СИМФЕРОПОЛЬ (QHA) -

По сфабрикованным обвинениям оккупационные власти Крыма держат в застенках ФСБ неугодных крымских татар. Некоторые уголовные дела тянутся уже не первый год – возможно, именно потому, что доказательств вины нет.

О судебных делах и ситуации в Крыму в целом в интервью корреспонденту QHA рассказал адвокат Ильми Умерова Джемиль Темишев.

QHA: После принятия антитеррористического пакета Яровой российские власти будут еще сильнее закручивать гайки. Как этот закон может отобразиться на крымских татарах и уже начатых судебных процессах, где они фигурируют?

Джемиль Темишев: Пакет Яровой нарушает права не только крымских татар, но всего российского гражданского общества. Он ужесточит и усилит позиции представителей правоохранительных структур. Естественно, для адвокатуры остается еще меньше возможностей защищать своих клиентов.

Что касается Ильми Умерова, то изменения в законе не должны распространяться на те высказывания и те действия, которые обвиняемый совершил задолго до вступления в силу этого пакета законов. Я считаю, что в деле Ильми Умерова нет состава уголовного преступления. Мы об этом неоднократно говорили.

Государство – это конкретные лица, которые принимают решения и имеют властные полномочия. Вот они в очередной раз совершают очевидную глупость, причем по отношению к немолодому человеку, у которого очень серьезные проблемы со здоровьем. Пытаются ему вменить такое абсурдное обвинение.

Ильми Умеров не скрывает своих убеждений. Он не только член Меджлиса, он один из его руководителей. До этого он являлся украинским госслужащим. Проукраинских настроений он не скрывает, и это его право. При этом он никогда не призывал к каким-то активным действиям, направленным на изменение территориальной целостности РФ. Он не призывал на баррикады, не призывал захватывать здания, свергать существующую власть или создавать какие-то вооруженные формирования. Обвинять человека за его частное мнение – это просто абсурдно.

QHA: Тем не менее оккупационные власти Крыма обвиняют людей в действиях, которых они не совершали, скажем, как в случае с мусульманами, которых судят по делу о причастности к Хизб ут-Тахрир.

Д. Т.: Хизб ут-Тахрир, в моем понимании, является злом. Безусловно, это организация этаких фантастов, которые людей отрывают от действительности. Не нужно идти в госслужбу, не нужно принимать светский уклад жизни… Эту организацию можно обвинять в очень многих грехах, и я являюсь одним из ярых противников Хизб ут-Тахрир. Ее можно обвинять в чем угодно, но только не в террористических действиях. Ни один террористический акт не был совершен этой организацией. Они, возможно, там встречаются и рассуждают о том, как хорошо будет жить в едином халифате, как все друг к другу будут хорошо относиться, не будет несправедливости и преступлений. Это из области «простота хуже воровства». Однако эти люди не призывают брать в руки оружие и совершать какие-то насильственные действия.

Так получилось, что Россия включила Хизб ут-Тахрир в список террористических организаций. Но, принимая решение о возбуждении уголовного дела, привлечении людей к уголовной ответственности и назначении наказания, надо исходить не из того, является или не является человек членом этой организации, а из того, какую конкретную угрозу он представляет для общества и государства.

Я не могу говорить за всех - только за своего подзащитного Арсена Джеппарова. Это обычный парень, пахарь, у которого маленький ребенок. Молодой человек, не имеющий никакого отношения к терроризму. И что делает государство? Оно устраивает вот этот прессинг, провоцируя протестные настроения. Настраивая людей против государства, озлобляя их, можно получить в результате формирование действительно террористической организации.

Крымские татары очень миролюбивы и не склонны к насилию, но когда зажимают до конца, то происходит взрыв. С кем я ни встречаюсь, с кем ни общаюсь – я пытаюсь донести эту мысль. Но, к сожалению, государство ведет сейчас преступную и недальновидную политику.

QHA: Сейчас оккупационные власти в Крыму притихли. Как Вы считаете, это надолго или вскоре снова начнутся обыски, задержания и все прелести тоталитарного режима?

Д. Т.: Я не питаю никаких иллюзий. Задержания будут продолжаться. Тут прессинг идет не только в отношении крымских татар. Идет прессинг всех несогласных. Просто крымские татары защищаются более активно, более шумно.

Крымские татары, несмотря на свою малочисленность, противоречия и разногласия, являются одной большой семьей. Когда задерживали людей, которых подозревают к причастности к Хизб ут-Тахрир, на защиту стали даже их вчерашние критики, может, даже враги.

Яркий пример – Ахтем Чийгоз. До задержания к этому человеку относились, мягко говоря, неоднозначно. Кто-то им восхищался, кто-то его просто люто ненавидел. Когда же его закрыли, никто из его вчерашних критиков и недоброжелателей больше не говорил о нем плохо. У большинства к этому человеку простое сочувствие. А от сочувствия к симпатии и уважению – один шаг. Государство глупо себя ведет, пытаясь нейтрализовать неугодного человека. Именно такими действиями его делают одним из лидеров и поднимают его авторитет в глазах всего народа.

