СИМФЕРОПОЛЬ (QHA) -

Николай Полозов известен по ряду громких дел. Он выступал адвокатом не только Надежды Савченко, но и Марии Алехиной, одной из участниц Pussy Riot. Также у него уже есть опыт защиты крымских татар, ведь сейчас он защищает в суде Ахтема Чийгоза, а совсем недавно был адвокатом у Хайсера Джемилева.

Адвокат Надежды Савченко отметил, что Россия катится вниз по наклонной, уничтожая все права и свободы своих граждан. В РФ делают все, чтобы люди боялись выражать собственное мнение.

Полозов рассказал QHA о судебных процессах, которые он ведет.

Николай, расскажите, пожалуйста, о фейковом письме Петра Порошенко для Надежды Савченко.

– Не секрет, что в последние дни шла массовая, массированная поддержка Надежды Савченко. Не только в Украине, но и практически по всему миру – в Европе, США, Южной Америке, Австралии. Безусловно, Москву от этого корежит. Сыграла роль и реакция Савченко в суде во время последнего слова. Все это, безусловно, не могло остаться без внимания Кремля.

Путин чувствует себя уязвленным. И это письмо – по сути, спецоперация российских спецслужб дя дискредитации как самой Савченко, так и ее адвокатов и, безусловно, администрации президента Порошенко.

Суть заключается в следующем. Некие пранкеры – люди, которые разыгрывают по телефону, представляясь кем-то другим, – позвонили к генеральному консулу Украины в Ростове-на-Дону и сказали, что они из администрации президента и им срочно нужен телефон Марка Фейгина для того, чтобы что-то передать для Надежды Савченко. Консул перезвонил Фейгину и сказал, что ему сейчас будут звонить из администрации. И, собственно, дал им номер Марка. Они позвонили, все так же представились – вот письмо от Петра Алексеевича, передайте его, пожалуйста, Надежде.

Неправильно утверждать, что именно это письмо повлияло на принятие ею решения о прекращении голодовки. Поскольку в результате массовых акций мы получаем вал различных писем с просьбами прекратить голодовку, с пожеланиями для Надежды от совершенно простых людей из разных уголков мира. Мы собрали много таких писем, распечатали, и вместе с этим письмом было все передано Надежде.

Надежда – такой человек, который, честно говоря, не реагирует серьезно на призывы политиков, статусных лиц. В ходе голодовки уже много кто обращался с призывом прекратить ее. А вот на пожелания простых людей она реагирует и, увидев тот уровень поддержки, который ей оказывают по всему миру, она приняла такое решение.

Поэтому даже если это псевдописьмо имело какое-то значение – это была такая вишенка на торте.

Но в результате Надежда Савченко прекратила сухую голодовку.

– Я хочу отметить, что вся эта спецоперация была проведена, но конечная цель Путина не достигнута. Получилось, что он переиграл сам себя. Змея укусила себя за хвост. И мы получили такой вот неожиданный результат, как прекращение Надеждой Савченко сухой голодовки. Ведь совершенно очевидно, что 11 дней до суда она вряд ли в таком режиме смогла бы протянуть. Скорее всего, к ней бы применяли меры принудительного кормления, или она бы вообще умерла. На сухой голодовке в организме может наступить критический момент, когда один за другим отказывают внутренние органы. Так что замечательно, что так произошло. И в эфире одной из радиостанций я заочно пообщался с одним из этих пранкеров и даже поблагодарил его за то, что они провели такую роботу. То, что удалось сделать им, не удалось сделать нам.

Здоровье Надежды Савченко за последнее время ухудшилось. В каком она сейчас состоянии?

– Что касается ее состояния, мы не врачи и не можем его оценить.

Но совершенно очевидно, невооруженным глазом видно, что Надежде хуже, чем было. Проблема в том, что она к себе российских медиков не подпускает. То есть максимум, что они могут сделать, – это померять температуру и давление. А украинских медиков не пускает к ней российская власть. Консулы добивались у суда разрешения, и формально было отказано по той причине, что якобы судьи удалились для вынесения приговора Надежде Савченко. Это было бы правдой, если бы в суде было три судьи. Но судей больше, и любой судья, который был свободен, мог выписать такое разрешение. Совершенно очевидно, что решение транслировалось из Москвы.

