БАХЧИСАРАЙ (QHA) -

Заместителю председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ильми Умерову уже не привыкать к «вежливым визитам» силовиков, которые с конвоем приезжают к нему домой с обыском и увозят на допрос. Куча машин ФСБ и полиции всякий раз пугают соседей, ведь с таким конвоем приезжают к террористам и уголовникам, но никак не к людям, которые своей безупречной репутацией заслужили уважение среди земляков.

Ильми-бей, врач по образованию, занимал высшие государственные должности в Крыму: был заместителем председателя Верховного Совета Крыма, главой Бахчисарайской РГА. Кроме этого, он принимал активное участие в крымскотатарском национальном движении. Сегодня крымские «власти» пытаются из интеллектуала сделать экстремиста.

Обо всем этом, включая детали заведенного на него уголовного дела, Ильми Умеров рассказал в интервью корреспонденту QHA.

Ильми Рустемович, Ваших родных также вызывали в ФСБ на допрос в рамках уголовного дела, но они отказались давать какие-либо показания. Для Ваших близких, наверное, очень неприятно проходить такие унизительные процедуры?

– Что касается моего уголовного дела, то я там прохожу как обвиняемый по статье за экстремизм (статья 280, часть 2). Я постараюсь по памяти дать формулировку, может быть, не точную, но смысл я передам. Это статья за публичные призывы к нарушению территориальной целостности Российской Федерации с применением сети Интернет.

А то, что родных пригласили… У них есть такая формальность: людей, которые живут с тобой в одном доме или являются близкими родственниками, приглашают в качестве свидетелей. Но согласно конституции России, статье 51-й, честно говорю, я ее не читал, но со слов следователей и адвокатов знаю, что граждане имеют право не давать показания против себя и против своих близких родственников. Мои супруга и двое детей, которых пригласили, не стали давать показания, сославшись на эту статью.

Конечно, неприятно. Когда ты не признаешь юрисдикцию государства, не признаешь, что Крым находится в составе РФ, являться по вызову следователя, посещать эти структуры на самом деле очень неприятно. ФСБ находится в бывшем здании СБУ, и люди там практически те же самые работают… Это очень и очень неприятно. Эмоционально это очень тяжело.

Ильми-бей, с Вас, как и с Наримана Джеляла, в свое время взяли подписку о неразглашении материалов дела…

– Пока по существу допросов не было. Первый раз мне объявили о том, что возбуждено уголовное дело, и я там привлекаюсь как подозреваемый. Мне дали подписку о невыезде. Наверное, чтобы я не уехал, хотя я из Крыма уезжать и не собирался. Если бы я хотел уехать, я бы уже давно уехал. Мне предлагали трудоустройство на материке. Но я для себя решил, что я из Крыма уезжать не буду.

Во второй раз, когда вызвали (даты могу сказать: первый раз – 12 мая, второй – 19 мая), только предъявили обвинение. Я тоже отказываюсь давать показания, согласно 51-й статье. С пристрастием допросов не было.

В третий раз, когда пригласили, дали подписку о неразглашении материалов следствия. Но пока никаких материалов следствия нет. Я их не видел. И в последний раз, когда я был у следователя, он подготовил портретную экспертизу, чтобы доказать, что в эфире был я.

Я ему сказал, что я не отказываюсь, зачем это доказывать? Он сказал, что это такая формальность, которая необходима. Вот пока и все действия, которые были.

А что говорит Ваш адвокат? Насколько известно, Вашим делом занимается Джемиль Темишев.

– Мы договорились с двумя адвокатами, потому что они, к сожалению, очень заняты. ФСБ, следственный комитет и полиция подбрасывают им много работы. Каждый день проходят какие-то обыски, задержания, аресты, люди начинают пропадать. У нас есть два-три известных адвоката, которые очень востребованы: то у одного времени нет, то у другого. И поэтому я решил сразу с двумя договориться, чтобы кто-то из них был рядом со мной. На всякий случай, чтобы предостерегали от неправильных действий, чтобы действия следователя или того, кто там еще будет участвовать, были в каких-то рамках – я даже не скажу «закона», потому что все, что происходит, с законностью не вяжется. Но чтобы хотя бы в каких-то рамках себя держали.

Два Ваших адвоката – это Курбединов и Темишев?

– Да, это Курбединов и Темишев.

Насколько я помню, Темишев с первого дня был с Вами, он Вас сопровождал во время первого допроса в ФСБ.

– С самой первой встречи они оба были.

