КИЕВ (QHA) -

83-летний народный депутат от «Радикальной партии» Юрий Шухевич говорит, что его отец Роман Шухевич прекрасно знал, на что идет, нагоняя страх на советские спецслужбы. Они долгое время не могли поймать Романа Шухевича, за что дали ему прозвище Волк. Только в 1950 году НКВД удалось его найти. Шухевич погиб при попытке побега.

Начиная с 1946 года главнокомандующий УПА Роман Шухевич провел реорганизацию методов и форм борьбы с большевиками. Его методика подпольной борьбы до сих пор восхищает своей продуманность и изобретательностью. В частности, бойцы УПА умело уходили из-под ударов органов НКВД и, засев в глубоком подполье, небольшими группами уничтожали врага. Они не сдались в борьбе с тоталитарным режимом за свою землю.

Генерал-хорунжий Тарас Чупринка под таким псевдонимом скрывался предводитель повстанческого движения в Украине Роман Шухевич. Он мечтал создать независимое Украинское государство, но прекрасно осознавал, что из-за превосходящей численности сил противника выстоять не удастся. И он пошел на верную смерть, решив до конца бороться за Украину.

Сын героя Юрий Шухевич почти всю жизнь просидел в советских тюрьмах и лагерях, где потерял зрение. Сейчас, в преклонном возрасте, при ходьбе он всегда опирается на декоративный гуцульский деревянный топорик.

Юрий Шухевич поделился с QHA своими воспоминаниями об отце и матери.

QHA: Юрий Романович, расскажите, пожалуйста, о том небольшом периоде своей жизни, когда ваш папа Роман Шухевич жил вместе с Вами.

Юрий Шухевич: Мы с отцом жили только в Краковский период, с октября 1939-го по апрель 1941 года, а затем он только иногда приезжал, поэтому мы виделись очень мало.

QHA: Каким именно Вы запомнили своего отца?

Юрий Шухевич: Многие люди запомнили его как человека компанейского и веселого. После окончания Львовского политехнического института он получил диплом инженера по строительству дорог и мостов. А вообще он был всесторонне одаренным, очень хорошо играл на фортепиано. В свое время брат его отца, который преподавал в консерватории, а мой отец был у него учеником, говорил: «Роман, брось спорт, потому что у тебя пальцы загрубеют».

Действительно, он активно занимался спортом, не только играл в футбол, но и занимался плаванием и бегом с препятствиями. Был призером нескольких соревнований.

Но у него так сложилась жизнь, что он очень рано взял в руки оружие. Он стал членом Украинской военной организации, а затем ОУН, отвечал за боевой отдел. Кроме того, он был причастен к политическим покушениям на поляков (в 1926 году Роман Шухевич застрелил польского школьного куратора Собинского. — Ред.). Затем он принимал участие в создании Украинского Карпатского государства, где он воевал в открытой войне. Ну а с наступлением Второй мировой он уже не слагал оружия до конца жизни.

Несмотря на это, он был хорошим отцом, но держал меня строго.

QHA: Многие историки утверждают, что Роман Шухевич был хорошим бизнесменом, создавшим прибыльную рекламную компанию «Фама»?

Юрий Шухевич: Какой он бизнесмен? Это было немного не так. Действительно, он был одним из основателей рекламной фирмы «Фама». Действовала она успешно, но она была задумана как прикрытие, то есть с одной стороны — для зарабатывания денег на организацию ОУН, а с другой стороны, он ее тогда основал после массовых арестов членов организации в 1934 году (в 1934 году членом ОУН Григорием Мацейко был убит министр внутренних дел Польши Бронислав Перацкий. — Ред.), когда организация понесла значительные потери и надо было восстановить старые связи. Поэтому он использовал эту фирму для того, чтобы люди, которые от нее ездили работать по Галичине и Волыни, налаживали разорванные связи, а также искали новых людей.

Не знаю, зарабатывали ли они большие деньги, но фирма функционировала, и функционировала хорошо. Это был успешный бизнес.

QHA: Юрий Романович, в детстве Вы знали, что Ваш отец был членом ОУН?

Юрий Шухевич: Я знал уже с детства, что отец выступает против Польши и поддерживает независимость Украины. Его поляки держали в тюрьме, когда я был маленьким.

А позже в Кракове, когда началась Вторая мировая война, я узнал, что он воевал на Закарпатье за Украину. И я также знал, что в 1941 году он ушел в легион «Нахтигаль» и воевал.

