СИМФЕРОПОЛЬ (QHA) -

Ильми Рустемович часто ездит на материковую часть Украины, чтобы проведать свою дочь, а также встретиться с членами Меджлиса. Сейчас в Крыму одно за другим открывают уголовные дела против крымских татар. Одним из глашатаев борьбы с оккупантами стал Ильми-бей, который открыто заявляет, что не признает аннексии Крыма, говорит о попрании прав коренного народа, рассказывает всему миру о реалиях жизни на аннексированном полуострове.

Заместитель председателя Меджлиса восхищается Асановым и Дегерменджи, которые проходят по делу «26 февраля». Они показали пример отваги и преданности своему народу, отказавшись сотрудничать со следствием, хотя им обещали сократить срок тюремного заключения.

Большинство крымских татар не хотят порочить себя предательством. Они выбрали путь сопротивления оккупационным властям.

Ильми-бей, Вы говорили, что украинский парламент должен определиться и принять закон о крымскотатарской автономной республике, который бы позволил в дальнейшем защитить права коренного народа Крыма. По Вашему мнению, ВР прислушается и примет соответствующий закон?

– Я считаю, что это необходимо сделать. Несмотря на то, что есть какие-то проблемы во взаимоотношениях между фракциями, партиями, группами и политическими силами в парламенте. Кроме Оппозиционного блока, я думаю, со всеми остальными можно договориться, и даже набрать конституционное большинство. Для этого необходимо желание президента, премьер-министра и спикера парламента.

Это вполне нормальная вещь, которую необходимо сделать: принять решение о том, что Крым –национальная территориальная крымскотатарская республика. И тогда у Украины будет больше доводов в этой тяжбе с Россией, которая уже почти два года считает Крым своей территорией.

А также появятся новые доводы и перед Европейским Союзом и США, то есть перед партнерами, которые помогают в решении этого вопроса.

Обыски и исчезновения крымских татар в Крыму не прекращаются. Какова сейчас ситуация на полуострове?

– Ситуация, можно сказать, и не менялась. Как исчезали люди время от времени, так и исчезают. Потом появляются или не появляются. Иногда находятся трупы со следами пыток.

И также совершенно неожиданно, без видимых на то оснований, возбуждаются какие-то уголовные дела. Проводятся обыски. На фоне обысков происходят задержания.

Недавно несколько человек в Ялте задержали по подозрению в поджогах автомобилей. Если я не ошибаюсь, из них двое – крымские татары. А потом выяснилось, что настоящий подозреваемый – гражданин Российской Федерации. Объявить-то об этом объявили, но тех не отпустили.

Происходит судебное разбирательство по иску так называемого прокурора Республики Крым Поклонской о возможном запрете Меджлиса и признании его общественным объединением с экстремистским или террористическим содержанием.

То есть Меджлис хотят признать террористической организацией – это нелепо. По деятельности Меджлиса, по принятым решениям Меджлиса, я думаю, что никакой доказательной базы не будет. Если бы это было справедливое судебное разбирательство, то никаких шансов объявить Меджлис террористической или экстремистской организацией у власти и суда не было бы. Но это будет политическое решение. Думаю, никто не сомневается, что решение будет принято в пользу иска прокурора.

Ильми Рустемович, и Джемиль Темишев, и Николай Полозов придерживаются того же мнения: скорее всего, Меджлис признают экстремистской организацией и запретят. Соответственно, всех причастных к этой организации будут сажать или вытеснять из Крыма. Сколько людей может пострадать из-за этого решения?

– Когда говорят о Меджлисе, имеют в виду не только его. У нас есть еще региональные меджлисы – это представительства крымских татар в городах и районах. А также есть местные меджлисы – в каждом сельском совете и в каждом районе города. Структура местных меджлисов пронизывает или представляет весь крымскотатарский народ.

По их логике, можно признать экстремистом или замешанным в терроризме человека, который, например, утром поздоровался с членом Меджлиса, сказал «доброе утро», который является родственником, членом семьи или другом члена Меджлиса. То есть по этой логике можно привлечь любого человека, обвинив его к причастности в экстремистской деятельности.

Если это произойдет, Вы будете под угрозой репрессий со стороны власти?

– Я не могу на этот вопрос ответить потому, что не знаю, как они ко мне отнесутся.

