Эту песню знает каждый крымский татарин. Она звучит практически на всех крымскотатарских концертах и торжествах. Почти все считают, что это народная песня, сочиненная неизвестным автором в то время, когда народ был вынужден жить вдали от Родины…

Однако Найле Сарлиева рассказала корреспонденту QHA, что на самом деле слова к этой песне написала ее мать Фатма Халилова, а музыку - Шукри Османов. Говорят, что для автора песни нет лучшего признания, чем то, что люди будут считать его песни народными. А песня «Эй, гузель Къырым» стала действительно народной…

Как рассказывает Найле-ханум, эта песня была написана 40 лет назад, в далеком 1968 году в Крыму.

К сожалению, обоих авторов уже нет в живых, но есть много «свидетелей», которые видели, как рождалась песня и как потом из уст в уста стала распространяться и завоевывать сердца крымских татар…

Вот что рассказала Найле-ханум о том, как рождалась песня «Эй гузель Къырым».

«Это были мои последние каникулы в школе, - вспоминает Найле-апте. – Лето 1968 года. Мы приехали в Крым большой компанией. Вместе с моими родителями были Шукри-агъа с женой, которые были нашими соседями и другие наши соседи, с которыми мы жили на одной улице в Андижане (Узбекистан)».

По словам Найле-ханум, в Симферополе, в районе Марьино, жили их родственники – Муршиде-апте и Аппаз-агъа (к сожалению, их фамилию вспомнить не удалось). Они долгое время жили без прописки под страхом быть выселенными в любой момент. У Аппаз-агъа была тяжелая болезнь сердца, он был инвалидом первой группы, однако его на носилках возили в комендатуру и требовали отказаться от дома и уехать за пределы Крыма. В их доме практически каждый день собирались крымские татары, сюда же приехала и большая компания из Андижана.

От этого лета у Найле-апте осталось еще одно очень яркое воспоминание. В те годы крымские татары собирались в парке возле здания Верховной Рады Крыма. Сидели на скамейках, разговаривали. Милиция часто специально провоцировала мужчин – крымских татар на конфликт, однако они сами себе дали слово не реагировать на провокации. Здесь была и женщина, приехавшая из Узбекистана. У нее было семь детей. Она сажала их по одному на ступеньку на лестнице к Верховной Раде. Утром к ступенькам подъезжала специальная машина милиции, детей забирали и отвозили в приют. Там их кормили. А вечером привозили обратно…

В один из дней вся дружная андижанская компания решила отправиться в Алушту. Шукри-ага всегда брал с собой аккордеон. И вот сидя в троллейбусе по пути в Алушту тихо наигрывал какую-то мелодию…

Вечером, вернувшись в Симферополь, Шукри-агъа позвал сына Фатма-апте, Энвера, и попросил послушать новую мелодию, которую он сочинил, и написать к ней слова. Энвер послушал мелодию и сказал, что сам он слов написать не может, но его мать, которая сама неплохо пела и знала очень много старинных крымскотатарских песен, может сочинить стихи.

Когда попросили Фатма-апте она сказала:

- Недем башлайыкъ? Алуштадан эскен эльчиктен башлаыйыкъ!

( С чего начнем? Начнем с ветерка, который дует из Алушты!)

И вот, в течение одного вечера, родилась эта песня, которую совсем скоро будет знать и петь почти каждый крымский татарин.

По словам Найле-ханум, в тот вечер сочинили только три куплета. Четвертый появился позже, а вот кто является его автором – неизвестно.

Когда все вернулись в Андижан, в дом Фатма-апте стали приходить все, кто узнал, что она побывала в Крыму. Всех, кто услышал новую песню, настолько трогали ее слова, что многие записывали их, а потом исполняли своим друзьям и близким.

Так как Шукри-агъа был самоучка и не знал нотной грамоты, то записать ноты попросили соседа – Руслана Куртмоллаева.

Через несколько дней Фатма-апте с мужем поехали на свадьбу в город Маргелан. Муж Фатмы-ханум очень любил, когда она пела, и попросил ее исполнить новую песню на свадьбе. Музыкантам дали ноты, чтобы они подыграли…

С этих пор песня «Эй, гузель, Къырым» стала распространяться по всему Узбекистану, где жили крымские татары, а затем вместе с народом, вернулась в Крым, где она и родилась… Переходя из уст в уста слова песни иногда менялись, куплеты меняли местами и сейчас есть несколько вариантов слов этой песни. Однако смысл остался тот же – тоска по родным местам, где прошло детство, восхищение природой родного края и стремление во что бы то ни стало вернуться на Родину.

Шукри Османов был фотографом и работал внештатным корреспондентом газеты «Ленин байрагъы». В одном из номеров он опубликовал историю этой песни. Однако некоторые крымскотатарские деятели культуры несколько враждебно восприняли ее и заявляли, что песня народная и Шукри-агъа и Фатма-апте не могут являться ее авторами. Они спрашивали, почему же тогда авторы не написали других песен, но оставим эти споры. По словам Найле-апте, они не претендуют на авторские права, тем более что песня уже давно стала народной. Родным и близким авторов просто хочется, чтобы люди знали, кто написал эту песню, и имена Шукри-агъа и Фатма-апте стали частичкой истории возвращения крымских татар на родную землю.



Первоначальный вариант текста песни, записанный со слов Найле Сарлиевой:



Эй, гузель, Къырым!



Алуштадан эскен ельчик юзюме урды,

Балалыгъым кечкен эвге козьлерим тюшти.

Мен бу ерде яшалмадым, яшлыгъыма тоялмадым,

Ватаныма асрет олдым, эй гузель Къырым!

Кезе-кезе тоялмадым,

Чокъ ерлерни коралмадым.

Насыл гузель ватанымсынъ,

Сен гузель Къырым!



Багъчаларынъ, мейвалырынъ бал иле шербет.

Сувларынъны иче-иче тоялмадым мен.

Ешиль дагълар кульду манъа, къайтып кельди татар санъа,

Къучагъыны ач сен манъа, эй гузель Къырым!

Мен бу ерде яшалмадым,

Яшлыгъыма тоялмадым,

Ватаныма асрет олдым,

Эй гузель Къырым!



Юрдим сенинъ ёлларында севе-севе мен,

Ватанымда яшамагъа пек истерим мен,

Алып кельдим селям санъа, санъа асрет миллетимден

Къучагъыны ач сен манъа, эй гузель Къырым!

Мен бу ерде яшалмадым,

Яшлыгъыма тоялмадым,

Ватаныма асрет олдым,

Эй гузель Къырым!



Четвертый куплет, сочиненный позже неизвестным автором:



Бала-чагъа Ватаным деп, козьяшын тёке,

Къартларымыз эллин джайып, дувалар эте.

Мен бу ерде яшалмадым, яшлыгъыма тоялмадым,

Ватаныма асрет олдым, эй гузель Къырым!



Надире Умерова





Эта фотография была сделана в тот день, когда была написана песня



Единственная, сохранившаяся у Найле Сарлиевой фотография, где есть Шукри Османов



Одна из последних фотографий Фатмы Халиловой