СИМФЕРОПОЛЬ/АКЪМЕСДЖИТ (QHA) -

Информационное агентство QHA публикует отрывки из стенограммы заседания суда над Ахтемом Чийгозом 21 сентября в Симферополе.  

Свидетель Владимир Леонтьев, которого так называемые правоохранительные органы Крыма попросили назваться потерпевшим, на вопрос защиты, виновен ли Ахтем Чийгоз в смерти его жены 26 февраля 2014 года, ответил:

– Чийгоза я первый раз увидел вот здесь. До этого не слышал и не видел его. Потом уже в газете прочитал, что он в Бахчисарае там… Но увидел только здесь.

Также Леонтьев заявил, что не связывает гибель своей супруги Корневой с действиями Чийгоза.

Напомним, Ахтем Чийгоз не присутствует на заседаниях суда из-за дискриминационной нормы о дистанционном участии подсудимого в судебном процессе первой инстанции, несмотря на попытку адвоката Полозова заявить согласованное с Чийгозом ходатайство о его доставлении в зал суда, поскольку «видео-конференц-связь накладывает существенные ограничения на право его доступа к правосудию, состязательность в судебном процессе».

Стенограмма аудиозаписи судебного заседания по делу Ахтема Чийгоза 21 сентября 2016 года (г. Симферополь)

Судья: Добрый день! Прошу всех садиться. Судебное заседание объявляется открытым. Продолжается слушание уголовного дела в отношении Ахтема Чийгоза. Секретарь, доложите, кто у нас присутствует.

Секретарь: Уважаемый суд, на судебном заседании присутствуют: прокурор, судья, потерпевший Баранов Сергей Николаевич, также потерпевший Леонтьев, защитники Аблялимова и Полозов. Участие господина Чийгоза обеспечено с использованием систем видео-конференц-связи.

Судья: У нас на судебном заседании присутствуют потерпевшие Леонтьев и Баранов. Я прошу потерпевших встать: встаньте, пожалуйста. Вам как потерпевшим разъясняется, что данное уголовное дело слушается Верховным судом Республики Крым в составе судебной коллегии: судьи – Зинькова, Козырев, Крючкова, с участием государственного прокурора Анастасии Супряги. Защитник адвокат Полозова и защитник адвокат Аблялимова. С участием подсудимого Чийгоза… Леонтьев Владимир Ильич, Вы суду доверяете?

Леонтьев: Наверное. Как я могу суду не доверять?

Судья: Доверяете или не доверяете?

Леонтьев: Да, доверяю

Судья: Баранов Александр Николаевич, доверяете суду?

Баранов: Да, доверяю.

Судья: Зачитаю Ваши права. Вы как потерпевший, согласно статье, можете отказаться свидетельствовать против самого себя, своей супруги... Вам ясны Ваши права?

Леонтьев: Права ясны. Только хочется узнать – с какой стороны я потерпевший?

Судья: Статус потерпевшего был предоставлен в ходе предварительного расследования, и сейчас дело рассматривается в суде. Сейчас мы приглашаем Вас в качестве потерпевшего для того, чтобы выяснить… Вам ясны Ваши права?

Леонтьев: Ясны.

Судья: Есть какие-то заявления по существу?

Леонтьев: Нет.

Судья: Баранов, Вам права ясны?

Баранов: Да, ясны.

Судья: Потерпевший, проходите сюда. Смотрите, вверху от вас – видеосвязь с подсудимым. Чтобы он вас слышал, говорите в микрофон. Уточните вашу фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

Леонтьев: Леонтьев Владимир Ильич, 4 июня 1946 года, Оренбургская область, село Покровка.

Судья: Вы работаете или пенсионер?

Леонтьев: Пенсионер.

Судья: Место жительства есть?

Леонтьев: Есть.

Судья: Вы допрашиваетесь судом как потерпевший и несете ответственность за дачу ложных показаний. Вам понятно?

Леонтьев: Понятно.

Судья: Прежде чем приступить к вопросам, нам надо выяснить Ваше отношение к господину Чийгозу. Знакомы ли Вы или не знакомы с подсудимым Ахтемом Чийгозом, и если знакомы, то в каких Вы с ним отношениях?

Леонтьев: Нет, мы не знакомы с ним.

Судья: Поводы и основания для оговора у Вас есть?

Леонтьев: Отношений у нас никаких нет. 26-го – не видел и не знаю. И вроде на площадь со стороны смотрел, но не видел его там.

Судья: Вам вопросы поочередно будут задавать прокурор и защитники. Прошу, Ваши вопросы.