Если говорить откровенно, то деятельность Меджлиса уже существенно изменилась. Мы не можем проводить большое количество мероприятий, которые раньше традиционно проводили и к которым привыкли. Это День депортации крымских татар 18 мая, День защиты прав человека 10 декабря, День памяти жертв сталинских репрессий. Есть масса праздничных и религиозных мероприятий, которые мы проводили. На этом строилась наша деятельность. А сейчас этим уже заниматься не получается, нам просто не позволяют все это проводить.

У нас нет офисов. Все офисы запломбированы или закрыты. Их деятельность осуществлял фонд «Крым», а директор фонда «Крым» сейчас находится на материковой части Украины, поэтому эта организация сейчас не осуществляет никакой деятельности.

Просто мы работаем из дому. Собираемся друг у друга дома и проводим какие-то совещания. Вся наша деятельность сводится к тому, что мы держим позицию. Мы не признаем юрисдикцию Российской Федерации в Крыму. Встречаясь, говорим о каких-то трудностях и репрессиях в Крыму, знакомим с этим крымскую общественность. И журналистам не отказываемся давать интервью. Ездим по Крыму, я имею в виду руководство – первый заместитель, заместитель, руководитель секретариата и еще некоторые члены Меджлиса, и встречаемся с активными людьми в городах и районах.

Посещаем религиозные мероприятия по пятничным намазам и праздникам. Такой деятельностью мы занимаемся. По сути, деятельность Меджлиса почти свернута.

Я знаю, что Меджлис поддерживает семьи, члены которых находятся в СИЗО. Какую именно помощь вы оказываете?

– Мы поддерживаем эти семьи. Мы посещаем все судебные заседания, на какую бы тему они ни были – по существу или по мере пресечения. Встречаемся с родственниками, встречаемся с адвокатами. Сколько можем, столько друг другу и помогаем.

Ильми-бей, сейчас дело Чийгоза вернули на дорасследование в прокуратуру. Как Вы думаете, почему?

– Дело, конечно, отправили на доследование. Видимо, у них не оказалось достаточной доказательной базы для того, чтобы вынести обвинительный приговор. Все, что ему шили до сих пор, может рассыпаться во время прений.

Адвокаты легко опровергают все обвинения, которые предъявляют следователи, некачественно проделавшие свою работу. Дело отправили на доследование по инициативе суда, и я думаю, что здесь не обошлось без просьбы прокуратуры.

А почему Вы так думаете?

– Потому что прокуратура готовила иск о запрете Меджлиса и признании его экстремистской организацией. А Ахтем Чийгоз является заместителем председателя Меджлиса крымскотатарского народа. И после того как обвинительный приговор Меджлису будет оглашен, Ахтема как заместителя председателя Меджлиса и члена Меджлиса можно будет привлечь еще по статье за экстремизм. Это усиливает позицию прокуратуры и ослабляет позицию Ахтема и его сторонников.

Но в этом деле есть еще одна сторона. Я так думаю, сейчас в Кремле очень сложная ситуация. Путина уже открыто называют виновником уничтожения «Боинга» и самолета с польской делегацией. Его называют преступником, коррупционером и военным преступником. Даже педофилом где-то называют.

И прокуроры, и судьи, которые недавно были гражданами Украины, по сути, являются изменниками. И в какой-то степени они ждут, к чему приведет эта ситуация – то ли к развалу РФ, то ли отлучению Путина от власти. Как это будет происходить в России и как это будет происходить в Крыму. А вдруг Крым вернется? Насколько увязли во всяких преступных схемах эти прокуроры и судьи? Наверное, каждый из них над этим задумывается.

И это тоже повлияло на то, что в деле Ахтема Чийгоза – я подчеркиваю, что он зампредседателя Меджлиса крымскотатарского народа – сделали передышку. Взяли такой вот тайм-аут на неопределенный временной отрезок.

Ильми Рустемович, после аннексии Крыма был принят закон, по которому все криминальные дела, открытые еще при Украине, можно возобновить и начать судебные разбирательства по российскому законодательству. Насколько это реально?

– Были времена, когда на Ахтема Чийгоза и на меня открывались одновременно по нескольку уголовных дел за участие в несанкционированных мероприятиях и тому подобное. Такие эпизоды были. Но сейчас, я думаю, к этому возвращаться не будут. Сейчас этим будет заниматься ФСБ и прокуратура РФ. Ситуацию с Меджлисом хотят подогнать под законодательство РФ, признав его экстремистской организацией.

При Украине открывалось много уголовных дел на членов Меджлиса?

