КИЕВ (QHA) -

Координатор Комитета по защите прав крымскотатарского народа Синавер Кадыров родился в Узбекистане, куда депортировали его семью из Крыма. На родину он вернулся в 1989 году, когда появилась такая возможность. Но после оккупации Крыма Россией снова вынужден был покинуть его территорию и выехать в Киев.

В интервью корреспонденту QHA Синавер Кадыров рассказал о крымскотатарском национальном движении в СССР.

QHA: Когда Вы впервые познакомились с активистами крымскотатарского национального движения в Узбекистане?

Синавер Кадыров: Я столкнулся с национальным движением в 70-х годах, будучи тогда старшеклассником. А случилось это во время моего пребывания у родственников, к которым я приехал погостить. У них тогда в поселке проживало около 10-12 крымскотатарских семей, поэтому его можно было рассматривать как маленький островок Крыма, где можешь встретить своих соотечественников.

И во время пребывания у них в гостях я впервые попал на собрание активистов крымскотатарского национального движения, где рассказывали населению о ситуации относительно решения крымского вопроса. На нем предлагалось принять очередное обращение или заявление к советскому правительству о возвращении крымских татар на родину, соответственно, собравшимся предлагалось подписать этот документ. А потом с этими документами нужно было ехать в Москву, чтобы их сдать на рассмотрение правительства. После чего нужно было добиваться очередного приема советского руководства для того, чтобы услышать, на какой стадии решения наш вопрос.

Мысли о крымскотатарском нацдвижении оживились спустя пять лет, особенно после того, как я отслужил в армии, и когда я вернулся домой, то ситуация с национальным вопросом с тех пор не изменилась. Крымские татары продолжали проводить собрания, во время которых снова собирали подписи. Но советское правительство даже не собиралось встречаться с нашими представителями.

Более того, к этому времени уже произошли существенные изменения. Уже тогда было очевидно, что государство не собирается возвращать наш народ на родину и восстанавливать его в правах.

В свою очередь, правительство тоже не сидело на месте, и под воздействием национального движения вырабатывало свою альтернативную позицию. Они хотело создать в Узбекистане автономную область или республику для крымских татар. И на этом окончательно закрыть национальный вопрос крымских татар.

QHA: Что в таком случаи предприняли крымские татары?

Синавер Кадыров: В это время произошла встряска, и мировое сообщество в очередной раз обратило внимание на вопрос крымских татар. Это возникло в связи с самосожжением Мусы Мамута в 1978 году.

Перед этим в 1968 году произошел национальный всплеск среди крымских татар, который вылился в массовые протесты, и естественно, советская власть его сразу начала подавлять. Это вызвало еще большее массовое сопротивление, особенно когда посадили самых активных крымских татар. Среди них были: Айше Сеитмуратова, Джеппар Акимов, Юрий Османов, Решат Джемилев и Мустафа Джемилев, Ролан Кадыев и ряд других.

Началась активизация со стороны властей по реализации проекта крымскотатарского анклава в Джизакской области. И начали с того, что там назначили секретарем обкома крымского татарина, и на все должностные места начали назначаться люди из числа крымских татар. Но и этот проект недолго просуществовал, так как национальное движение все равно продолжало вести петиционную борьбу.

Конечно, народ был подавлен, поэтому он начал вырабатывать свою тактику. Крымские татары, несмотря на запреты, начали возвращаться в Крым. И если им не удавалось зацепиться, то они ехали в Новоалексеевку, где оставались жить. А те, кому удалось остаться на полуострове, женились на крымских татарах из Херсонской и Ростовской областей или Узбекистана, чтобы окончательно закрепиться в Крыму.

Вначале советская власть не обратила на это внимание, но позже чиновники начали говорить, что так не пойдет и "это не совсем по вашим законам, чтобы парень переехал жить к невесте". Поэтому начали чинить препятствия. Они попросту перестали прописывать крымскотатарских парней, которые переезжали жить к своей невесте. Но это все равно никого не остановило.

QHA: А были ли новые попытки со стороны советских властей создать еще одну «родину» для крымских татар?

Синавер Кадыров: Да, вторым проектом стал Мубарек, который находится вблизи границы с Афганистаном. И его советская власть начала очень активно внедрять в начале 80-х годов. Но молодежь наотрез отказалась туда ехать.

И, напротив, мы подняли новую волну в национальном движении для того, чтобы активизировать народ относительно возвращения на родину.

QHA: Какие еще были методы борьбы крымских татар с советской властью за возвращение в Крым?

Синавер Кадыров: Тогда начали создавать крымскотатарские группы. Одна из групп, названая в честь Мусы Мамута, издает информационный бюллетень. Мы как раз собирали информацию для статей, но за окончательный выпуск издания отвечал Мустафа Джемилев.

Мустафа Джемилев в 82 году возвращается из Омской тюрьмы на поселение в Якутию. После Якутии власти ему не разрешили останавливаться у брата в Ташкенте, и тогда он поехал в городок под названием Янгиюль, где родилась его супруга Сафинар. 

И только тогда я знакомлюсь с Мустафой Джемилевым, с которым мы начали активно выпускать информационный бюллетень.