Прокурор: Владимир Ильич, 26 февраля 2014 года Вы присутствовали перед зданием Верховного Совета Республики Крым?

Леонтьев: Перед зданием нет. Где памятник Радонежскому напротив, где идет дорога и тротуар, мы здесь стояли напротив памятника. Сзади было человек шесть, наверное, максимум восемь. Там выступали и кричали женщины: не ходите сюда, вас тут задавят.

Прокурор: А сколько вас было и с кем Вы были?

Леонтьев: Мы были втроем. У нас товарищ был из Днепропетровска. Он, я и моя жена. Мы зашли со стороны Горького…

Прокурор: Если смотреть на здание Совета, вы были справа или слева?

Леонтьев: Если смотреть на здание, то справа. Ну, памятник Радонежскому, за дорогой на тротуаре. Там еще жигуленок стоял темно-синий, и я, когда уходил, говорил им, чтобы они никуда от него не отходили, чтобы я их видел. Темно-синий  я буду видеть.

Прокурор: Вы для чего в тот день туда пришли?

Леонтьев: Думаю, надо пойти хоть пройтись. Вокруг прошлись, потом я их оставил и сказал: «Я пойду посмотрю, что там». Зашел со стороны церкви, где детская площадка, и смотрю  там татары шабутят. Женщины стоят спокойно и тихо. Где-то шабутят там возле главного входа. И все, я повернулся и ушел.

Прокурор: Сколько времени тогда было?

Леонтьев: По времени – не могу сказать. Где-то 16 часов. Потому что, когда это все случилось, я тогда не нашел их и позвонил…

Прокурор: Вы звонили другу или супруге?

Леонтьев: Да, супругу я нашел уже в шестой горбольнице. По телефону уже дозвонились люди. У меня мало того что телефон украли, так еще и супругу в больницу забрали.

Прокурор: А вам из больницы позвонили?

Леонтьев: Да, я четыре раза звонил – было не доступно. Гудок шел, но она трубку не брала. Потом мужской голос ответил: «Вы кто?» А я спрашиваю: «У вас откуда телефон?»

Прокурор: Телефон Вашей супруги?

Леонтьев: Да. Врач сказал: «Она здесь, в шестой больнице, в реанимации». Светлая и седая женщина, и ее надо опознать. У меня мысль, что телефон украли и подсунули кому-то. Ладно, думаю поеду, посмотрю. Поворачиваюсь, а тут этот наш товарищ третий стоит. Говорю: «Сань, вы куда делись?» А он отвечает: «Да ты знаешь, она сказала, что ноги замерзли, пойдем, мол, прогуляемся». А я ему: «Вы, что в сторону вокзала пошли, что я вас не мог найти?» А он мне: «Нет, она сказала  давай пойдем туда, и мы поднялись за шлагбаум. Я не настаивал и сам вперед пошел, а потом, когда все началось, я задом-задом, и ее потерял».

Прокурор: А что началось?

Леонтьев: Что началось... Привезли два автобуса молодчиков, и там биты готовы были. У них все было.

Прокурор: Это Ваш товарищ рассказал?

Леонтьев: Нет, этот товарищ ничего не рассказывал.

Прокурор: А откуда у Вас такая информация? Или Вы сами видели автобус?

Леонтьев: Автобус я видел. Когда заходили – видел. Мы тогда стояли и не думали, что так все обернется. Но фактов нет. Я не могу сказать.

Прокурор: Вашу супругу звали Корнева Валентина Даниловна?

Леонтьев: Да.

Прокурор: Вы поехали в больницу?

Леонтьев: Да. Приехал в больницу, а главврач в реанимацию не пускает: «Сейчас, подождите, – говорит, – ее вывезут из реанимации, и вы ее опознаете». Это было около шести вечера. Два часа шла операция и в двадцать минут восьмого она умерла. Ее вывозят, а главврач говорит: «Вы знаете, вот там тумбы стояли, и их на нее свалили». Я думаю: если тумбу уронить  на женщину, то от нее лепешка останется. Но она, однако, целая. Ладно, операция прошла, и я жду ответа. Спускается врач молодой. Я спрашиваю у врача: «Как там операция, заканчиваете?» Он говорит: «Да, заканчиваем. У нее черепно-мозговая травма, и она в сознание так и не приходила. Но это не проблема – у нее четыре ребра сломаны. Искусственное дыхание и аппарат подключили – это тоже не проблема. Селезенка разорвана – ее удалили. Печень разорвана – зашили. Берцовая кость сломана – это не считается. Но это не главное. Два раза останавливалось сердце, и мы ее реанимировали, а третий раз мы уже ничего сделать не смогли. Мы Вам соболезнуем».