Позже министр иностранных дел Лавров раскрыл все карты и сказал, что, дескать, врачей к Савченко не пускают потому, что она плохо себя вела на суде. Понятно, что Лавров не может принимать таких решений и воздействовать на суд, тем более что его ведомство постоянно упрекает то американцев, то европейцев, что они пытаются влиять на российский суд. Совершенно очевидно, что это мнение его патронов.

И очевидно, что жест, который Надежда Савченко показала на суде, попал точно в яблочко.

А как вообще может государственный чиновник влиять на решение судьей? Ведь суд должен быть независим от любого влияния извне, особенно власти страны. Где же независимое правосудие?

– Действительно, суд должен быть независимым. Но поскольку мы находимся в Российской Федерации, здесь все не так, как должно быть, а так, как есть. И никакого независимого суда нет. В деле Надежды Савченко, равно как и в прочих политических делах, будь то дело «26 февраля» или любое другое, нет никакого суда. Есть декорации, есть персонажи, которые сидят в мантиях, которые что-то там пишут, но все ключевые решения им передают по телефону из Москвы.

Лавров просто невольно раскрыл карты, сказав, что никакого суда нет. Видно, реакция боса была настолько суровой, что он был вынужден это сказать. Все, что происходит, – это некрасиво и грубо сработанный спектакль.

Николай, Вы не являетесь адвокатом в этом деле. Сейчас юридическую помощь оказывают представитель Меджлиса Джемиль Темишев, также подключились Ваши российские коллеги из «Мемориала». Но как правозащитник и юрист – как Вы оцениваете судебный процесс о запрете Меджлиса? И каковы будут итоги?

– Совершенно очевидно, что это продолжение политики Кремля на полуострове после аннексии. Задача – выдавить наиболее пассионарное население, что им удается делать. Прежде всего они запретили въезд в Крым лидерам крымскотатарского народа – это Мустафа Джемилев и Рефат Чубаров. А остальных они пытаются запугать. Запугать так, чтобы люди боялись выходить из своих домов. Поэтому признание Меджлиса экстремистской организацией вполне укладывается в эту логику. Дальше все будет очень просто: суда нет – как им скажут, так они и сделают.

Всех так или иначе причастных к работе Меджлиса можно будет назвать экстремистами и, следовательно, их преследовать, плющить, выдавливать и так далее.

И я, безусловно, связываю возвращение дела «26 февраля» в прокуратуру именно с этой атакой на Меджлис. Они усилят обвинение как Ахтему Чийгозу, так и остальным. Они туда добавят экстремизм. То есть это будут не просто какие-то массовые беспорядки. Это будет заранее спланированная экстремистская деятельность против государственных основ РФ. Я вижу конструкцию примерно такой. Не хотелось бы, конечно, пророчествовать, но я слишком долго занимаюсь политическими делами, и все эти, скажем так, экзерсисы власти видны далеко вперед.

Члены Меджлиса уже имели возможность ознакомиться с материалами дела. Там более 650 страниц, 10 DVD-дисков. И они говорят, что там намешано все: запрет на въезд Джемилеву и Чубарову, выступление в «Униан», деятельность Ленура Ислямова, который не является членом Меджлиса. Будет ли суд в России заниматься тем, чтобы анализировать это дело с правовой точки зрения, или это будет прерогативой европейского суда?

– Мы сейчас живем при таком режиме, что все, что не является властью, последовательно уничтожается, запрещается, закрывается. Не так давно в России был принят закон об иностранных агентах, в результате любые некоммерческие организации очень жестко попадают в сферу ответственности Кремля либо просто уничтожаются и закрываются.

Случай с Меджлисом вряд ли будет иметь в России серьезное продолжение, поскольку как такового правозащитного движения там не осталось. Осталось несколько, скажем так, правозащитных кластеров, которые пытаются что-то в этих условиях делать. Хотя реальных возможностей у них никаких нет.

Я считаю, что, безусловно, транслировать все эти нарушения, проводить комиссии и так далее надо на Западе. Это единственный путь, как можно воздействовать на Кремль. Потому что изнутри победить путинский режим невозможно. Пока он сам не рассыплется. Он слишком силен, агрессивен. Он опирается на плотную работу спецслужб, МВД и так далее.

