КИЕВ (QHA) -

Бежавший в Украину 76-летний гражданский активист Владимир Ионов, которого в России обвиняют в нарушении правил проведения массовых мероприятий, рассказал QHA об обстоятельствах своего побега.

QHA: Владимир, еще при советской власти Вы лежали в психиатрической больнице за острые высказывания против правящей власти, сколько Вы пробыли там?

Владимир Ионов: В лет 40-45 я понял, что советская власть – это преступная власть. И потом мои интересы столкнулись с интересами советской власти. Я начал везде писать, что советская власть – это режим бездарей и насильников. Я тогда договорился и дописался до того, что меня определили в психушку, и слава Богу, что только на 11 суток.

В психиатрической больнице врач на меня смотрела, как на идиота - раз все молчат, а тут человек выступает против советской власти, то значит он идиот.

У них была такая манера ставить людей, не вписавшихся в их бандитское существование, на учет. И уже после следующего выпада против советского режима смотрели, куда дальше определить провинившегося. 

Я недавно прочитал в «Новой газете», что 800 тысяч людей сидело в психушке при советской власти, то есть, почти миллион.

QHA: Вам кололи какие-то препараты?

Владимир Ионов: Нет, только таблетки и при этом заглядывали в рот, чтобы убедиться, что все проглотил.

Я там познакомился с одним человеком, который якобы написал стихи против Брежнева. А в основном там были алкоголики, наркоманы и психически больные люди.

QHA: У Вас были неприятные моменты или столкновения с больными или персоналом психбольницы?

Владимир Ионов: Нет. Там все ходили очень тихо, потому что там были очень могучие санитары, одного даже звали «Кувалда».

QHA: А после развала СССР Вы все же надеялись, что в России возможны перемены в лучшую стороны и появится новое демократическое государство?

Владимир Ионов: Конечно. Я был уверен в этом и даже не сомневался, но очень скоро я увидел, что начали выползать очень энергичные и предприимчивые люди. Это все происходило у меня на глазах на старой Арбатской, когда «теплые места» захватили другие люди. Например, в фотоателье, где я делал фотографии, сменились владельцы и фото стали делать намного хуже, чем было. То есть, стали происходить какие-то странные вещи, и я начал понимать, что что-то пошло не туда.

В Украине жизнь продолжается, а в России смерть продолжается. Как начали сто лет назад чекисты убивать людей, так они продолжают это делать до сих пор, ведь подлее и страшнее зверя, чем чекист, нет.

Люди уже начали опасаться друг друга. В России совсем другая атмосфера, чем в Украине.

QHA: Когда Вы начали выходить на митинги уже в независимой России?

Владимир Ионов: Я выходил на митинги во время Чеченской войны, без плакатов, на Пушкинскую площадь. Туда в основном выходили ребята, которые были против войны в Чечне, и я решил присоединиться к ним, но при этом проводил одиночный пикет, выступая против Путина, потому что у нас наверху сидит пахан. Их было всего несколько человек, и милиция всегда смеялась над нами. Также туда приходили хулиганы и смеялись, но не рвали плакаты.

Я, когда первые разы выходил на митинги, то люди на меня смотрели как на идиота. Стоит какой-то чудак и что-то пишет на бумаге. Например, на Манежной площади глаза отводили в сторону и детей уводили от меня, чтобы не смотрели.

Я уже тогда понимал, что Путин должен уйти, иначе все останется по-прежнему. Даже, когда президентом был Медведев, то я на протяжении четырех лет ощутил на собственной шкуре другую атмосферу, более мягкую.

QHA: Но сейчас россияне увидели, чем на самом деле живет Медведев, особенно после фильма Алексея Навального «Я вам не Димон».

Владимир Ионов: Это просто предлог, ведь можно начать с него. Это же одна шайка-лейка, но это на самом деле не важно. Важно то, что людям показали, что в то время, когда они нищают, другие богатеют, покупая себе дворцы и яхты.

Так как на критику против Путина очень плохо реагируют, особенно когда ты выходишь с плакатом против него, то через две минуты все не только это видят, но и не дают раскрыть.  

В России страх – это величина постоянная, но когда появляются такие, как Ильдар Дадин и Борис Немцов, то сразу понимаешь, что это все-таки переменное тоже. А вообще страх стал уже нашим менталитетом и люди со временем перестают его замечать.

QHA: Вы сами выходили на митинг или подключались к другим активистам?

Владимир Ионов: Скорее, я подключался.

