СИМФЕРОПОЛЬ (QHA) -

Судебный процесс о запрете Меджлиса и объявлении его экстремистской организацией начался с предъявления прокуратурой тонны материалов, в которых, по большому счету, содержится информация, почерпнутая из телепрограмм и интернета. Все доводы обвинения строятся на том, что Меджлис – это общественная организация, хотя уже неоднократно подчеркивалось, что она таковой не является.

Давно известно, что суда в России нет. Все процессы над украинскими политзаключенными с юридической точки зрения напоминают фарс. С этим столкнулся и первый заместитель главы Меджлиса крымскотатарского народа НариманДжелял.

Нариман-бей, Вы ознакомились хотя бы частично с новыми материалами, которые занимают более 500 страниц?

– Ознакомиться-то мы ознакомились. Время, которое мы потребовали предоставить на суде 10 марта, нам нужно не столько для ознакомления, сколько для выработки позиции. Потому что, согласно законодательству, мы имеем право выступить против приобщения тех или иных документов к иску. Там есть несколько материалов, несколько файлов, которые непонятно для чего присутствуют.

Например, на одном из дисков есть запись программы «Гравитация» на телеканале ATR, сделанная, насколько я помню, в 2014 году, где участвует мой коллега АхтемЧийгоз. Это была полуторачасовая программа, и нигде – ни на дисках, ни на каких-то других носителях – не говорится о том, о чем в ней шла речь.

Именно для того, чтобы правильно подойти и разобраться в этом, нам понадобилось время. Тем более что с аналогичным ходатайством выступила еще одна заинтересованная сторона – это представители крымского Минюста, которые тоже попросили и копии документов, и время на ознакомление с ними.

В результате суд, особо не споря, единогласно принял решение еще раз перенести судебное заседание на неделю.

Нариман-бей, почему Минюст выступил на стороне обвинения, какие у него мотивы в этом деле?

– Я вообще не знаю, зачем там еще одна сторона – Минюст. Я думаю, что это инициатива прокуратуры. Согласно иску, прокуратура считает Меджлис общественной организацией. Она делает упор на то, что мы незарегистрированная организация, и якобы отсюда проистекает некая вина.

На самом деле, как мы уже неоднократно говорили, Меджлис не является общественной организацией – это представительский орган, который действует на основании международного права. Как в украинском, так и в российском законодательстве существуют огромные пробелы касательно реализации права коренного народа на свои представительские институты, призывающие государство идти на сотрудничество и консультироваться с подобными структурами.

В Киеве мы видим, что эти пробелы хоть и не быстро, но восполняются. Происходит активное консультирование с Меджлисом крымскотатарского народа. В России же избрали другой путь – подавление, прямой запрет и объявление экстремистской организацией.

Но любой более-менее грамотный гражданин, открыв закон об общественных объединениях, может легко убедиться, что общественные объединения в РФ не принуждаются к регистрации. Так что этот аргумент прокуратуры безоснователен и носит спекулятивный характер.

Вы с ДжемилемТемишевым уже разработали новую линию защиты, исходя из материалов, недавно прикрепленных к этому делу?

– В принципе, все наши тезисы, которые работали с самого начала, остаются и будут нами использоваться для защиты наших интересов, для защиты представительского органа крымских татар. Мы будем оттачивать те инструменты, которые уже наработали.

Но самое главное – наша позиция будет заключаться в доказывании того, что Меджлис не является общественной организацией. А соответственно, данный иск направлен не по адресу. Весь иск строится на том, что мы –общественная организация, якобы что-то нарушающая, откуда и проистекают все остальные вещи.

Я должен отметить, что мы не питаем никаких иллюзий по этому поводу. Мы четко понимаем, что решение о запрете Меджлиса будет приниматься не в зале судебных заседаний и не в прокуратуре, а в других кабинетах. А действия прокуратуры и суда призваны придать этому решению некое подобие законности.

Ознакомившись с материалами, я уверен, что ни о какой законности и правосудии в данном случае и речи быть не может. Потому что иск в таком виде, в каком он есть, во-первых – не по адресу, а во-вторых – трудно доказуем с точки зрения закона. Там намешано много разных индивидуальных претензий, и все это пытаются повесить на Меджлис. Но что поделать– таковы сегодняреалии в Крыму.

Нариман-бей, появились ли в деле новые имена членов Меджлиса крымскотатарского народа, кроме его лидеров Мустафы Джемилева и Рефата Чубарова?

–Есть видеозапись конференции в Украинском кризисном медиацентре, сентябрьской, если я не ошибаюсь, где Рефат Чубаров, Мустафа Джемилев и ЛенурИслямов презентовали гражданскую блокаду Крыма. В принципе, все эти видео общедоступны, они есть в интернете. Есть и несколько бумаг – это процессуальные документы касательно возбуждения уголовных дел. В частности, в отношении Рефата Чубарова, Мустафы Джемилева и ЛенураИслямова, также по делам «26 февраля» и «3 мая», по блокаде Крыма. Вот такой набор документов нам предоставили. И, видимо, учитывая, что в них есть фамилии сотрудников крымских правоохранительных органов, с меня взяли подписку о том, чтобы я не разглашал содержания этих документов. Но я считаю, что хотя бы назвать их я имею право.

Каким образом они могут приобщать документы о ЛенуреИслямовек судебному процессу, если он не член Меджлиса?

