КИЕВ (QHA) -

Адвокат Николай Полозов в интервью QHA рассказал о том, как проходит рассмотрение дела зампредседателя Меджлиса крымскотатарского народа Ахтема Чийгоза, об условиях его содержания в СИЗО, а также о тонкостях судебных заседаний, уже вошедших в традицию.

Николай, расскажите, пожалуйста, о ходе дела заместителя председателя Меджлиса крымскотатарского народа Ахтема Чийгоза.

– Судебный процесс продолжается, сейчас доказательства представляет сторона обвинения, уже допрошены практически все потерпевшие, осталось только шесть человек допросить, и большая часть свидетелей обвинения – из 78 допрошено более 50 человек. Хочу отметить, что из более ста допрошенных стороны обвинения никто не дал прямые обвинительные показания против Чийгоза. В лучшем случае – они его там видели: он стоял с Чубаровым рядом, а один сказал, что размахивал руками.

И только один свидетель обвинения по имени Эйваз Умеров дал показания, в которых прямо обвиняет Чийгоза в различного рода действиях – якобы Ахтем Чийгоз выстраивал цепочку из крымских татар и говорил им на крымскотатарском языке «бас» и «ур» (дави и бей). Это, безусловно, является ложью.

В ходе допроса Эйваза Умерова выяснилось, что он испытывает неприязнь как к Чийгозу, так и к лидерам крымских татар Мустафе Джемилеву и Рефату Чубарову, а также к выборному органу крымскотатарского народа – Меджлису. Также удалось выяснить, что Эйваз Умеров вел оппозиционную Меджлису политическую деятельность вместе с Русланом Бальбеком – известным коллаборационистом, предателем, который в настоящее время является депутатом Госдумы РФ.

Несмотря на то, что эти показания – сплошная ложь, они являются таким себе спасательным кругом для суда, ведь очень сложно вынести обвинительный приговор, когда нет обвинительных показаний. А какого-то другого приговора они вынести не могут – не потому что Чийгоз в чем-то замешан или что-то совершал, а потому что суда в России нет. Есть постановка и заранее предопределенный вариант. Обвинительный приговор – это неизбежно.

Как скоро вынесут приговор, если большая часть свидетелей и потерпевших допрошена?

– Сейчас идет представление доказательств стороной обвинения. Но к материалам дела приобщены и видеодоказательства, которые также будут просматриваться судом. Только после этого начнется представление доказательств стороной защиты. Следователь допустил в дело только 12 свидетелей защиты. Но согласно российскому законодательству, если свидетель пришел на заседание, то суд обязан его допросить.

Я сейчас в Крыму провожу большую работу, формирую «pull» свидетелей защиты, количество которых должно быть паритетным тому, которое представляет сторона обвинения. Это будет несколько десятков человек, которые присутствовали как 26 февраля под зданием Верховного Совета в Симферополе, так и 25 числа на заседании Меджлиса, где принималось решение о проведении мирного митинга. И я надеюсь, что суд все-таки допустит этих свидетелей к даче показаний, хотя от российской власти можно ожидать чего угодно.

Эти люди не опасаются давать такие показания?

– Дело это абсолютно добровольное. Люди, которые согласились быть свидетелями, осознают, что после дачи показаний они будут находиться в группе риска. Ахтем Чийгоз сидит там не просто как Ахтем Чийгоз, который что-то совершил. Он сидит там за весь народ, потому что дело 26 февраля – это не дело против Ахтема Чийгоза, Али Асанова или Мустафы Дегерменджи. Это дело победивших на текущий момент оккупантов против патриотов Украины – крымских татар. И свидетели защиты, которые будут приходить, будут отстаивать те идеалы, те взгляды, которые отстаивает Ахтем Чийгоз уже почти два года, находясь в камере Симферопольского СИЗО.

Одним из свидетелей обвинения является Сергей Аксенов. Как будет проходить его допрос?

– Он указан в списке лиц, которые подлежат обязательному вызову в суд. Я думаю, что его допрос должен состояться в каком-то ближайшем будущем.

Но я не думаю, что он придет в суд лично. Дело в том, что российский уголовно-процессуальный кодекс позволяет проводить дистанционный допрос свидетелей по видеосвязи. Так же, как Чийгоз может присутствовать по видеосвязи, так и свидетеля из любого российского суда можно допросить по видеосвязи. Поэтому в целях собственной безопасности Аксенов вряд ли приедет непосредственно на заседание. Он придет в какой-то другой суд и устроит нам телемост.

Думаю, что Аксенов давать показаний против Чйигоза не будет. Ему нужно показать себя таким благородным, импозантным. Чтобы давать показания против Чийгоза, есть другие – такие предатели, как Эйваз Умеров, а также засекреченные свидетели. Им этого будет достаточно.

Каждый день к залу суда приходит много людей, чтобы поддержать Ахтема Чийгоза. Как сложилась эта традиция?

– К сожалению, большинство из них – это люди среднего и пожилого возраста, ветераны крымскотатарского национального движения. Молодежи мало, но я думаю, что молодежь будет подтягиваться за старшим поколением и тоже выражать поддержку своим соотечественникам, которые преследуются российскими властями. Ситуация и правда очень интересная: люди приезжают, привозят еду, и это уже стало такой доброй традицией, которая показывает общность народа. Это очень важно и Ахтему Чийгозу, который находится в следственном изоляторе и видит людей максимум на мониторе по видеосвязи. Эта поддержка дает силы ему, Али Асанову, Мустафе Дегерменджи и многим другим узникам Кремля, которых незаконно удерживают в тюрьмах.

Вы посещаете Ахтема Чийгоза в следственном изоляторе. Какие там условия содержания? Есть ли контроль при Вашем общении с ним?

– Общение с адвокатом проходит конфиденциально. Чийгоз видит всего двух людей – свою супругу, которая является защитником в его деле, и меня как адвоката. Иногда приходит мой коллега Александр Лисовой. Мы общаемся в специальном следственном кабинете, куда Ахтема Чийгоза выводят. В камеру я попасть не могу.

Вообще в России есть такая структура, как общественные наблюдательные комиссии, которые имеют право заходить в камеры, смотреть условия содержания. В Крыму таких наблюдательных комиссий нет.

Со слов Чийгоза, он содержится в камере еще с одним человеком, которого недавно привезли, тоже гражданин Украины. Какого-то давления на него не оказывается, никто его не пытает. Но сам по себе факт нахождения в четырех стенах на протяжении двух лет – это очень тяжело. И только вот эти судебные процессы, когда его выводят в специальный кабинет, оборудованный видеосвязью, где он хотя бы может услышать своих соотечественников, почувствовать их поддержку – дают ему силы.

Беседовала Медине Аединова

QHA