– Открывались уголовные дела по разным причинам, по разным делам. Конечно, это было.

Ильми-бей, насколько изменится жизнь крымских татар в Крыму после запрета Меджлиса?

– В реальности мало что поменяется, с учетом того, какой деятельностью в силу объективных причин мы сейчас можем заниматься в Крыму. Мы так и будем заниматься своим делом, независимо от того, какое решение будет принято.

Другое дело, что может начаться новый виток репрессий. И под эту новую волну репрессий могут попасть не только члены Меджлиса, но и просто активные люди. И даже случайные люди.

Я на самом деле считаю, что жизнь не поменяется: репрессии и так присутствуют. Просто сейчас они проходят по религиозным причинам, по обвинениям в причастности к «Хизб ут-Тахрир», которая признана в РФ экстремистской организацией. А потом точно так же будут ссылаться на решение суда о признании экстремистской организацией Меджлиса.

А если бы 26 февраля вы остались возле стен крымского парламента, можно было избежать аннексии Крыма, или все было предрешено?

– Вы знаете, если бы мы не разошлись 26 февраля, то это могло закончиться, теперь уже можно говорить об этом, большим кровопролитием. Потому что российские войска уже были наготове. И Путин в фильме «Русская весна» рассказывает о том, что 23 февраля у них уже было принято это решение. И Белавенцев несколько дней назад заявил, что они готовы были сбить самолет, если бы Турчинов в качестве исполняющего обязанности президента решил прилететь в Крым. То есть вот эта информация, которая появилась, не дает оснований предполагать, что если бы крымские татары не разошлись в тот день, все бы развивалось по-другому.

Может быть, все развивалось бы и по-другому. Но аннексия все равно бы произошла. Я так считаю.

Единственное, что могло остановить аннексию, – это если бы украинские военные части, которые располагались на территории Крыма, начали давать отпор. Это как бы их прямая обязанность. Но они получали приказы не поддаваться на провокации, не применять оружие, сдерживать себя и тому подобное. В конце концов это завершилось, и все украинские военные части теперь занятые российскими подразделениями. 80% личного состава приняли новую присягу, оказавшись изменниками родины – предателями в отношении Украины.

Очень часто журналисты предполагают какие-то партизанские движения. Пишут, что проукраински настроенные жители Крыма, в том числе и крымские татары, могли бы организовать партизанскую войну. Я думаю, что это не для Крыма. Крым чересчур милитаризирован. И вести войну в Крыму, с моей точки зрения, нереально. Ни сейчас, никогда.

Ильми Рустемович, некоторые крымские татары предлагали объединиться с украинскими военными и начать совместно обороняться?

– Если бы военные части дали отпор, то поддержка со стороны населения не заставила бы себя долго ждать.

Крымские татары присоединились бы?

– Да, по крайней мере, крымские татары точно бы присоединились. Взяли бы в руки оружие и дали отпор. Партизанское движение тоже бы появилось.

Но вооружение и техника, которая находилась в этих военных частях, была брошена, по сути, передана оккупантам.

Ильми-бей, Вы стали очевидцем всех событий, которые происходят в оккупированном Крыму. По Вашему мнению, как можно вернуть Крым?

– Возвращение Крыма в очень большой степени зависит от позиции Украины. Если Украина хочет вернуть эту территорию, хочет восстановить территориальную целостность, хочет восстановить прежние границы, то она должна непоколебимо стоять на этой позиции. Украина должна поддерживать взаимоотношения со своими партнерами, как американскими, так и европейскими, чтобы они не только не отменили санкции, а наоборот, усилили.

В конце концов надо принудить Россию, чтобы она ушла из Донецка, Луганска и Крыма. И восстановить прежние границы. Это возможно только дипломатическим путем, по крайней мере, в Крыму. Развитие в Крыму военных событий я бы не хотел рассматривать совсем. Потому что он очень милитаризирован сейчас. И это очень опасно и сопряжено с большими жертвами.

Если Меджлис будет преследоваться, Вы останетесь в Крыму или уедете?

– Я до сегодняшнего дня не рассматривал вопрос переезда. Я думаю, цель оккупационной власти – не пересажать всех, а выдавить за пределы. Если активная часть проукраинского населения уедет за пределы Крыма, а оставшиеся будут жить в страхе, молча, в состоянии оцепенения, их это вполне устроит.

Элина Сулима

Фото: интернет

QHA