– В том-то и дело, что в самом иске и в документах, которые к нему прилагаются, употребляются такие фразы как «сторонники Меджлиса», «представители Меджлиса». То есть это формулировки, которые использует правоохранители в своих внутренних записках, оперативных сводках и так далее.

А прокуратура, не знаю, по какой причине, вносит подобные рабочие формулировки в административный иск, который должен формулироваться на основе существующего законодательства. Этого я не понимаю.

Нигде не представлены доказательства, что, например, Эскандер Набиев, чей приговор также прилагается, является сторонником Меджлиса.

Очень много условностей, создающих состояние мутной воды, в которой можно ловить рыбу.

Нариман-бей, принимают ли участие в судебном процессе о запрете Меджлиса в качестве судей или прокуроров бывшие украинские госслужащие?

– Большинство прокуроров и судей – это бывшие украинские госслужащие, которые изменили присяге. И сегодня судят нас за то, что мы выступаем за сохранение территориальной целостности Украины. Видимо, у них своя мотивация.

Честно говоря, мне жалко этих людей. Мы сильны тем, что на нашей стороне правда, что мы не обманываем никого, не лицемерим, исповедуем те ценности, о которых говорили всегда, и продолжаем отстаивать их.

Таково сегодняшнее государство – те законы, которые гарантируют права людей, не особо блюдутся, а те нормы законов, которые позволяют наказывать людей, активно применяются. Все говорит о том, что мы живем в государстве, которое можно назвать репрессивным.

Если суд будет проигран, по Вашему мнению, какова будет дальнейшая судьба Меджлиса крымскотатарского народа как представительского органа?

–Если Меджлис крымскотатарского народа, как мы и ожидаем, будет запрещен,а тем более объявлен экстремистской организацией, – это открывает поле для дальнейшихрепрессий. И в первую очередь, в отношении людей, которые входят в систему Курултай – Меджлис. Уже неоднократно говорилось, что это около двух с половиной тысяч людей по всему Крыму. Главным образом, члены Меджлиса.

Это как в ситуации с «Хизбут-Тахрир», когда люди были вдруг схвачены и объявлены террористами, им инкриминируется участие в запрещенной организации, а четверо из них уже содержатся в СИЗО. Ничто не мешает при желании прокуратуры или ФСБ принять репрессивные меры в отношении тех или иных членов Меджлиса.

Меджлис как таковой будет продолжать работу. Как вы знаете, часть членов Меджлиса, включая его председателя Рефата Чубарова и лидера крымскотатарского народа Мустафу Джемилева, находятся вне Крыма. Они проживают на свободной территории и занимаются той важной политической составляющей деятельности Меджлиса, которой всегда занимались, – международной деятельностью. И сегодня в рамках Меджлиса вырабатываются определенные решения и процедуры на тот случай, если все-таки запрет вступит в силу.

Что касается ситуации в Крыму, она не катастрофическая. Наша деятельность уже ограничена теми или иными мерами правоохранителей и местных властей. Наши права нам не дают реализовывать. Например, право на свободное выражение своего мнения, на свободное собрание, на свободу слова и так далее.

Мы сегодня сами сознательно ограничили свою деятельность. Особенно по вопросам образования, национальной идентификации, культуры. И, конечно, это информационная правозащитная деятельность.

В принципе, несмотря на запреты, те члены Меджлиса, которые считают себя ответственными, даже в рамках гражданской активности будут продолжать эту работу и отстаивать интересы своих соотечественников. То есть запрет Меджлиса на нашу деятельность не повлияет.

Другое дело – это непосредственно уголовное преследование, которое уже физически не позволит людям проявлять активность или вообще вынудит покинуть Крым. Я не исключаю такой ситуации, когда люди из опасения за собственную безопасность вынуждены будут прекратить всякую гражданскую активность. Сегодня в Крыму такое случается повсеместно.

Вам не кажется, что ситуация постоянно повторяется: как только Крым становится русским – сразу начинается дискриминация крымских татар?

– Мне эта ситуация больше напоминает первую аннексию – это конец XVIII века, когда не было прямых решений,но были приняты те или иные меры. Были созданы определенные условия, которые заставили крымских татар массово покинуть территорию Крыма, переселиться в Румынию, Турцию, другие страны.

Прямых запретов и документов не было. Казалось бы – чего бояться? Но на самом деле происходило обезземеливание.Людей лишали определенных возможностей, и они покидали родные края.

Сегодня происходит нечто подобное. Только в данном случае ситуация имеет не столько экономический, сколько политический и гражданскийхарактер.Рамки постоянно сжимаются. В целом мы все это видим в России, а в Крыму это происходит в еще более карикатурном виде. Сегодня в судебном заседании принимал участие адвокат из Москвы, представитель правозащитного центра «Мемориал», члены которого вызвались нам помогать. И мы постоянно от них слышим, что правосудие как таковое, особенно по политическим вопросам, там практически отсутствует.

Проблема в том, что мало кто в России готов этому сопротивляться. У нас в Крыму ситуация иная. И даже если проводить какие-то параллели, то есть большая разница в том, что события, происходящие с немногочисленным крымскотатарским народом, имеют отголоски по всему миру. Мы уже видим, что запрет Меджлиса крайне негативно повлиял на международные институции. В этом тоже наша защита. Россия от этого только проигрывает.

Элина Сулима

Фото: интернет

QHA