Активность – это опять же риск. Подвергать людей риску не стоит. Те же комиссии, обсуждения нарушений необходимо проводить за пределами Российской Федерации и тех территорий, которые она считает своими.

Николай, решение о продлении ареста Чийгозу вынесено незаконно. Ни Вас, ни самого Ахтема Чийгоза не поставили в известность. Какова ситуация с его делом на данный момент?

– В крымском верховном суде есть бывшая украинская судья Редько, она вынесла постановление о назначении судебного заседания для рассмотрения решения судебной коллегии о возвращении дела прокурору. Судья взяла и в произвольном порядке вписала: а вот этим трем – еще трое суток. Такое российский суд и российская конституция не позволяют. Мало того – это не позволяет европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод. Юридически эта бумага ничего не стоит.

Даже если мы берем за основу, хотя опять-таки это спорно, российскую юрисдикцию и те судебные решения, которыми продлевалось содержание под стражей Ахтему Чийгозу и остальным... Ему был продлен срок до 8 марта. Поскольку до 8 марта этот срок никак не продлевался на судебном заседании, есть постановление конституционного суда РФ, согласно которому продлевать меру пресечения можно только на заседании при личном участии самого подсудимого и его адвоката. Если этого не произошло – в тексте решения конституционного суда написано прямо: нужно отпускать немедленно. Этого сделано не было. Почему? Потому что законов о деле «26 февраля» ровно столько, сколько в деле Савченко – ноль. И Чийгоз, и Дегерменджи, и Асанов удерживаются здесь как заложники. Политические заложники путинского режима.

Мы узнали об этом еще до истечения срока, но ничего не говорили заранее, потому что все равно не могли на выходных провести судебное заседание, привести государственного адвоката и Ахтема. И сейчас это нарушение есть. Им это нарушение никуда не скрыть. Понятно, что это не приведет к немедленному освобождению Чийгоза, как это было бы в любой нормальной стране, где есть суд. Тем ни менее, это работа на будущее для ЕСПЧЕ. И в конечном счете, для того политического давления, которое в конце концов приведет к решению вопроса об освобождении как Ахтема Чийгоза, так и остальных заложников.

По Вашему мнению, как можно проводить такие абсурдные судебные процессы по Чийгозу, Савченко? Ведь митинг 26 февраля проходил еще, когда Крым принадлежал Украине.

– Я на это смотрю как на абсолютный юридический беспредел, который позволяет себе человек, засидевшийся во власти. На секундочку, 17 лет – это все-таки большой срок. И можно, что называется, потерять представление о реальности.

Я уже сталкивался с этим в прошлом году. Я защищал сына Мустафы Джемилева Хайсера, которого обвиняли в России в преступлении, совершенном в 2013 году. Задолго до того, как Крым оспаривался вообще кем-либо. И вменяемое ему преступление произошло здесь, на территории Крыма. Ни российские граждане не пострадали, ни интересы Российской Федерации. Между тем, его судил российский суд. И только благодаря суду присяжных удалось избежать для него меры наказания в виде пожизненного лишения свободы, на чем настаивали прокуроры. Это счастливое стечение обстоятельств, что Хайсер выходит на свободу в этом году.

Что касается 2014 года, там ситуация осложняется тем, что среди потерпевших есть как минимум два гражданина Российской Федерации. Соответственно статье 12 Уголовного кодекса РФ, если даже за рубежом иностранный гражданин совершил преступление в отношении гражданина РФ, то этот иностранный гражданин может быть привлечен к уголовной ответственности на территории России. По этой статье они судят Савченко, которая сама не пересекала границы РФ, и хотя она в принципе не причастна к чей-либо гибели, но формальное основание обвинения — вот это положение статьи.

Кроме того, не стоит забывать, что 5 мая 2014 года, вскоре после так называемого референдума, был принят закон №91, по которому те уголовные дела, которые были возбуждены еще правоохранительными органами Украины на территории Крыма, признаются и передаются в российскую прокуратуру и российское следствие. Было возбуждено два дела по факту гибели двух граждан Украины в результате событий 26 февраля. Причем дело было закрыто еще украинскими правоохранительными органами. Но а что мешало Поклонской потом взять и поднять эти материалы, ссылаясь на эту норму закона?!

