КИЕВ (QHA) -

С первой частью интервью можно ознакомиться здесь.

По словам Сергея Анатольевича, несмотря на то, что в течение всего периода независимости Украины руководство нашего государства не уделяло внимания развитию Военно-морских сил Украины и современное состояние украинского флота остается критическим, украинские моряки тоже могут кое-чему научить партнеров по НАТО. Сергей Гайдук считает, что развивать ВМС Украины нужно с учетом того, что нашему государству, прежде всего, нужно противодействовать Черноморскому флоту России, большинство кораблей которого могут наносить ракетный удар. Таким образом, Украине необходим системный подход, который бы учитывал все составляющие: от строительства новых кораблей до развития современной морской пехоты и береговой обороны.

QHA: Сергей Анатольевич, как бы Вы оценили то, что сейчас происходит на украинском флоте?

Сергей Гайдук: Что касается ВМС Украины, состояние их критическое. Второй оценки нет. Но я на проблему смотрю шире. Критическое состояние не только в ВМС, но и во всей морской политике Украины, потому что «из песни слов не выкинешь». Морская отрасль чрезвычайно заинтегрована — это и морские пограничники, и ВМС Украины, и гражданские моряки, и порты, и шельф, и морские перевозки, судостроение, суднопроектирование, высоченные технологии морского оборудования, Госгидрография, навигация... Это огромный пласт в области экономики и рассматривать просто ВМС Украины было бы не очень правильно. Мы за 25 лет в морских делах полностью провалились. Мы потеряли Черноморское морское пароходство, довели до критического состояния ВМС в Украине, за 25 лет ничего не построили — ни одного современного боевого корабля. Все, что мы смогли, — это достроить старые аналоговые корабли бывшего Советского Союза, но это не то, что нам нужно для перспективы.

В последнее время очень много говорится о перспективах НАТО, но аналог советского производства никому не интересен, он не может быть интегрированным. В 93-м году, на заре независимости, Украина занимала 25-е место в мире среди мощных морских государств по корабельному составу, а сейчас мы не можем назвать себя даже морским государством. И тогда возникает вопрос: а не есть ли это результатом длительной реализации проекта «Новороссия»? Ведь в основу его была положена трансформация морской Украины в континентальную.

Мы в 17 раз сократили морские перевозки — это самый дешевый вид перевозок по сравнению с автомобильным, авиационным, железнодорожным. А за этим стоят миллионы людей в Украине. Мы по подготовке моряков сейчас занимаем 6-е место в мире, но стали той страной, которая поставляет дешевую рабочую силу на рынке труда моряков в мире. Наши моряки вынуждены работать не на нашу страну, а зарабатывать деньги за рубежом, чтобы содержать свои семьи, поднимать социально себя. Вот такая ситуация сложилась в стране, что касается морской отрасли. Эта участь не обошла и ВМС Украины.

Все это частично отразилось и на ситуации с аннексией Крыма. Как бы мы не хотели, но большинство населения из 2,5 млн на 2014 год было сосредоточено в портовых городах: Керчь, Феодосия, Ялта, Севастополь, Евпатория. Представьте, сколько это миллионов людей, которые связаны с морем. А теперь перенесите Крым на континентальную Украину. Какое отношение может быть у моряков к государству, которое фактически растоптало морскую отрасль?

QHA: Если я правильно понимаю, одной из причин того, что ВМС Украины в таком критическом состоянии, отсутствие средств. Тогда не целесообразно было бы как-то не асимметрично выходить из этого положения? Скажем, через развитие москитного флота или малых кораблей, которые бы компенсировали то, что мы не имеем больших военно-морских судов?

— После вывоза военно-морской техники из Крыма командованием ВМС еще в мае 2014 была наработана концепция возрождения флота. На тот момент флот был еще «на слуху», но десятилетиями созданная в государстве традиция невнимания к морскому направлению "зарыла" надежду военных моряков. Так же, как в 90-х годах, в начале формирования флота надежды флота на возрождение и более эффективное обеспечение морских национальных интересов и ликвидации угроз в морском направлении были похоронены.

Мы должны четко понимать и не быть "любителями" — флот строится не за год, не за два, не за три. Строительство флота — это непрерывный процесс. Поэтому всегда флотские программы очень длительные — на 10, 15, 20, 25 лет. В качестве примера, чтобы построить корабль первой серии, требуется от 5 до 7 лет. Если один год не профинансировать, процесс уже откатывается. Поэтому теория "москитного флота" появилась значительно позже. После стабилизации ситуации в Одесской и Николаевской областях, и в зоне АТО мы фактически поставили на ноги ВМС в новой административно-территориальной дислокации.