Чийгоз: Примите наши соболезнования тоже.

Прокурор: В тот день, когда Вы наблюдали группу людей, что происходило возле здания?

Леонтьев: Я никого не наблюдал.

Прокурор: Когда за танком обошли и женщин видели?

Леонтьев: Нет, это я обошел, когда прошел в сторону детской площадки. Все абсолютно было тихо. Женщины-татарки тоже стояли спокойно. Говорили, что татары шабутят, но нет, все было тихо и спокойно.

Прокурор: Может, видели какие-то волнения?

Леонтьев: Нет, не видел, чтобы они шумели. Между ними был проход – дорожка, и они как-то сдерживали друг друга. Кричали, ругались между собой.

Прокурор: Между кем был проход?

Леонтьев: Между татарами и русским единством.

Прокурор: Спасибо, вопросов больше нет.

Полозов: Примите мои соболезнования. Скажите, пожалуйста, Вы не упомянули: Ваша супруга до этого болела?

Леонтьев: Нет, она не болела. Просто два дня или три у нее цвет лица был серый, желтый, коричневый. У художников такого цвета нет. Она стала пассивная, а ведь раньше  то кроссворды разгадывает, то телевизор посмотрит, то почитает, а тут может просто лечь и лежать. Я ей предложил вечером пойти на улицу подышать свежим воздухом. У нас собачка Бимчик, и я ей предложил погулять с ним, и она согласилась. Она начала собираться и сказала, что передумала – не хочет никуда идти.  

Полозов: Скажите, в каком возрасте она была?

Леонтьев: С 46-го года, ей 67 лет.

Полозов: Помимо Вашего товарища из Днепропетровска  как его звали?..

Леонтьев: Мельников Александр.

Полозов: С вами, Вы сказали, был еще один человек?

Леонтьев: Нет, третий он был. Мы просто пошли утром. У нас там, на улице, афганец живет так называемый мне просто интересно было, что там афганцы делают. Мы как раз телевизор включили, а там представление. И мне стало интересно, что там афганцы делают.

Полозов: Там что-то происходило?

Леонтьев: Нет, просто включили телевизор, а там народ собирается. И мне стало интересно, что он там делает. Как себя ведут афганцы. А мадам говорит: «Давай я с тобой пойду тоже». Думаю, хоть пойдет свежим воздухом подышит и прогуляется. Говорю: «Ну, тогда давай троллейбусом поедем». Нет, решили идти пешком. Через Горького и по всему городу прошлись.

Полозов: Вместе с товарищем?

Леонтьев: Да, он тоже захотел пойти.

Полозов: На тот день гражданство Ваше и супруги к какому государству относилось? Вы были гражданами РФ или Украины?

Леонтьев: В Хохляндии жили.

Полозов: Паспорта у вас были украинские?

Леонтьев: Естественно. Потом я на русский поменял, а у нее так и остался украинский.  

Полозов: С какой стороны вы подошли к зданию Совета?

Леонтьев: Мы подошли со стороны Горького. Где памятник Радонежскому сейчас стоит возле троллейбусной остановки. Там как раз идет тротуар, и на дороге жигуленок стоял.

Полозов: С той стороны Вы уже видели, что там собираются люди, какое-то движение?

Леонтьев: Там шумели. Бутылки летели с водой.

Полозов: Это было прямо возле Совета?

Леонтьев: Издалека было видно, и хорошо было видно.

Полозов: А кто в кого бутылки кидал, было видно?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Я так до конца и не понял причину, почему вы разделились? Что произошло, что Вы остались, а Ваша супруга с товарищем пошли дальше?

Леонтьев: Я их оставил. А сам пошел посмотреть афганца со стороны танка и детской площадки. Я обошел и говорил, что там тишина и покой, а когда вернулся, то их уже не было, и я не знал, в чем дело.

Полозов: Вы сказали, что там были женщины-татарки, которые стояли тихо?

Леонтьев: Это возле детской площадки.

Полозов: А вообще то, что вы видели,  это было собрание людей с общими интересами или они высказывали какие-то противоположные взгляды?

Леонтьев: Там шумели и кричали, Русское единство и татары были. Но между ними всегда держалась строгая дистанция. Так, что можно было свободно пройти. Без проблем. Это, может, было проблемно возле входа. Они там шумят, кричат, галдят. А здесь все спокойно и тихо.