Я знал, что он член Организации украинских националистов, и знал, что такое ОУН. Я знал, что он занимается политической и военной деятельностью, для меня это не было секретом.

QHA: Я думаю, что Вашей маме Наталье Березинской было очень трудно, ведь отца практически не было дома и ей приходилось самой воспитывать детей...

Юрий Шухевич: Безусловно, отец помогал материально, но было тяжело, потому что на ее плечи ложилось бремя воспитания двоих детей. А когда мне исполнилось 12, в 1944 году маму арестовали, а меня с сестрой отправили в детский дом.

И начался совсем другой период моей жизни...

QHA: После Краковского периода вы с отцом неоднократно виделись при различных обстоятельствах. О чем вы тогда общались?

Юрий Шухевич: В 1947 году в 14 лет я удрал из детдома в Галичину, законтрактовался со своим отцом. Мы встретились с ним в октябре у Рогатина, в лесу. Мы провели вместе сутки, проговорив всю ночь и целый день. Тогда мой отец сказал несколько фраз, которые мне запомнились на всю жизнь. Он меня спросил: «Юрий, ты хочешь идти в подполье?» Я сказал: «Да». На что он ответил: «Знаешь что? Мы взяли оружие в руки, но мы обречены. И если такие, как ты, уйдут в подполье и погибнут, то кто через 10-20 лет будет поднимать народ снова?»

Он тогда прекрасно понимал всю политическую ситуацию, и ему было ясно, что вооруженного столкновения между Востоком и Западом в ближайшее время не будет. И эта система, которая бросила против нас все свои силы, в конце концов не поставит нас на колени, но постепенно сможет физически уничтожить участников подполья. Он это понимал. Но он также понимал, кем мы будем в будущем без этой борьбы.

Я рассказывал ему о том, что произошло — об аресте моей мамы и его родителей. Его маму осудили, и она умерла в ссылке в 56-м году, а также вывезли деда, который также умер вследствие болезни. Тогда отец сказал: «Юрка, ты не думай, что мы боремся для того, чтобы сейчас отомстить. Мы боремся во имя того, чтобы такая нечеловеческая система не могла существовать».

А еще мы разговаривали о философии, и отец сказал: «Самая высокая философия в Евангелии. Выше ты нигде не найдешь». Он был набожным человеком, постоянно ходил на исповедь и причащался. Он знал польский и немецкий языки, а в подполье выучил английский. Во время учебы в гимназии изучил латинский язык.

Последний раз мы встретились в 1948 году во Львове в одном из законспирированных домов, имея всего несколько часов для общения. Нам тогда никто не мешал. Я должен был ехать на Донбасс за сестрой и забрать ее из детдома. Он провел мне своеобразный инструктаж. Но я неудачно поехал за сестрой, так как меня арестовали. И тогда начался период заключения.

QHA: В одном из интервью Вы рассказывали, что следователи отвезли Вас на опознание отца, которого убили в 1950 году, найдя его убежище. Как это произошло?

Юрий Шухевич: Я на тот момент был в львовской камере следственной тюрьмы МГБ (Министерство государственной безопасности. — Ред.). В воскресенье меня вызвали и отвезли в областное управление. Меня это очень удивило, ведь был выходной день. Перед тем как меня отвезти, несколько человек посадили меня в авто, надев на руки наручники почему-то впереди, а не сзади.

Мы заехали во двор, где стоял гараж, из которого постоянно выходили и заходили работники МГБ, а их в тот день было много. Потом меня тоже завели в гараж, и когда я шел, меня резко повернули налево — и я увидел его, накрытого плащ-палаткой, и его босые ноги. Я сразу его узнал по ногам, понял, что это он. У него был характерный высокий подъем ступни, так что сапоги ему шили на заказ, потому что стандартные немного давили.

Они меня подвели, сняли плащ-палатку, и я увидел его тело. Я тогда встал на колени и поцеловал его руку. Правая рука лежала у него на груди, а левая была вытянута вдоль тела. Как только я нагнулся для поцелуя, то они попытались меня подхватить, но я успел его поцеловать. Меня сразу подняли и повели обратно.

А после того, как меня вернули в камеру, через некоторое время пришел следователь и составил протокол опознания.

QHA: Сначала Вас держали в детдоме в Чернобыле  какие там были условия?

