СИМФЕРОПОЛЬ (QHA) -

Адвокат Джемиль Темишев поделился своими мыслями относительно представительского органа крымских татар – Меджлиса. Он отметил, что Меджлис никогда не посягал на монополию в Крыму. Никогда крымские татары не занимались попранием чужих прав. Они просто не хотели, чтобы повторились события 1944 года, поэтому создали орган,который бы защищал их права и свободы. При этом они всегда мирно уживались с представителями других национальностей в Крыму.

Джемиль Мусаевич, ознакомившись с новыми материалами дела о запрете Меджлиса, Вы как адвокат увидели там что-то интересное?

– На прошлом заседании прокурором были приобщены к делу материалы – более 500 листов процессуальных документов и восемь дисков с видеозаписями. Дали время на ознакомление – семь суток. Если бы они сразу передали эти документы, то, конечно же, к этому судебному заседанию мы были бы готовы. Но передали только 7-го числа во второй половине дня. И фактически на ознакомление у нас осталось двое с половиной суток. Это 506 листов процессуальных документов, которые требуют внимательного, детального изучения, и восемь дисков с видеозаписями! Конечно, за такое время мы не смогли подготовиться. Именно этим объясняется то, что я заявил ходатайство о предоставлении дополнительного времени. Опять же, не по нашей вине было это упущение.

Суд посчитал, что мое ходатайство обосновано и подлежит удовлетворению. Прокурор не возражал, а представители Министерства юстиции также заявили аналогичное ходатайство.

Ранее на пяти-семи страницах, которые подала прокуратура по иску о запрете Меджлиса, были сведения о выступлениях Джемилева или Чубарова. Чем новые материалы отличаются от предыдущих?

– Это примерно то же самое. Я хочу напомнить, что Нариман Джелял дал расписку о неразглашении той информации, которая будет получена в результате ознакомления, поэтому я не хочу навредить своему клиенту.

Просто скажу, что это процессуальные документы. Например, постановление о возбуждении уголовного дела, постановление об избрании меры пресечения, ряд предупреждений, предостережений прокурора.

Ну, может для обывателя они имеют какое-то значение, но с точки зрения юриста, ни один из этих документов не устанавливает вину кого бы то ни было, ни Чубарова, ни Джемилева, ни Ленура Ислямова. Они являются промежуточными документами, которые фиксируют ход следствия на определенной стадии уголовного процесса. Ни одного документа судебного акта, вступившего в законную силу, свидетельствующего, что именно Меджлис как организация причастна к деятельности, которую могут приравнять к экстремистской деятельности, административным истцом представлено не было.

Я продолжаю изучать эти документы и сейчас, не изучив все, не могу окончательно сформулировать свое мнение. Однако пока что ничего особо интересного для себя я не нашел.

Сразу хочу отметить: о том, какими методами и какими способами мы будем защищаться, на чем будет строиться линия защиты, я говорить не стану и своему клиенту настоятельно советую об этом не говорить. Мы приготовили ряд, скажем так, процессуальных ловушек для нашего оппонента. В ходе судебного разбирательства, я думаю, вы насладитесь всеми подробностями.

Я не испытываю иллюзий по поводу результата данного судебного разбирательства. Я буду настаивать на том, чтобы суд разрешил видеофиксацию судебного процесса. Я хочу, чтобы все люди, независимо от их политических убеждений, национальной и религиозной принадлежности, хотя бы сами для себя ответили на вопрос: насколько объективным и справедливым было это судебное разбирательство и насколько законным является окончательный судебный акт.

Я не являюсь особым поклонником деятельности некоторых членов Меджлиса. Может быть, при нормальном развитии событий я бы позволил себе и критику в отношении некоторых из них. Но, к сожалению, я вижу, что сейчас эта организация находится в опале, в загоне. И вот эта несправедливость, которая творится в отношении организации или отдельных людей, представляет угрозу для всех жителей Крыма, независимо от того, являются ли они сторонниками либо противниками Меджлиса.

Та репрессивная система, которая формируется и поддерживается, может потом запросто сожрать и тех, кто считает себя частью этой системы.

Джемиль Мусаевич, сейчас нельзя записывать ход судебного заседания?