У нас в Москве есть «Сахаровский центр», на котором висела вывеска во время военной Чеченской кампании - "Нет войне". И на Пушкинскую всегда выходило пять-шесть человек. Милиция смеялась над нами, но людей прибывало все больше и больше.

Я вот, например, входил в «Объединенный гражданский фронт» Каспарова и нас там было около ста человек. Мы приходили на диспуты и брали там бумагу, ведь ватман не дешевый.

Но когда Гарри Кимович вынужден был уехать из страны, так как ситуация обострилась, я перешел в «Солидарность». В России всегда был круг людей, которые объединялись вокруг общей идеи. И потом, всегда можно было обратиться за помощью и кому-то позвонить, когда тебя забирали в участок. Это была хоть какая-то поддержка.

В одно время я жил в Железнодорожном - это находится под Москвой, где-то минут 30 ехать на электричке до российской столицы. И однажды я там вышел с плакатом, и люди проходили с такими удивленными глазами и говорили: «Вы не боитесь?». Я конечно боялся, но Путин боится больше, так как это уже психология преступника. После этого меня местная милиция забрала в участок за несанкционированный митинг – я начал звонить своим. И тогда меня отвели к начальству, которое сказало, что мои друзья уже здесь. А менты тоже боятся, ведь они преступники и малейшее изменение ситуации может негативно сказаться на них.  

QHA: Но после молодежных митингов 26 марта, которые прокатились по многим российским городам, стало очевидным, что есть несогласные, выступающие против коррупционной власти. То есть, в России есть потенциал на свержение власти в виде молодого поколения?

Владимир Ионов: Значит есть надежда, что в России страх - величина непостоянная.

У молодежи уже нет такого страха, как у старшего поколения, у которого страх в генах.

QHA: Как в России, так и в Украине придерживаются мнения, что взрыв в питерском метро был инициирован ФСБ, чтобы отвлечь людей от митингов. Вы тоже придерживаетесь этого же мнения?

Владимир Ионов: Это предлог закрутить гайки. Люди выходят на улицы, а в то же время в России промышляют террористы и кругом одни враги, поэтому нужно объединиться и ввести определенные ограничения.

Но думаю, что это не пройдет, так как первый раз со взрывами как-то прошло, а второй вряд ли получится.

Если вспомнить Чечню, то там все теории о проведении учений были сшиты белыми нитками. Слава Богу, что попался бдительный милиционер и люди не погибли благодаря ему.

Тем более, митинги дальнобойщиков, из-за ЖКХ и существенного ухудшения жизни – это все влияет на мнение людей о власти. Да еще Путин сидит у власти 17 лет и людям уже плеваться хочется от этого. К тому же, в этом году исполняется сто лет позорной, так называемой революции. Поэтому я уверен, что этот год для Путина станет последним.

QHA: Но многие россияне продолжают поддерживать своего правителя и не хотят, чтобы он уходил.

Владимир Ионов: В России любят начальство, ведь это холопская и холуйская страна. Там свободы никогда не было.

QHA: Вы поддерживаете Алексея Навального?

Владимир Ионов: А выбора другого нет. Сейчас в России есть два политика – Навальный и Путин. Других политиков в России пока нет.

QHA: Я так понимаю, что Вы также выходили на митинги и во время Грузинской войны в 2008 году?

Владимир Ионов: Да, мы выходили на Пушкинскую с табличками на груди: «Я грузин», но нас было не так много.

QHA: Вы принимали участие в митинге на Болотной площади?

Владимир Ионов: Конечно.

Это уже был второй или третий выход, поэтому маршрут был знакомый. Мы начали идти с Октябрьской площади, как всегда до этого. Этот митинг проходил шестого мая, а седьмого должна была быть инаугурация Путина. И тогда собралось огромное количество недовольных людей с плакатами и криками против Путина. И власть решила пойти на провокацию. Они проход на Болотную площадь от кинотеатра «Ударник», после прохождения моста, взяли и сузили. Произошла заминка с продвижением протестующих и людям это не понравилось. Часть людей прошла на Болотную к трибуне, с которой или Навальный, или Удальцов объявил о задержке при проходе на площадь. После чего милиция начала сдавливать людей и образовалась давка.

Я тогда по семейным обстоятельствам не мог позволить того, чтобы меня задержали, поэтому сразу отошел в сторону Набережной, так как начались неприятные вещи, и уехал. Я же уже знаю, когда забирают, а когда нет.