Ильми-бей, что говорят Ваши адвокаты относительно этого уголовного производства? Будут ли Ваше уголовное дело передавать в суд или закроют за неимением достаточных доказательств?

– То, что это просто так закончится закрытием дела, никто таких иллюзий не строит. По существу допросы не начались. И мы тактику окончательно не определили. Мы каждый раз, когда приглашают в ФСБ, определяем тактику на один вызов. Будет ли эта тактика до суда – я не знаю.

Я сам склоняюсь к этому варианту: до суда не давать никаких показаний, пусть следователь готовит все так, как он считает нужным, и передает дело в суд и в прокуратуру. Как у них там положено выполнить процедуру. А потом уже в суде мы определим какую-то тактику защиты и будем защищаться.

Ильми-бей, Вам же предъявлено обвинение в публичных призывах к нарушению территориальной целостности РФ – разве на основании этого нельзя построить линию защиты?

– Судя по тому, что написано в предъявленном обвинении, речь идет об одной-единственной телевизионной передаче, которая вышла на телеканале ATR 19 марта текущего года. Это был сорокаминутный эфир на крымскотатарском языке. Я там будто бы призывал к нарушению территориальной целостности РФ. В данном случае мы по-разному смотрим на один момент: относится Крым к России или не относится. Я считаю Крым составной частью Украины. И если даже я что-то говорил, то я говорил, что Крым должен вернуться в Украину. Крым должен быть частью Украины. В Крыму надо гарантировать восстановление прав крымских татар. В Крыму должна быть крымскотатарская автономия. Говорил о том, что Украина не должна ни при каких обстоятельствах забывать про Крым. Что ее действия должны быть направлены на то, чтобы государства-партнеры, как США и ЕС, санкции не уменьшали, а наоборот, усиливали.

Необходимо вынудить Россию уйти из Крыма. Если кто-то и нарушил территориальную целостность РФ, то нарушила ее сама Российская Федерация – тем, что ввела в Украину войска. Тем, что оккупировала территорию. Тем, что заблокировала работу всех украинских военных частей. Тем, что подготовила и провела референдум. Что потом в Государственной Думе приняли решение о присоединении к России в течение двух дней. И все последующие действия: формирование структур власти, как республиканской, так и на местах, проведение выборов в сентябре 14-го года. И вот это все, что я сейчас перечислил, – незаконные действия со стороны РФ. Она нарушила территориальную целостность.

Была согласованная граница, которой теперь нет. Граница между Украиной и Херсонской областью – это граница между административными единицами Украины. По сути, так должно быть. Никакой делимитации, демаркации этой границы для согласования между двумя государствами не происходило, и Украина не признавала, что Крым российский.

Порошенко сказал, что будет создана крымскотатарская автономная республика и в украинскую Конституцию будут внесены соответственные поправки. Насколько сами крымские татары готовы к созданию собственного правительства и как это будет выглядеть?

– Элина, я скажу свое мнение. Хотя Крым оккупирован и фактически в нем находится российская власть, для международной общественности и крымскотатарского народа он продолжает оставаться составной частью Украины.

Если Украина сейчас наберет триста голосов и внесет изменения в Конституцию, а мы на это надеемся, и Крым станет называться Крымскотатарской Автономной Республикой в составе Украины, то в Крыму это ничего не изменит. Жизнь там не изменится, как Аксенов был, так он и останется, правительство оккупационное тоже останется. Но у Украины в международных отношениях появятся новые доводы, что вот мы 23 года не рассматривали этот вопрос – и потеряли Крым. Но мы не теряем надежды, что Крым вернется, и после деоккупации займемся его обустройством уже как Крымскотатарской Автономной Республики.

Но это вовсе не значит, что все руководители будут крымскими татарами. Когда будет разрабатываться конституция Автономной Республики Крым как крымскотатарской автономии, права крымских татар должны быть там прописаны. Там должен быть какой-то представительный орган, какое-то право вето, какое-то гарантированное представительство. Может быть, какие-то другие формы, я не специалист, я врач по образованию. Я просто люблю свою родину и свой народ, поэтому все время участвую в национальных движениях. Я не специалист, чтобы писать конституцию. Это должны делать профессионалы. Просто в этой конституции должны гарантироваться права крымских татар.

До возвращения, до деоккупации это будет дополнительный довод во взаимоотношениях с ЕС, США и другими партнерами. Когда Порошенко будет общаться с ними, он будет говорить, что мы сделали то-то и то-то. И готовы в будущем идти по этому пути. Это должно помочь в деле возвращения Крыма.

А как насчет создания правительства в изгнании?