Несмотря на то, что его в 1983 году снова арестовывают, мы все равно продолжаем выпускать бюллетень. И параллельно мы думаем издавать журнал «Къасевет». И до моего ареста мы успели выпустить два номера. И когда меня арестовали, то Шивкет Кайбулла продолжал его издавать.

QHAВас арестовали из-за выпуска подпольного журнала или Вам были предъявлены еще какие-то обвинения?

Синавер Кадыров: Первый раз ко мне явились с обыском в 82 году. Тогда в Ташкенте проживал известный диссидент Григорий Александров, написавший книгу «Факел над Крымом», посвященную Мусе Мамуту. В связи с возбуждением уголовного дела против Александрова у меня произошел обыск. Во время чего были изъяты отдельные наброски и записи. И вот тогда эти все документы были вовлечены в отдельное уголовное производство, открытое против меня. После чего меня собирались исключить из института, но потом воздержались от этого.

Ведь нас поддержали студенты, которые не захотели ехать в Мубарек, отказываясь от дипломов. Да и еще в 1984 арестовывают Мустафу Джемилев, и студенты принимают активное участие в его процессе, проводя в зале заседаний митинги. Позже они объявляют голодовку из-за того, что хотели исключить студентку Зоре Аметову. А в мою поддержку студенты сказали, что сорвут хлопковую кампанию в апреле, если меня отчислят с института. И поэтому мое дело решили оставить на потом.

QHAЯ так понимаю, что Вы тоже принимали активное участие в студенческих движениях?

Синавер Кадыров: Как раз в 70-е годы мы, небольшая группа молодых ребят, думала над тем, как активизировать молодежь. Потому, что очень сложно было собрать всех, так как крымские татары были разбросаны по всему Узбекистану. Конечно, были поселки, где нас было немало. Также не надо забывать, что молодые люди все же приезжали учиться в Ташкент, но это тоже были разные высшие учебные заведения и снова все крымские татары были рассеяны.

И в конечном итоге мы решили найти такое место, где было большое скопление нашей молодежи. Им оказался Ташкентский педагогический институт, а именно факультет крымскотатарского языка и литературы, где на тот момент училось 125 крымскотатарских студентов. То есть, уже был некий костяк, вокруг которого можно было сколотить что-то. И мы решили кого-то туда направить, чтобы он жил интересами ребят, и тогда может что-то получится. А так как я был самый молодой, то этот жребий выпал мне.

QHA: Синавер-бей, расскажите, пожалуйста, как проходил судебный процесс над Вами? Какие обвинения Вам были предъявлены?

Синавер Кадыров: Я проходил по статье 191 – это изготовление, распространение документов, порочащих советский строй и т.д. Там у меня было 5 эпизодов, и все они проходили по одной статье. В деле были собраны сведения, начиная с 1983 года, тогда мне приписали организацию студентов, которые отказались ехать в Мубарек. Туда вошла и информация, которая появлялась на страницах информационного бюллетеня. К тому же всплыли события, происходившие на судебном процессе Мустафы Джемилева, материалы которого мы старались передать на Запад.

В декабре 1985 года уже сидел мой подельник Решат Аблаев, вместе с которым меня судили по материалам дела судебного процесса Джемилева, которые якобы нашли в аэропорту Шереметьево 2, и должны были передать на Запад через некого иностранного студента, который в последний момент испугался и выбросил их в урну. А потом уже в урне кто-то нашли эти документы и КГБ, просмотрев их, понял, что эти бумаги связаны с крымскотатарским движением. И таким образом они вышли на Узбекистан.

И мы понимали, что это была очередная байка, и что, скорее всего, это было подставное лицо. То есть, мы передали документы знакомому Решата Абдулаева – студенту пакистанцу. Скорее всего, что он уже был завербован КГБ.  

Тогда начинается волна арестов.

Суд по моему делу проходил в марте 1986 года, мне дали три года лишения свободы.

QHA: Где именно Вы отбывали наказание?

Синавер Кадыров: Я отбывал наказание в Якутии.

QHA: Какие были условия содержания?

Синавер Кадыров: В колонии как в колонии. Тут нужно четко различать и разделять отношение администрации и зеков к заключенному. Там, где я был, очень много зеков работало на администрацию, и поэтому было немножко жестковато. И иногда внаглую говорили, что я нарушил режим и сажали меня в изолятор.

QHA: В каком году Вы вернулись в Крым?   

Синавер Кадыров: В конце 1988 года, когда меня освободили, и самое главное было не потеряться, а влиться снова в среду национального крымскотатарского движения.

В 1989 году создали Организацию крымскотатарского национального движения (ОКНД). И уже в апреле состоялось учредительное совещание ОКНД и меня избрали в центральный совет.

Позже советская власть разрешила вернуться крымским татарам на родину, и крымские татары начали массово возвращаться в Крым.

И уже в 91 году мы возродили политический институт -  Курултай. И до 2013 года я был членом Меджлиса крымскотатарского народа, который избирается на Курултае. Но, видимо, на очередных выборах моя программа не подошла, так как ее не поддержали. 

Беседовала Элина Сулима

QHA