Я на суды по Болотному делу не ходил, а предпочитал выходить с плакатами против Путина на Манежную площадь из-за отсутствия информации.

QHA: С Вами люди какого возраста выходили?

Владимир Ионов: В основном среднего, хотя бывают разные.

Дело в том, что когда раньше забирали в автозак от 10 до 15 человек, то я практически всех знал. А потом, когда меня садили в автозаки, то уже знакомых не было. Там в основном сидели молодые незнакомые люди.  

И на маршах, когда идешь и смотришь по сторонам, то вокруг себя видишь новые лица. Это значит, что людей, выступающих против путинской политики, становится все больше, а это приятно.

QHA: Ваши родители повлияли на Ваше мнение или они его не разделяли?

Владимир Ионов: Мои родители жили до 90 лет. Мой отец родился в 1905 году, поэтому он привык молчать. Он просто жил, зная, что люди исчезали.

Когда я жил на Смоленском бульваре, то туда постоянно приезжали и арестовывали людей. А мама смотрела телевизор и возмущалась, если происходили какие-то дела. Как она на неприятности не нарвалась – я не знаю.

Я родился в Питере в 1939 году. Во время эвакуации мы с мамой уехали в Куйбышево, а отец остался работать здесь. Он был железнодорожник и его в армию не взяли, так как надо было работать напропалую на железной дороге.

А когда мы вернулись, то оказалось, что мама не была прописана в коммуналке, хотя она вернулась к своему мужу. И живший с нами участковый Козырев, кончивший два класса, ходил и капал в милицию, что она не прописана. И она вынуждена была ходить какое-то время, где-то ночевать, пока ее не прописали.

Потом родители переехали в дом, где жили КГБшники, милиционеры и работяги. Там один товарищ был, у которого отец на бульдозере сносил храм «Христа Спасителя». Ему за это орден Ленина дали.

А во время Чеченской войны, где все разрушали, в Москве тем временем строили храм «Христа Спасителя».

Тогда как раз убили моих друзей в двух километров от Кремля - адвоката Маркелова и журналистку Бабурову. Их застрелил возле метро фашистский отморозок, которого нашли и посадили. Он умер сразу, а ее смертельно ранили, но так как никто не помог, хотя рядом была аптека, то она тоже умерла.

Маркелов и Бабурова вели расследование относительно фашистской организации, и они их убили.

И тогда не последовало никакой реакции, поэтому я вышел на митинг с плакатом: «Нас убивают, а Кремль молчит». В тот день проходила инаугурации Гундяева и тогда меня милиция скрутила, даже руку повредили, чуть не мордой в самый асфальт запихнули в автозак.

QHA: Вы начали выходить на митинги во время аннексии Крыма?

Владимир Ионов: Да, ведь это означало, что Россия «пошла по встречной полосе», а это уже самоубийство.

Путину нужны постоянные напряжения, будь то Грузия, Украина или Сирия. Он может и до Беларуси добраться, если Лукашенко ошибется. Ему нужна напряженность - когда взрывают дома и кругом враги, с него никто не спросит. А когда не будет врагов, то с него спросят.

QHA: Сколько раз Вас задерживали на протяжении жизни?

Владимир Ионов: Задерживали меня очень много раз, я практически во всех московских отделениях милиции побывал.

Когда я попадал в милицию, то я всегда ругал Путина, говоря, что он преступник. Но самое интересное, что никто из силовиков, хотя они представители власти, не защищал Путина, когда я его ругал. И только один-единственный раз в одном из участков мне было сказано одним офицером, что это его президент и он попросил меня его не оскорблять.

Поэтому им плевать на президента, так как они просто зарабатывают деньги, и как собаки исполняют команды. Тем более, что их предшественники расстреливали несчастных по темницах.

Конечно меня били, и по голове били, но это происходило не часто.

QHA: А российская полиция могла бы перейти на сторону митингующих, если бы на улицу вышло полмиллиона людей?

Владимир Ионов: Они так и говорят, что когда у нас выйдет побольше людей на улицу, то куда они денутся?

В конце концов, мы же хозяева в России. А власть это понимает только тогда, когда выходит много людей на митинги. И надо помнить, что они слуги народа, и говорить прямо о том, что они крадут и обманывают нас.

QHA: На Вас, как и на Дадина, открыли уголовное дело за несанкционированные митинги, за какие именно?

Владимир Ионов: Они взяли за основу четыре моих одиночных пикета, ведь это было легко, так как я раз в неделю или две попадал в УВД.