- В настоящие время суд не разрешил ходатайство о фиксации судебного процесса техническими средствами.

По Вашему мнению, они позволят снимать в зале суда или отклонят?

– По крайней мере, будем надеяться. Закон это позволяет. Тем более, ход судебного процесса фиксируется техническими средствами – это аудиозапись.

Вероятность того, что отклонят мое ходатайство, конечно, существует, но будем уже исходить из того, что произойдет. Будем решать проблемы по мере их возникновения.

Джемиль Мусаевич, почему Министерство юстиции фигурирует на стороне обвинения? Какова его роль в этом судебном процессе?

– Министерство юстиции не является истцом по данному делу. Просто в самом административном иске прокурор Поклонская указала его в качестве заинтересованного лица. То есть они изначально были указаны, и на первом заседании тоже присутствовали.

В чем проявляется интерес Министерства юстиции в этом судебном деле?

– Административный истец приравнивает Меджлис крымскотатарского народа к общественному объединению. И общественное объединение в силу федерального конституционного закона должно проходить регистрацию. Так считают наши оппоненты. Мы говорим о том, что Меджлис не является общественным объединением, не является общественной организацией, поэтому применять по отношению к Меджлису правила и нормы, регулирующие деятельность общественных объединений, нельзя.

У прокурора такая позиция: она считает Меджлис общественным объединением. Это право прокурора. Наше право – возражать и приводить свои доводы, опровержения.

Есть сведения, что зале заседания во время судебного процесса в основном присутствуют журналисты, которые представляют провластную позицию. А СМИ, имеющие противоположное мнение, туда не могут попасть. Так ли это?

– Я не знаю, представители каких средств массовой информации там присутствуют. Там достаточно много журналистов, ваших коллег, много камер. Но я не подхожу и персонально не интересуюсь, из какого они издания или с какого телеканала.

Но я предполагаю, что большинство, – это представители тех СМИ, которые освещают, скажем так, официальную версию происходящих событий.

Джемиль Мусаевич, бывшие украинские госслужащие, которые сейчас принимают участие в подобных процессах, не могли за такое короткое время выучить российское законодательство. Это же влияет на их профессионализм во время судебных заседаний?

– С моей стороны было бы некорректно давать оценку уровню профессионализма моих процессуальных оппонентов. Переходить на личности. Юридическое сообщество Крыма в целом находится в такой ситуации.

Ход судебного разбирательства покажет и уровень профессионализма. Главное – объективность и справедливость всех сторон. Я воздержусь от оценки профессионализма участников данного процесса.

Я так понимаю, суд открытый для всех граждан Крыма. Но, к сожалению, туда все же всех не пускают, включая членов Меджлиса. Почему?

– Я лично к этому отношусь нормально. Физически зал судебного заседания не может вместить всех. Я думаю, в этом не будет особого нарушения, если судьи не дадут возможности каждому присутствовать там.

Главное, чтобы за ходом судебного процесса могли следить все, кто пожелает. Достаточно просто разрешить видеофиксацию судебного процесса.

В прошлый и в этот раз перед судом было человек сто. Это пришли обычные люди, которым не все равно, что произойдет с этой организацией, с высшим представительным органом коренного народа Крыма. Естественно, в Верховном суде Крыма просто нет такого помещения, в котором могло бы поместиться сто зрителей.

Джемиль Мусаевич, каким образом Вам помогают представители правозащитной группы «Мемориал»?

– Они делятся с нами своим опытом, своими наработками. Мы благодарны всем, кто оказывает нам помощь. Даже просто приходит и выражает свою солидарность. Поверьте, это важно в такой непростой ситуации.

Российские коллеги открывают для себя много нового в этом судебном разбирательстве?

– Конечно. Дело в том, что в России подобных прецедентов не было. Не было ни одного судебного разбирательства, где предметом спора был запрет деятельности представительного органа коренного народа.

Речь шла о каких-то политических партиях, общественных объединениях, которых признавали экстремистскими и прекращали их деятельность. Но вот такой специфики, как в нашем деле, в российской судебной практике не было.

Джемиль Мусаевич, они Вам дают консультации и советы, как правильно выстроить линию защиты в этом деле?