QHA: Уже лето подходит к концу, а судебные заседания по Чийгозу продолжаются, не принеся никаких результатов. Хотя в свое время Николай Полозов, адвокат Чийгоза, предположил, что летом из-за спада внимания к судебным процессам его могут посадить. Почему крымский суд всякий раз откладывает заседания и не принимает никакого решения?

Д. Т.: Суд принял решение о выделении уголовного дела в отношении всех подсудимых, кроме Ахтема Чийгоза. То есть дело Чийгоза, по логике судьи Сенько, будут рассматривать в Верховном суде Республики Крым, а всех остальных фигурантов – в Центральном районном суде г. Симферополя. Все, даже прокурор, обжаловали это решение. И на сегодняшний день непонятно как будет рассматриваться это дело.

Но сам Ахтем Чийгоз активно отстаивает свою правовую позицию, настаивает на своей невиновности. Вину не признают еще два фигуранта этого дела. Ведь каждый принимает решение для себя сам. Насколько верна и эффективна его линия защиты покажет время. Тем не менее, поведение Чийгоза не может не вызывать уважение.

QHA: Более того, на последнем судебном заседании суд разрешил Чийгозу участвовать в режиме видеоконференции, согласно приятому в 2014 году закону. Вероятно, они хотят подстраховаться, чтобы Ахтем не сказал ничего лишнего – теперь его могут в любой момент отключить. Зачем применять подобные методы к человеку, который ничего противозаконного не совершил?

Д. Т.: Это средневековье, где нет никакой состязательности в уголовном процессе. Где нет равных возможностей для защиты и обвинения. Нет возможности доказывать свою точку зрения и доносить до слушателей свои аргументы, свое видение происходящего и представлять доказательства, подтверждающие вину либо невиновность.

Многие люди не понимают, что эту репрессивную машину, которая сейчас формируется, не следует поддерживать молчанием и невмешательством. Эта репрессивная машина может уничтожить любого, в том числе и того, кто сегодня считает себя ее частью. Советское общество это проходило в 1937 году. И руководитель чисток, печальноизвестный Ежов, умер от пыток от рук своих же подчиненных в застенках своего же ведомства.

Поэтому несправедливость по отношению к народу представляет угрозу для всех, для каждого из нас.

Ко мне приходят знакомые, не крымские татары, и говорят: «Действительно это дело еще продолжается? Уже давным-давно нужно было все закрыть и продолжать жить». Не знаю почему, но власть оставляет вот такие раздражители для нас.

QHA: Чийгоза могут оправдать и закрыть дело или в РФ это уже невозможно?

Д. Т.: В нашей системе правосудия, в существующей правоприменительной практике, я сомневаюсь, что будет оправдательный приговор. Каким будет окончательный приговор, я сейчас не берусь судить. У Чийгоза своя линия защиты, а у моего подзащитного – другая.

QHA: А какая у Вас линия защиты вашего подзащитного Юнусова?

Д. Т.: Линия защиты Юнусова заключается в том, что мой подзащитный действительно был на этом митинге, принимал участие в митинге, применял насилие к противоположной стороне – это зафиксировано на видео. Юнусов согласен с квалификацией, он подтверждает, что приехал туда сам, по собственной инициативе. Им никто не руководил. Что там делал Чийгоз – он не знает. Отдавал ли он какие-то команды – ему тоже неизвестно. Эта линия защиты вызывает неоднозначную оценку у многих людей, в том числе и у Чийгоза. Но я считаю, что в данной ситуации такая линия защиты для моего подзащитного является наиболее правильной.

QHA: Могут ли ему уменьшить срок благодаря такой рискованной линии защиты?

Д. Т.: Санкция мтатьи, которая вменяется моему подзащитному, составляет от трех до восьми лет, как и всем, кто проходит по этой статье. Но вы уже знаете, что есть два приговора по аналогичным делам, в которых моим подзащитным назначили условные сроки. Я надеюсь, что хотя бы в отношении простых ребят, которые к политике никакого отношения не имеют, прокуратура и суд не будут принимать кровожадные меры и сажать их в тюрьму.

QHA: Насколько мне известно, некоторые из них пошли на сотрудничество со следствием, из-за чего им и дали условные сроки. В отличие от них, другие фигуранты дела «26 февраля» не идут на переговоры с силовиками – могут ли им поэтому дать наибольшую меру наказания, как Вы думаете?