Полозов: А сотрудников милиции Вы там наблюдали?

Леонтьев: Не обращал внимания. Не видел.

Полозов: Какие-то рамки были: металлоискатели, пункты досмотра? Вы что-нибудь такое видели? 

Леонтьев: Ничего такого.

Полозов: Вы сказали, что пытались дозвониться супруге – это было до того, как Вы Мельникова нашли?

Леонтьев: Я начал звонить – его не было. Ну как это так. Если ушли могли бы позвонить. И четыре раза набираю ее номер, а он недоступен. Бывает такое, что она забывала дома телефон, когда мы выходили куда-нибудь. Но недоступен – такого не может быть. Опять набираю. И вдруг пошел гудок, но трубку не берет. Потом я еще набирал.

Полозов: Ваша супруга по характеру каким человеком была? Можете ее описать?

Леонтьев: Она была абсолютно спокойной. Отличной хозяйкой и замечательным человеком. Прекрасная мать. Плохого сказать ничего не могу. Что говорить, если мы много лет на океанских судах ходили в море. На рыболовецком судне…

Полозов: То есть вы работали вместе?

Леонтьев: Вместе ходили: Марокко, Мавритания, Аргентина, Йемен – все что угодно.

Полозов: Скажите, пожалуйста, когда Вы нашли Мельника, кроме того, что Вы сказали прокурору, еще какие-то подробности он Вам сообщил?

Леонтьев: Нет, он ничего не говорил.

Полозов: А как он выглядел? Может, был растерянным?

Леонтьев: Очень. Он еще в крупных очках. Прямо как заяц зашел на меня. Поэтому то, что он рассказал, вызвало у меня сомнение. Что-то он не то говорит.

Полозов: То есть Вы его словам до сих пор не доверяете?

Леонтьев: Не доверяю и не верю, потому что не человек он, раз смог женщину бросить, а сам сбежал. Извините.

Полозов: Скажите, Вам известно, через какие действия произошло это трагическое событие с Вашей женой?

Леонтьев: У меня нет фактов, только предположения. У младшей дочери дети живут в Москве, она пошла к Красновой – она общается с ней, потому что младшему сынишке делали операцию на сердце. А та его посмотрела и сказала, что все хорошо. И я пришел и сказал ей: «Вот с мамой такое случилось». Она сказала: «Да, я вижу. Ее били два молодых человека 17 и 20 лет, один подошел сзади и слева направо ударил битой по голове (черепно-мозговая травма), пока она оседала, второй спереди подошел, справа налево, и селезенку порвал, потом слева направо печень порвал. Опять справа налево – четыре ребра сломал. И последний удар нанес – и берцовую кость сломал».

Полозов: Это ваши предположения?

Леонтьев: Я не могу сказать, что это так. Не знаю… Но я верю больше врачам, чем нашим следственным органам.

Полозов: Но у нас, к сожалению, по процессу предположения и догадки не могут быть положены в основу, поэтому нас интересуют только факты. Что касается фактов, вам Мельников сказал, с какой стороны от Верховного Совета они подошли к этим митингующим? Если стоять лицом к Верховному Совету, то с какой стороны?

Леонтьев: Возле памятника Радонежскому там сейчас шлагбаум стоит, мы оттуда поднялись, но она осталась внизу, а я пошел дальше. Это все, что я могу сказать.

Полозов: Но сами Вы этого не видели?

Леонтьев: Да нет, меня ж не было. Когда я пришел, то не нашел их.

Полозов: Ясно. Скажите, пожалуйста, Вы в этот день насколько близко подходили к Верховному Совету?

Леонтьев: Я не подходил туда.

Полозов: Наиболее близко в метрах?

Леонтьев: В метрах? Это если за шлагбаум подняться, ну где-то так.

Полозов: Метров 100-200?

Леонтьев: 50-100 метров – это уже в Верховный Совет зайдешь. Нет, я прямо вот здесь внизу был. Прямо туда не заходил.

Полозов: Вы видели  в здании окна горели, кто-то там находился?

Леонтьев: Нет, не видел.

Полозов: Не видели.

Леонтьев: Просто видел, что там автопилот летал, ну, этот самолетик...

Полозов: Вы имеете в виду дрон?                                                                                                

Леонтьев: Он дрон называется? Я ж не знаю. Да, он летал. И на крыше вроде там… Предположение  я не видел. Внимания не обращал.

Полозов: Скажите, кареты скорой помощи Вы наблюдали там?