– Что касается правительства в изгнании… Надо, чтобы какие-то структуры, например прокуратура, СБУ, какие-то консультативные службы, реально работали, может, есть смысл расположить их на территории Херсонской области. Такие структуры создавать надо. Например, создали прокуратуру, и она ведет какую-то деятельность, которая, может, и выглядит, как работа в стол, но это реальная работа. А создавать правительство в полном объеме с министрами сельского хозяйства, промышленности и так далее необходимости никакой нет.

В Херсонской области хотят создать службу, где будут оформлять необходимые документы переселенцам из Крыма. Как вы относитесь к этому?

– Эти внутренне перемещенные лица имеют массу проблем. Структуры, которые специально будут этими проблемами заниматься, создавать нужно. Но если нет угрозы жизни, то человеку лучше оставаться на родине.

Есть ли новая информация о пропавшем активисте Эрвине Ибрагимове?

– Нового, к сожалению, ничего нет, есть только один эпизод: документы, которые считались утерянными, нашли в том месте, где осталась его машина, как будто их туда кто-то подбросил.

А что за документы?

– Документы от автомобиля, трудовая книжка. Типа барсетка Эрвина Ибрагимова с этими документами внутри. И почему-то трудовая книжка – может, он предполагал трудоустроиться, я не знаю.

Полиция пока молчит, никаких сведений от нее нет?

– Во время встречи отца Эрвина и еще нескольких активистов с начальником ФСБ, начальником полиции и начальником следственного комитета Бахчисарайского района силовики сказали, что есть какие-то зацепки, но рассказывать они не имеют права. Сказали, что они занимаются этим.

Хотя среди крымских татар распространено мнение, что все похищения, и в том числе Эрвина Ибрагимова, не могут быть не связаны со спецслужбами.

Крымская власть хочет таким образом вас запугать или добивается, чтобы крымские татары выехали?

– Они не хотят, чтобы все уехали. Они хотят, чтобы активные выехали и не мешали им тут строить «русский мир». Их устроит, если все будут молчать. Да, они хотят нас запугать.

Крым становится все более тоталитарным, как при Сталине: постоянные обыски, задержания, исчезновения людей…

– Несколько дней назад было 18 мая – это день Депортации, день памяти жертв геноцида крымскотатарского народа, памяти погибших в результате Депортации. Нигде не дали разрешения на проведение массовых мероприятий – где-то обращались люди, а где-то нет, однако мероприятия прошли везде. Это говорит о том, что тотального страха среди крымскотатарского народа нет.

Кстати, об Эрвине Ибрагимове. В пятницу, когда его отец ходил на прием, о котором я рассказывал, собралось до 400 человек. Это притом, что мы митинг не объявляли. Просто люди, информируя друг друга, пришли к этому зданию, чтобы поддержать семью Эрвина и поинтересоваться его судьбой. Возле дома Эрвина собираются до нескольких сотен человек, и его отец рассказывает им последнюю информацию.

Они стараются акциями устрашения довести народ до какого-то оцепенения, но не получается.

Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону 1 июня рассматривал уголовное дело в отношении четырех крымских татар, которых обвиняют в терроризме и участии в организации Хизб-ут Тахрир. Почему обвиняемых решили судить в России? Крымские власти бояться чего-то или хотят еще больше запугать фигурантов дела, чтобы те пошли на сотрудничество с силовиками?

– Они не всех туда отвезли. Они поделены на группы. Больше года сидят в застенках четверо из Севастополя. С февраля – группа с Южного берега и Ялты, и с 12 мая сидят четыре человека из Бахчисарая.

Первую группу отправили на рассмотрение в суде в Ростовскую область. Ну, с одной стороны, видимо, близится дело к развязке по их понятиям, наверное, к приговору. С другой стороны, чтобы не было большого собрания людей: не могут же многие из Крыма в Ростов поехать, поедет несколько родственников, адвокаты и все. Чтобы не было резонанса.

И вторая их цель – это запугать: если вы активничаете, не замолчали, то вот так будем поступать – будем судить на территории РФ.

На днях Порошенко заявил, что мы вернули Савченко – вернем и Крым с Донбассом. На его слова сразу отреагировал Путин, сказав, что вопрос Крыма закрыт, и никто возвращать его не собирается.

– Сначала об этом сказал пресс-секретарь Песков, а потом Путин заявил, что к вопросу о Крыме они возвращаться не будут. Здесь задача Украины и мирового сообщества – заставить Россию вернуться к этому вопросу. И заставить Россию вернуться в Россию.

 

Элина Сулима

ФОТО: QHA

QHA