Д. Т.: Вы, наверное, говорите о тех приговорах, о которых я упомянул. Я непосредственно принимал участие в этих уголовных делах. И сам слышал своими ушами и видел, что там было написано в протоколах. Сотрудничество в чем заключается? Эти ребята дали показания в отношении самих себя: "да, мы там были", "мы принимали участие", "мы раскаиваемся, что наносили удары" - и в таком же духе. Показаний в отношении других никто не давал. Никто не заявил, что видел там кого-то, не сказал, кто там руководил, кто наносил удары…

Есть много информации, которую в силу профессиональной этики я озвучить не могу.

Поверьте мне на слово: ситуация очень сложная и болезненная. К сожалению, нам приходится выбирать между злом и еще большим злом. Выбор небольшой. Может быть, то, что сделано, было злом, но я уверен, что мы смогли предотвратить большее зло.

QHA: Если Вы не против, вернемся к уголовному делу Ильми Умерова. Суд отказался закрыть уголовное дело Ильми-бея, которого обвиняют в сепаратистских высказываниях...

Д. Т.: Я думаю, будет подана апелляция на недавно вынесенное Киевским районным судом г.Симферополя постановления об отказе в удовлетворении жалобы на постановление следователя ФСБ о возбуждении уголовного дела.

Но я думаю, суд все-таки будет, и в суде будет рассматриваться по существу вопрос вины или невиновности Ильми Умерова.

QHA: На какой стадии сейчас досудебное следствие?

Д. Т.: В настоящее время идет предварительное расследование. Следствие собирает доказательства, подтверждающие версию о причастности Ильми Умерова к инкриминируемому ему преступлению. Назначен ряд экспертиз. Возможно, допрашивают свидетелей. Что конкретно делают следователи – я могу лишь предполагать. Я думаю, этот процесс будет очень интересным, очень показательным.

Как вы знаете, он отказался давать показания – это было наше совместное решение. Когда будет судебный процесс, тогда мы сформулируем свое видение и понимание происходящих событий, отношение к предъявленному обвинению.

QHA: Ильми Умеров также отказался проходить судебно-психиатрическую экспертизу, так как это плохо повлияет на его репутацию. Как следователи отнеслись к отказу?

Д. Т.: Я не рекомендовал отказываться от проведения такой экспертизы. Проведение экспертизы в данной ситуации является обычной практикой. Тем более у Ильми Умерова тяжелые заболевания, в том числе и болезнь Паркинсона. Подобные заболевания могут влиять, в том числе и на психическое состояние человека. Я, конечно, не сомневаюсь в его адекватности, но формально следователь эту экспертизу должен был провести. Но кроме меня есть и другие адвокаты, которые посчитали, что нужно отказаться от проведения этой экспертизы. Ильми Умеров выслушал разные позиции и сам принял решение.

QHA: К Вам часто обращаются за помощью крымские татары после несанкционированных обысков или отнятого бизнеса?

Д. Т.: Когда подобные ситуации происходят, я сразу говорю, что необходимо обжаловать действия силовиков и необходимо предавать огласке все факты нарушения. Но часто люди боятся. Некоторые, услышав мою реакцию и мои намерения, просто от меня уходят. Боятся, что я своей неуемной энергией могу их погубить. Они говорят: «Я к тебе хорошо отношусь, но вот это излишнее воинствовенность ни к чему». Возможно, они правы. Есть люди, которые хотят, чтобы я был их адвокатом, но при этом не было никакой огласки и все было в чисто процессуальном порядке. Они хотят, чтобы я работал исключительно как обычный крымский адвокат: не предавал огласке факты обысков или проведения каких-то следственных действий. Конечно, я связан своей профессиональной этикой и отношениями «клиент-адвокат» и вынужден руководствоваться, прежде всего, мнением своего клиента.

QHA: А много людей приходит к Вам за защитой?

Д. Т.: Достаточно много, чтобы говорить о том, что ситуация сейчас нездоровая.

QHA: Есть ли случаи запугивания или угрозы жизни крымских татар? Обращались ли к Вам по этому поводу?

Д. Т.: Нужно называть вещи своими именами. В России проживает очень много народов, и такой маленький народ как крымские татары сами по себе для государства не представляет никакой угрозы или особого интереса. Я не питаю никаких иллюзий, что мы кикие-то исключительные. Просто в сложившейся ситуации многие хотят использовать крымскотатарский народ в качестве разменной монеты. Вопрос заключается в том, что в России очень жестко пресекается любое инакомыслие, любая оппозиционность. А крымские татары не привыкли мыслить хором и жить в стойле. Именно по этому процент несогласных среди крымских татар больше, а соответственно и попадающих под прессинг, чем среди других жителей Крыма. Крымские татары более сплоченные и не боятся отстаивают свои интересы. Российская власть воспринимает крымских татар как оплот украинства в Крыму. Именно поэтому государство в присущей ему манере пытается нейтрализовать  подобную «угрозу».

Элина Сулима

ФОТО: интернет

QHA