Леонтьев: Когда я прошел в сторону детской площадки и обратно потом возвращался, то, по-моему, две машины скорой помощи стояли здесь со стороны танков на повороте. И на одной скорой – смотрю, вроде бы женщина лежит. Думаю подойти и просто посмотреть, что там с ней случилось, но я пошел на место, где их оставил, а их там нет. Я так думаю, это, видимо, была она.

Полозов: Ясно. А Мельников Вам сообщал, в какое приблизительно время он потерял из виду Вашу жену?

Леонтьев: Нет, по времени не говорили. Я с ним не общался и до сих пор знать не хочу.

Полозов: Понимаю. Когда Вам позвонил врач из шестой городской больницы, Вы упомянули, что это было 18-18:20, я правильно записал?

Леонтьев: Где-то так. Может, где-то чуть раньше, я уже не помню.

Полозов: В тот момент, когда он Вам позвонил, уже проводилась какая-то операция?

Леонтьев: Нет, он сказал, что это реанимация шестой горбольницы, и вам необходимо ее опознать. И как раз этот Мельников появился. Я ему говорю: «Пошли». И мы вместе туда пошли, в шестую горбольницу. Главврач как раз был на первом этаже возле реанимации. Я ему говорю: «Где ее посмотреть можно?» А мне врач ответил: «Подождите, ее сейчас вывезут. Вам туда нельзя в реанимацию». Минут 15, наверное, прошло и ее вывозят – да, это она.

Полозов: В тот момент, когда ее вывезли, она уже была мертва?

Леонтьев: Нет, еще жива была, ее везли на операцию. Она без сознания была.

Полозов: Операция продолжалась около двух часов?

Леонтьев: Сейчас скажу... Где-то часа два.

Полозов: То есть погибла она приблизительно около восьми вечера?

Леонтьев: 20 минут восьмого.

Полозов: Хорошо. Скажите, пожалуйста, одежда, в которой она была, соответствует той одежде, в которой выходила из дома?

Леонтьев: Ее одежда была, и причем одежда была чистой.

Полозов: Чистой?

Леонтьев: Хотя следствие говорит, что ее замяли там и затоптали, но следов не было одежда была чистой.

Полозов: У Вашей супруги какие-то конфликты и недоброжелатели были?

Леонтьев: Нет. Не было такого. Нас жизнь так побила, что конфликты – это просто мелочь.

Полозов: Я понимаю. Скажите, когда Вы смотрели по телевизору видео, что это было – какая-то трансляция событий, которые происходили возле Верховного Совета? Репортаж?

Леонтьев: Вероятно, только все началось.

Полозов: А что вообще должно было происходить в этот день возле Верховного Совета, Вам в тот момент известно было?

Леонтьев: Нет, соседи говорили, что там что-то собирается. У нас вообще не было такой привычки ходить на такие мероприятия.

Полозов: То есть ни Вы, ни Ваша супруга ранее не ходили на такие митинги?

Леонтьев: Нет. Просто я пошел из-за того, чтобы она немножко прогулялась.

Полозов: Понимаю. Хорошо. У меня несколько вопросов касательно, возможно, известных Вам сведений по обвинению в отношении моего подзащитного. Вы сказали, что не видели его в этот день?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Но, возможно, Вам что-то известно. Я попрошу ответить. Скажите, Вам что-либо известно о разработке Чийгозом преступного плана по организации массовых беспорядков?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Что-либо о возложении на Чийгоза функции по подысканию лиц для организации массовых беспорядков известно?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Что-либо известно о подыскании методов и орудий для применения насилия в массовых беспорядках?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Что-либо о перемещениях Чийгоза у Верховного Совета и требовании на русском от участников о вытеснении с территории их оппонентов  известно что-то?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Неизвестно. О требовании применения насилия путем избиения и создание давки  известно?

Леонтьев: Нет.

Полозов: Неизвестно. О действиях Чийгоза голосом и жестами для применения насилия? 

Леонтьев: Я не видел.

Полозов: У меня нет вопросов.

Судья: Подсудимый Чийгоз, Ваши вопросы потерпевшему Леонтьеву. Есть вопросы?

Чийгоз: Да, есть.

Судья: Пожалуйста.

Чийгоз: Вы считаете меня виновным в смерти своей супруги?

Судья: Вопрос снимается потому, что носит оценочный характер. Следующий вопрос.

Полозов: Известно ли Вам и какое Ваше отношение…

Чийгоз: Скажите, Владимир Ильич, Вы суть поняли?