– С Вашего позволения, я об этом не буду говорить. Защита заключается в том, что Меджлис не является общественной организацией. Поэтому применять к данному спору положение закона о противодействии экстремистской деятельности и закона об общественных объединениях нельзя.

Второй тезис, который я могу сказать сейчас, заключается в том, что деятельность Меджлиса никогда не была экстремистской. Меджлис всегда, с момента своего возникновения, боролся за защиту законных прав и интересов крымских татар. И не ставил своей целью унижение чести и достоинства или попрание законных прав и интересов других людей. Он не пропагандировал какую-то расовую или национальную ненависть. Не пропагандировал превосходство одного народа над другим.

Своей деятельностью он старался сделать все для того, чтобы последствия той трагедии, которая произошла в 44-м году, были преодолены. Чтобы те права народа, которые были нарушены, были восстановлены. Это топонимика, это статус крымскотатарского языка, это адекватная представительность в органах государственной власти, развитие образования и культуры.

Никто никогда не говорил, что нужно крымских татар поставить в привилегированное положение и дать им больше прав, чем представителям других национальностей. Об этом речь никогда не шла. Вот это я доказываю нашим оппонентам, и я надеюсь, что суд нас услышит.

Джемиль Мусаевич, Вы опытный юрист, имеете за спиной много судебных процессов. Как Вы оцениваете данный иск от крымской прокуратуры?

– Сам иск я считаю не то чтобы незаконным…Конечно, прокурор может обратиться с каким угодно иском, истолковать те или иные действия или события так, как он посчитает необходимым. Это его право.

Я считаю, что этот иск является необоснованным, и суд, надеюсь, даст адекватную оценку тем доказательствам, которыми наш процессуальный оппонент пытается обосновывать свои исковые требования. Обосновывать исковые требования в очень серьезном, резонансном деле набором предположений – это просто недопустимо.

Да, я думаю, что и судьи Верховного суда Крыма, и прокурор – наш процессуальный оппонент, – и представители массовой информации узнают очень многое о деятельности Меджлиса.

Я очень благодарен, в том числе и уважаемому прокурору, за то, что благодаря ее иску весь мир еще раз услышал о том, что такое Меджлис и что такое Курултай. Для организации это очень серьезная реклама.

Джемиль Мусаевич, а Вы не боялись браться за это дело?

– Боялся? Почему я должен бояться? Мы не нарушаем закон. Мы не делаем ничего противоправного, противозаконного. Поэтому адвокат не должен бояться.

Тогда не ту профессию нужно было выбирать.

Но ведь в Крыму нет закона как такового, и Вы, я думаю, столкнулись с этим уже не один раз.

– Делай, что должен, и будь, что будет.

Вы настроены бороться до конца?

– Да, конечно. Это моя принципиальная позиция: высший представительский орган коренного народа должен существовать. Я не разделяю взглядов отдельных членов Меджлиса, а может быть, в какой-то степени и всего этого органа. Но я считаю, что каждый человек имеет право высказывать свое мнение, и вот это право должно быть священным принципом, на который никто не смеет посягать.

Даже если я не согласен с этим мнением, даже если я считаю его ошибочным, я должен бороться за право человека высказать свое мнение. Потому что это право будет залогом и моей собственной безопасности. Моих свобод. Гарантией моего нормального, человеческого, цивилизованного, европейского будущего.

Джемиль Мусаевич, если все-таки будет проигран суд о запрете Меджлиса и его признают экстремистской организацией, что Вы как адвокат будете делать дальше?

– Сначала будет апелляция. Потом будет кассация. Вероятно, российские суды будут признавать деятельность Меджлиса незаконной, экстремистской, и судебные процессы будут проиграны. К этому склоняются 99% всех, кто как-то соприкасается с этой ситуацией. Никто не верит в правосудие, в то, что Меджлис сможет доказать свое право на существование в российском правовом поле. В российской действительности. В российском государстве. Конечно же, запрет Меджлиса откроет дорогу для персональных репрессий в отношении каждого деятельного члена этой организации.

А Вы будете подавать иск в ЕСПЧ?

– Ну конечно, мы будем использовать все законные методы защиты.

Элина Сулима

Фото: интернет

QHA