Юрий Шухевич: В 1945 году после ареста меня отправили в детдом в Чернобыле, где я был полгода, а потом меня перевезли в Сталино (Донецк). Я хорошо помню детский дом, потому что мне уже тогда было 12-14 лет. Детский дом как детский дом.

QHA: Не было ли каких-то издевательств по отношению к Вам со стороны персонала детского дома, ведь они знали, что Вы — сын Романа Шухевича?

Юрий Шухевич: Нет, об этом никто из детей и воспитателей не знал, только директор могла знать. Она была осведомлена, но язык держала за зубами. А вообще я был под фамилией матери Березинский. Работники МГБ сказали, чтобы я не говорил свою настоящую фамилию и ничего не рассказывал об отце. И я этим был доволен, так как, с одной стороны, это могло вызвать конфликт в моем окружении в детском доме, а с другой любые лишние вопросы исключались.

QHA: После второго побега из детдома Вас приговорили к десяти годам концлагерей, чтобы досадить Вашему отцу?

Юрий Шухевич: Я тогда поехал за сестрой, когда я убежал из детского дома и вернулся в Галичину. В 48-м году меня арестовали на Донбассе, ведь тогда всех арестовывали. И меня судили в общем порядке.

QHA: То есть Вас никак не выделяли среди других?

Юрий Шухевич: Нет, не выделяли. Я был в следственном изоляторе в Киеве, тогда он назывался внутренней тюрьмой УМГБ. Но я попытался из внутренней тюрьмы бежать, и мне пересмотрели срок. Меня перевезли во Львов, где меня судило Особое совещание при МГБ СССР, дав мне десять лет лагерей. 

QHA: Что у Вас спрашивали во время допроса?

Юрий Шухевич: На допросах спрашивали о встречах с отцом. Когда? Где? Как? Их интересовали связи и много такого, поэтому допросы были регулярными.

Я тогда крутил и вертел, приходилось много врать. Они меня на чем-то ловили, но не во всем. А потом они мне сделали провокацию: написали письмо на имя моего отца и сказали, чтобы я его ему доставил. И я по наивности согласился это сделать, чтобы меня отпустили. Но получилось не так. Они меня отпустили, но я тут же был арестован будто бы вооруженным отрядом Службы безопасности ОУН, который меня допрашивал, найдя это письмо. И тут я рассказал некоторые вещи, которые не стоило говорить. Например, где я был на свободе и с кем.

После этого меня якобы вновь отбили работники МГБ. И они мне опять предложили, однако на этот раз серьезно, чтобы я доставил письмо отцу, но я отказался, сказав, что они снова сделают провокацию, как и в прошлый раз.

QHA: Вы боялись подставить членов ОУН?

Юрий Шухевич: Вряд ли я кого-то подставил, ведь мне пришлось бы искать связи, потому что в подполье не так просто что-то узнать. А я знал, что за то время, пока я сижу в тюрьме, все старые явочные квартиры поменялись, и старые знания о них мне не пригодятся.

QHA: Ваш отец не пытался Вас освободить из тюрьмы?

Юрий Шухевич: Позже мне говорили связные, что подобные попытки были, но они не увенчались успехом, так как отец уже погиб. И тогда были попытки выкупить.

QHA: Как к Вам относились в тюрьме?

Юрий Шухевич: Как ко всем. Всякое было, но не лучше и не хуже, чем к другим. Ведь тогда было очень много политических заключенных.

QHA: Сколько Вы не виделись со своей мамой?

Юрий Шухевич: Мы с ней не виделись десять лет, а встретились только в 1956 году. Она тогда получила десять лет, а потом ее освободили. Меня также кратковременно освободили «по малолетке» согласно приказу о преждевременном освобождении, если человек отсидел треть своего срока, а я уже в то время отсидел восемь лет из десяти. Она в то время была в Новосибирской области в ссылке, я после освобождения поехал туда, и мы встретились.

После смерти Сталина как раз работала комиссия Верховного Совета, и она тогда многих освободила из тюрьмы. Мы переехали во Львов, но генеральный прокурор опротестовал мое преждевременное освобождение — и меня отправили в тюрьму досиживать два года. А маму снова посадили за отсутствие прописки. Отбыв наказание в лагере, она вернулась во Львов.

Когда я отсидел два года, то мне в заключении снова дали десять лет лагерей строгого режима. Там я находился до 1968 года.

Продолжение следует...

Беседовала Элина Сулима

QHA