КИЕВ (QHA) -

Усние Алиева 1938 года рождения - евпаторийская ногъайка. Ее мама до замужества жила в самой Евпатории по ул. Огородническая, и по сей день родительский дом стоит там. 

Усние родом из Буюк-Акточи Сакского района, ныне Гаршино. Она была младшей в семье, их было пять девочек, но самая младшая девочка умерла уже по прибытию в Узбекистан с Крыма от долгой болезни, когда ей было всего три года.

Женщина всю жизнь провела в тяжелом труде, больше 30 лет проработав на металлургическом заводе г.Чирчика. Она прошла путь от ученика, мастера и до заместителя начальника ОТК. Усние прожила очень активную жизнь, и даже возвращение семьи в Крым взяла на себя.

В  1991 году, приехав в Крым, она приобрела дом и добивалась от властей прописки, но тогда крымским татарам ее выдавать не хотели, и она полгода ждала тут разрешения. Потом переехала уже вся семья.

Усние, расскажите, пожалуйста, Ваши воспоминания об этом дне, который изменил Вашу жизнь?

- Это все происходило в 44 году. Моего отца забрали в трудовую армию, мы остались одни с анашкой. (Анашка – мама, крымскотат. – ред.). Всего нас в семье было пятеро детей. Мне было тогда 6 лет. Старшей сестре было 18 лет, второй – 14 лет, а самой младшей сестре на то время едва исполнилось полтора года. 

В 1944 году 18 мая, я помню, правда, смутно, все почему-то плакали и суетились. Моя младшая сестренка сильно болела, и поэтому мама никак не могла собраться. То ли за ребенком пыталась следить, чтоб взять как-то себя в руки.

Нашей  семье дали всего десять или пятнадцать минут, наверное. Солдат, который нашу семью выселял, был добрым человеком и видел, что мы все маленькие, и поэтому пожалел нашу маму, которая никак не может собраться и понять, что происходит. Он подошел к ней и говорит: "Вы будете ехать долго, возьмите муку с собой".  Анашка растерялась и даже мешок не смогла найти.

Тогда солдат сам пошел в сарай, нашел мешок и насыпал туда килограмм муки. Сестры мои были более-менее взрослые. Они взяли с собой швейную машинку, сепаратор, небольшой чемодан турецких платков, одежду, теплые пальто, то есть, все, что представляло малейшую ценность.

Шум поезда и маленькое окошко в нем  

У нас в центре была небольшая площадка, туда все складывали свои вещи. А потом, помню, как в вагоне ехали, и поезд отстукивал колесами. Помню, резкие остановки, гудок, торможение, такой шум был. Вся наша семья на второй полке разместилась.

Там в нем было крохотное окошко, через которое я пыталась что-то рассмотреть. Этот момент мне запомнился очень хорошо.

А сколько Вы ехали?

- Этого уже не вспомню, но мама говорила, что около месяца были в пути. Приехали примерно в июне, уже было очень жарко на улице. На карте мы увидели, как было обозначено "Голодная степь". Это была глинисто-солончаковая пустыня в Средней Азии, Узбекистан. Там нас завезли в бараки.

Один барак был на две или три семьи, примерно. Окон и дверей не было, а пол был земляной и очень холодный. Чтобы хоть как-то согреться, все вещи, которые были с собой – все постелили.

Примерно через месяц после приезда моя маленькая сестричка Мева умерла, потому что болела всю дорогу. А когда нас привезли в эти бараки, там не было никакой канализации, воды питьевой тоже не было, а во дворе просто была вырытая яма, и там вода зеленая и баламутная, а вокруг нее мухи летают.  

Люди не догадывались ее кипятить и потом у многих началась дизентерия и малярия, многие просто умирали наповал, мы не успевали хоронить всех, и это было очень жуткое зрелище.

Из наших родственников у нас умерла мамина сестра, папина сводная сестра. Мой дедушка по отцовской линии женился на женщине. У нее была дочь, родной брат и сын. Дочь не выдержала этих мучений и умерла.  

А отец с Вами был все это время?

- Нет, он был в Саратове. А умер, кажется, в 45-м году.

Что было дальше?

- Нам нечего было носить, одежды практически не было, и еды тоже. Помню, у меня было платье из парашюта. Из-за нехватки питьевой воды и нормальной еды у меня начал пухнуть живот. Он был очень большим, и заполнял почти все платье, которое я носила.  

Люди решались на побег?

- Да. Моя старшая сестра без разрешения выехала в Чирчик, это город в Ташкентской области Республики Узбекистан. В то время даже на километр нельзя было никуда уходить, и каждый месяц взрослые и совершеннолетние ходили в комендатуру и отмечались, что находятся на территории поселения.

Через некоторое время комендатура узнала, что моя сестра не ходит "на отметку", увидели, что ее нет. В отместку, анашку стали сажать в комнату, которая находилась при комендатуре. Пытав ее, они хотели узнать, куда сестра выехала. Конечно, она никому ничего не рассказала, а на ночь маму отпускали обратно к своим детям.

Попытка сбежать всей семьей

- Однажды моя мама подпольно договорилась с кем-то, кому-то заплатила, чтобы выехать с Байауты в Чирчик. Заплатила деньги связному, а тот, в свою очередь, договорился с шофером, и нас довезли до Мерзачуля (это центр Байауты), сколько точно мы были в пути, я не помню. Днем мы лежали в этой грузовой машине, нас накрывали одеялом, мы ведь скрытно ехали, а на ночь нас открывали. Примерно сутки ехали.

Для того, чтобы были хоть какие-то деньги, мы продали швейную машину, сепаратор и все, что имело малейшую ценность. Шубы, теплые пальто, платки турецкие, все это меняли на продукты, рис, когда в Байауте год прожили.

В Чирчике нашу семью, тех, кто остался, приютили родственники. Там Асийту, сестру мою, посадили на два месяца в тюрьму за то, что она без разрешения выехала, но позже отпустили. Она устроилась почтальоном на местную почту. Заведующая в почтовом отделении была очень доброй и хорошей женщиной, и когда из Германии приехал ее муж, офицер, а они выехали в другую квартиру, они нам в подарок оставили свою комнату. Так мы и стали там жить. 

Алена Скачко

ФОТО: интернет

QHA