Я вообще считаю дикой ситуацию, при которой коллаборационисты, бывшие граждане Украины, бывшие судьи, бывшие прокуроры, которые приносили присягу этой стране, осуществили предательство, нарушили присягу и теперь судят патриотов, которые выступают за то, что Крым – часть Украины. На мой взгляд, это абсолютный абсурд.

Напоминает Питеновскую Францию, где вишистский режим также судил патриотов. Там все закончилось быстро. А сколько это продлится здесь – большой вопрос.

Что Вы можете сказать людям, которые находятся в Украине? Что они должны делать, чтобы отстоять Меджлис?

– Ну, прежде всего, не надо терять веры. В истории были моменты, когда врагами захватывались территории и создавались правительства в изгнании. Тот же де Голль, который потом вернулся во Францию и стал президентом. Есть примеры, когда какую-то махину действительно не было возможно сразу победить. Но не надо отчаиваться, главное – продолжать бороться за то, во что веришь.

В российских тюрьмах практически узаконены пытки. О чем идет речь?

– Речь идет о принятии Государственной Думой закона, согласно которому сотрудники федеральной службы, которые осуществляют администрирование и контроль пенитенциарных учреждений, вправе теперь применять насилие в отношении заключенных по совершенно ничтожным поводам. В России в правозащитной среде этот закон назвали законом о садистах.

На мой взгляд, это продолжение практики принятия совершенно неконституционных законов нынешним созывом Государственной Думы. Это такой ответ власти на выступление оппозиции в 11-12-м годах. И это укладывается в общую логику путинского режима. То есть все ужесточается, укореняется, и жизнь приводится к такому тоталитарному строю. Сейчас мы пока живем в авторитарной системе, но в тоже время укрепление спецслужб и карательных органов, существенное урезание прав граждан и общественных организаций, свидетельствует о том, что все-таки мы катимся по наклонной.

Вы консультировались с Савченко по поводу того, браться ли за дело Чийгоза?

– Да, безусловно, я разговаривал с ней. Поскольку на тот момент дело Савченко было не завершено, как и сейчас, мне необходимо было знать ее мнение. Готова ли она отпустить меня и предоставить мне возможность заниматься еще одним делом или ей требуется моя помощь в полном объеме. Она, естественно, согласилась, поскольку она человек очень отзывчивый и понимает, что такое сидеть в тюрьме по придуманным обстоятельствам, будучи похищенной. Что такое быть заложником. И сейчас у них сложилось даже такое заочное общение: Ахтем Чийгоз передал письмо Надежде Савченко. Она написала ему ответ.

По Вашему мнению, сколько времени будет длиться суд над Чийгозом?

– Прогнозировать это очень сложно. Потому что суд остановлен. И дело сейчас вернется к прокурору. А судебное заседание – это такая игра, чтобы показать, что прокурор отдельно, а суд отдельно.

Но все же, в этом году суд может вынести приговор Чийгозу, или дело «26 февраля» будут затягивать?

– Видите, было принято другое принципиальное решение – о разгроме Меджлиса, признании его экстремистской организацией. И, соответственно, произошло переконфигурирование других сопряженных с ним дел. Прежде всего, дела «26 февраля» – в сторону ужесточения.

Я думаю, во многом на это повлияла достаточно жесткая позиция крымских татар по отношению к Российской Федерации, блокада Крыма, энергоблокада и прочие вещи. То есть режим Путина продолжает мстить, мучая заложников.

Поэтому сказать, сколько продлится это дело, сложно. Сейчас его вернут на доследование. Они могут расследовать месяцев пять или шесть. Предсказать это невозможно. Может быть, если это дело будет длиться год-два, то в конечном счете Ахтем и другие выйдут на свободу. Было бы несправедливо, если бы все эти люди остались в статусе заложников и дальше. Чтобы их осудили, куда-то отправили, как это происходит с Сенцовым. Нам надо жестко бороться, чтобы этого не произошло.

Гаяна Юксель, Элини Сулима

Фото: интернет

QHA