Мы проработали концепцию развития флота с привлечением ведущих специалистов из стран НАТО, ЕС, то есть, морских государств, которые действительно имеют мощные флоты. Но концепция концепцией, на бумагу можно положить что угодно, поэтому она должна быть заложена в государственные программы и должен быть соответствующий уровень ее финансирования. Например, государственная программа вооружения морской техники, которая функционирует до 2020 года.

В 2016 году финансирование нужд ВМС удовлетворили лишь на 24%. Сколько угодно могут ведущие специалисты писать концепцию, но от написания к реализации очень сложный путь и это серьезные волевые политические решения. Очень большая ошибка тех, кто считает, что Министерство обороны или Генштаб самостоятельно строят корабли. Корабли строит государство — это общегосударственная проблема. И пока руководство государства не будет этим заниматься, можно менять вывески и руководителей, результата никакого не будет. Эта концепция реформирования останется только на бумаге.

Хочу вернуться к москитному флоту. Да, были такие идеи, разговоры. По моему мнению, москитный флот может быть составной ВМС Украины. Есть много теоретиков, я тоже знаю эту теорию, например, на Ближнем Востоке страны, которые противостоят американским авианосцам, ракетным катерам, наносят удары, — я все это понимаю. Но мы не Ближний Восток — мы страна Чорноморского региона. Вокруг нас расположены страны НАТО — болгары, румыны, турки; страны, которые намерены вступить в НАТО — Грузия, Молдова. Опыт этих стран показывает, что именно москитный флот является составной большого флота. Те же морские военные силы Турции — 14 подводных лодок, 18 фрегатов, корветов, катерная составляющая флота. Это же о чем-то говорит.

Если говорить о развитии флота, то однозначно мы должны говорить о вероятном противнике, против которого он будет применяться. В качестве примера, 65% состава Черноморского флота РФ — это носители ракет морского базирования. Каким должен быть морской флот, который сможет самостоятельно или в проведении совместных операций противостоять противнику? Ориентир должен быть на позицию НАТО. Вы слышали о создании флотилии по инициативе Румынии. Возникает вопрос коллективной безопасности, продвижение туда своих активов, но аналоговый актив времен Советского Союза там не подойдет. Там нужен современный, цифровой, интегрированный взаимосовместимый актив.

QHA: В продолжение этого, на каком уровне находится наше сотрудничество с партнерами НАТО по совместным учениям? Каковы перспективы привлечения помощи в возрождении ВМС на современном уровне?

— В первую очередь, надо начинать с нашего государства. Пока не будет политического решения, политической воли, пока развитие украинского национального флота будет оставаться заложником политических или бизнес амбиций — это не перейдет в непрерывный процесс. Никакие западные партнеры нам в этой ситуации не помогут.

Что касается заимствования опыта, то ВМС после вывода на материковую Украину продолжали наши традиционные обучения. В целом сам замысел и мероприятия, которые проводятся, несколько отличаются от крымских, так как часть их участников уже имели опыт с АТО. Только на этапе планирования к мероприятиям учений были включены элементы на основе боевого опыта АТО и нашим западным партнерам было это очень интересно.

Вторая особенность проведения учений — мы моделировали обучение к территориальной привязке. Если раньше они проводились в определенных полигонах, то сейчас мы вспомнили 2014 год — Одесскую, Николаевскую, Бессарабскую "народные республики" — это те критические регионы, где есть информационные и медийные проблемы с населением. Вместе с западными партнерами мы попытались и в прошлом году провели такое обучение в Бессарабском операционном районе, то есть, отдалили от полигона и максимально приблизили его к возможному критическому состоянию. Второе направление учений — это обучение за рубежом. Мы привлекаем туда свои отдельные подразделения для обмена опытом.

QHA: Какие сейчас планы Министерства обороны относительно возможного привлечения западной помощи к развитию флота? Ведутся переговоры по этому поводу?

— Это очень сложный процесс. Просто договориться, чтобы тебе передали корабль, самолет или ракету — бред. Вы знаете проблематику по летальному оружию, поэтому рассчитывать, что этот процесс будет очень быстрым и реализованным в кратчайшие сроки, — неверное представление. Работа с партнерами ведется. Ведется по разным направлениям, начиная от привлечения экспертов, модернизации системы управления. Мы очень плодотворно работаем. Флот состоит не только из кораблей — это и авиация, и береговые подразделения, и морская пехота, и артиллеристы, и ракетчики. Министерством обороны выстраиваются характеристика архитектуры, модернизация органов управления, направления получения помощи, связанные с вооружением военной техникой, уже интегрированной к западным образцам, направления подготовки.

Как я уже говорил, ВМС отдельно не модернизируются. Все Вооруженные силы Украины реформируются и параллельно также и Военно-морской флот. Ведь оторваться от системы правления и подготовки невозможно. Стандарты должны быть одни — подготовки, документы, оценки. Поэтому все трансформации флота должны рассматриваться только в унисон с реформами Вооруженных сил в целом.

Беседовал Роман Кот

QHA