Они почему-то выбрали митинг, где я стоял с плакатом «Charlie Hebdo», ведь тогда весь мир заступался за расстрелянных журналистов, и тогда возле меня стал с каким-то плакатом титушка, как у вас говорят. Значит, у нас уже получился не одиночный пикет, но через некоторое время этот титушка куда-то исчез, а меня в автозак запихнули.  

Потом мы отмечали день рождения Савченко возле тюрьмы «Матросская тишина». Она находилось там, и полиция тогда меня схватила, хотя у меня не было никакого плаката. Одна женщина, из митингующих, была одета в цвета украинского флага, верх синий, а низ желтый. И я тогда спросил мента - за что он нас схватил, а он сказал, что за символику.

А два других задержания были странными, видимо, тогда уже была поставлена задача меня схватить. Один раз я вышел на Манежную площадь просто прогуляться, без плаката, и меня ни за что, ни про что задержали. Тогда также задержали Марка Гальперина и Ильдара Дадина.

Меня два раза забирали в отделение за чистый лист бумаги. Я иногда просто доставал из рюкзака чистый лист бумаги и поднимал вверх, после чего меня менты под руки засовывали в автозак.

QHA: Когда Вы узнали, что в отношении Вас открыли уголовное дело?

Владимир Ионов: На меня первого открыли уголовное дело, потом уже на Гальперина, Дадина и Колмыкову.

Тогда мне адвокат посоветовал попасть в больницу, так как нужно время, чтобы оттянуть суд. 

Судов как таковых не было – они все были фиктивные. Обвиняемые говорят, что у них не было плаката и лозунги они не выкрикивали, а им написали, что они держали в руках плакаты и выкрикивали лозунги. Выходит, так называемая прокурорша читает обвинение прямо на месте. Там судами даже близко не пахло, тем более, на видео четко было видно, что люди просто молча стояли, без чего-либо в руках. В России просто фабрикуют дела и им не известно даже слово "правосудие".

QHA: Дадину дали три года строгого режима, какой срок давали Вам?

Владимир Ионов: Мне прокурор просила условно, но мне было абсолютно все равно. Ведь мы надеялись, что после советской власти наступит отдушина, а тут опять пришла темнота. И сколько можно было это терпеть?

Это был бы домашний арест, так как я не должен был появляться в местах, где было большое скопление народа. А автобус и метро - это тоже скопление народа.

Как только бы посадили Дадина, то я бы вышел в его защиту и ни секунды не сидел бы дома. И тогда меня бы посадили.

Я, честно говоря, не хотел никуда уезжать из России. Просто моя жена Оля очень близко все принимает к сердцу, особенно все происходящее со мной. И мне пришлось уехать из страны, чтобы не травмировать свою жену.

И Дадина уговаривали убежать, но он отказался.

QHA: Вы присутствовали на суде у Дадина?

Владимир Ионов: Когда мы пришли, то народу было много, и все стояли в очереди, поэтому нам не удалось даже попасть в помещение суда. А потом вообще начали по-зверски выкидывать людей из суда, и я, чтобы не травмировать свою жену Олю, решил вместе с ней уйти домой.

Если человек выходит на митинг, то он уже морально готов к тому, что его могут посадить. Поэтому я был готов к этому, Дадин, Гальперин и Калмыкова, хоть у нее маленький ребенок, выходили и героически стояли.

QHA: Вы с Дадиным друзья?

Владимир Ионов: Конечно, он однажды за меня заступился. Когда я стоял с плакатом и ко мне подошел какой-то парень и, ни слова не говоря, врезал мне в ухо. Тогда подошел Дадин и с ним сцепился, потому что полиция в России всегда занимает сторону нападающих, а не пострадавших.

Мы рядом жили в Железке, и я два раза был у него дома, когда он был под домашним арестом.

Когда его выпустили из тюрьмы, то он стал такой тощий - одни кости и мышцы.

Сейчас он будет заниматься пытками, которые использовали против него в тюрьме, и добиваться через суды справедливости. Тем более, что они его незаконно посадили и должны ему выплатить компенсацию за это.

В российских тюрьмах творится ужас – там избивают и убивают людей.

Жена Дадина - Зоя Зотова, которая подняла журналистов и которая сама журналист, "раскачала" тему о пытках и зверствах в тюрьмах, где особенно часто убивают и истязают мусульман. Может потому, что они сопротивляются, а русские - нет.

И крымских татар похищают, считая, что их можно убить. В России - преступник на преступнике.

ФОТО: интернет

QHA