровати из-за болезней, а все, что женщина еще способна четко видеть, – это солнце. Весь остальной мир для нее стал размытой картинкой. Как говорит сама Урие-ханым, раньше она была шустрой и трудолюбивой. Но испытания, выпавшие на ее долю, сильно подкосили здоровье. А начались эти испытания именно с той страшной для всего крымскотатарского народа даты – 18 мая 1944 года…

«Все равно вас будут стрелять…»

Начало Второй мировой войны Урие-ханум совсем не помнит, тогда ей было всего лишь три года. Однако реализацию тайного приказа Сталина о выселении ее народа с территории Крыма девочка застала уже в возрасте шести лет, когда самые тяжелые воспоминания отбиваются в памяти на всю жизнь. 

Всех мужчин моложе 60 лет 17 мая забрали в трудовые армии, волнуясь, рассказывает Урие-ханум. В поселениях оставались только дети, женщины и пожилые люди, которые были бессильны перед военными из НКВД. У маленькой Урие была мать – 30-летняя женщина, бабушка и трое сестер, старшей из которых было 11, а младшей – три с половиной года.

Мы посередине деревни жили. Первыми нас выслали. Ни у кого свет не горел. Темно еще было, точно я время не знала в своем возрасте. Дали пять минут на сборы. Мама растерялась, не знала, как нас одевать, обувать. Да и не успела этого сделать. Вышли мы. Стоим одни под деревом. Никого нет из соседей. Мама чего растерялась  она думала, только нас высылать будут. А он (солдат. – Ред.) ничего не говорит, с автоматом на руках крутится. Не дает времени даже одеться и только повторяет: «Быстрее-быстрее. Зачем вам вещи, все равно вас будут стрелять».

Она вспоминает, что мама успела взять с собой корзину еды, приготовленную, чтобы передать отцу в Судак. На четверых взяли только одно ватное одеяло, пальто и эту самую корзину. «Если бы ее не было, мы бы все поумирали в вагонах», – говорит женщина.

Как и остальных почти 200 тысяч депортированных крымских татар, семью Урие-ханум ожидала долгая дорога в «эшелонах смерти» в Горьковскую область России. Там они прожили шесть лет.

Очень холодно было возле Волги. Мама не успела нас одеть, когда выселяли. Совсем раздетые были. Что только не видели, что только не ели… Страшный 1947 год... Гнилую прошлогоднюю мерзлую картошку ели. Полуодетые, полуобутые… Мама работала всего за 300 рублей. А в то время одни валенки на мои ноги стоили 300 рублей. А если бы купили их, то весь месяц бы сидели голодными. В школу ходила только по два месяца весной и осенью, когда можно было обувать ботинки. Только в 1949 году валенки купили, когда сестра пошла работать. И это все теперь вышло на старости лет. Никогда не думала, что на старости лет буду лежать неподвижно. Всегда была быстрой, шустрой, трудолюбивой…

Горьковская область была только началом долгого пути Урие-ханум. Уже 8 мая 1950 года ее семью из семи человек (отец вернулся из трудармии) выслали во второй раз – в Среднюю Азию, в Ташкентскую область.

Самый такой страшный колхоз, как Воркута вторая. Кругом камыши, дикие кабаны, волки за домом воют. Там было очень тяжело жить…

А в конце пятидесятых годов семью переселили в Андижанскую область, где Урие-ханум прожила еще 18 лет в полупокрытой землянке вдали от Родины. 

«Мы не знали ни детства, ни молодости...»

В 1958 году Урие-ханум вышла замуж, а спустя десять лет, в 1968-м, попыталась вернуться домой – в Крым. Однако российская власть, формально разрешившая крымским татарам возвращаться на полуостров, делала все возможное, чтобы они не смогли там жить.

Тогда в Крым было очень трудно попасть. Крымских татар высылали оттуда, а их дома разрушали бульдозером. Тем же, кто купил в Крыму дома, запрещали продавать их крымским татарам. 

Именно потому в том же году семья Урие-ханум поселилась в селе Партизаны Херсонской области.

Сегодня у нее трое сыновей, три невестки, шестеро внуков и пятеро правнуков. И всю свою жизнь она теперь рассказывает потомкам, передавая историю как наследие. 

...Мы задаем последний вопрос Урие-ханум: Что для нее Крым? И мгновенная улыбка женщины говорит намного больше любых слов.

Родина. Что же еще? До сих пор помню. Наш дом вроде стоит еще. Давно там не была. Последний раз где-то в двухтысячных годах. Хочу вернуться. Лежу, гляжу на небо, на солнышко, хотя и его уже не вижу практически, и мечтаю о ней. Мы не знали ни детства, ни молодости, как говорится…

Анастасия Белова

QHA