Судья: Вопрос по сути задавайте.

Полозов: Скажите, пожалуйста, Вам известно что-либо о причастности Чийгоза к гибели Вашей супруги? Если известно, то что Вы можете сказать и какое Ваше отношение?

Леонтьев: Чийгоза я первый раз увидел вот здесь. До этого не слышал и не видел. Потом уже в газете прочитал, что он в Бахчисарае там… Но увидел только здесь.

Полозов: Вы связываете личность Чийгоза с гибелью Вашей супруги каким-либо образом?

Леонтьев: Нет.

Чийгоз: У меня к Вам последний вопрос. Я как бы вынужден Вам его задать. Вы сказали, что Вы стояли на нижней дороге, если я Вас правильно понял, возле Верховной Рады Крыма, перед шлагбаумом через дорогу на тротуаре?

Леонтьев: Да.

Чийгоз: То есть впереди Вас стояли митингующие?

Леонтьев: Через дорогу, там дальше были.

Чийгоз: Это был митинг участников Русского единства?

Леонтьев: Да-да. Со стороны Русского единства.

Чийгоз: Скажите, вот эти два автобуса, которые подъехали с молодыми людьми с битами, подъехали со стороны митингующих Русского единства?

Леонтьев: Этого я не могу сказать. Там автобусов было много, и когда проходили  мимо – видели, что молодые люди сидели. Мало ли кто там сидел.

Чийгоз: Это имеются в виду автобусы там, где Вы подошли?

Леонтьев: В основном со стороны Горького там стояли. Их было 5-6 автобусов. И люди разные со всех сторон приезжали.

Чийгоз: Это там, где дальше располагался митинг Русского мира?

Леонтьев: Со стороны другой улицы. Со стороны Горького. А сюда надо еще идти.

Чийгоз: Хорошо. Скажите, участники митинга крымских татар располагались со стороны Пушкина, да? Со стороны танка Вы их видели?

Леонтьев: За танком со стороны детской площадки.

Пропала видео-конференц-связь с Чийгозом. Находящиеся в зале суда видели и слышали его, а он их – нет.

Чийгоз: Да, уже вижу и слышу.

Судья: У Вас пропала связь?

Чийгоз: Да.

Судья: Ваши вопросы потерпевшему.

Чийгоз: Вы сказали, что Вы общались возле танка с крымскими татарами?

Леонтьев: Не общался, а видел их. Я проходил, где толпа была и шабутела, а женщины рядом были, и все спокойно было. Я  ни с кем не  общался.

Чийгоз: Какую-то агрессию по отношению к Вам они проявляли?

Леонтьев: Женщины стояли, как и стояли. Какая может быть агрессия. Нет, конечно.

Чийгоз: Все, спасибо.

Судья: Аблялимова, у Вас есть вопросы?

Аблелимова: Нет вопросов.

Судья: А у Вас, Полозов?

Полозов: Не имеется.

Судья: Вы ходатайствуете перед судом о том, чтобы Вас освободили от дальнейшего участия в последующих судебных заседаниях?

Леонтьев: Вы знаете, я был бы очень признателен, если бы Вы освободили меня. Эта нервотрепка каждый раз…

Судья: Освобождаем по Вашему ходатайству. Единственное, что суд обязан выяснить,  Вашу позицию как потерпевшего в случае признания подсудимого Чийгоза виновным в совершении инкриминируемого преступления. Он обвиняется в организации массовых беспорядков. Ваше, так сказать, мнение о наказании? Связываете или не связываете его с лишением свободы? Это Ваша позиция как потерпевшего.

Леонтьев: Моя позиция – я был там в стороне. Скажу откровенно. Ничего этого не видел. После всего, что случилось, я поехал в больницу. Как я могу сказать, что он там делал, если я его не видел?

Судья: Если суд будет решать о мере его наказания, Вы считаете, что решение суда должно быть связано или не связано с лишением свободы? Или чтобы суд сам разбирался с мерой наказании?

Леонтьев: Суд разберется.

Судья: Понятно. Вы освобождаетесь от дальнейших судебных заседаний. Прокурор, есть возражения?

Прокурор: Не возражаю.

Судья: Полозов, есть возражения?

Полозов: Не имею возражений.

Чийгоз: Не имею.

Судья: Аблялимова, есть возражения?

Аблялимова: Нет.

Судья: Освободить потерпевшего Леонтьева от дальнейшего участия по данному делу, только в случае необходимости он может быть вызван повторно. Потерпевший, можете быть свободным.

QHA