КИЕВ (QHA) -

Протесты идут уже декаду. Напряжение достигло пика после того, как партия «Право и справедливость», обладающая большинством в парламенте, провела через его нижнюю и верхнюю палаты — сейм и сенат — три закона: о Верховном суде, о Национальном совете юстиции и о судах общей юрисдикции.

Напомним, что в ходе реализации судебной реформы предусмотрено подчинение Верховного суда министерству юстиции, а у правительства станет больше влияния на назначение глав окружных и федеральных судов. Протестующие считают, что под угрозой оказался один из главных принципов демократии — разделение власти. Президент Анджей Дуда, наложив вето на два из трех законов, выпустил протестный пар, но параллельно тем самым вызвал разочарование в кругах партии власти.      

Что действительно вызвало возмущение у поляков, какова перспектива разрешения конфликта в соседней Польше, может ли Украина извлечь уроки из польского опыта проведения реформ, реально ли вернуться на предыдущий уровень доверия между нашими странами, чьи отношения были омрачены последними заявлениями Ващиковского, и какова роль Кремля в раздувании исторических противоречий между нашими народами? С этим кругом вопросов QHA обратилось к нашему постоянному комментатору, специалисту по гибридным войнам, политологу Евгению Магде, который неоднократно бывал в Польше и хорошо знаком с польским менталитетом.

QHA: Скажите, Евгений, эти протесты стали сюрпризом для политологов или, как говорится, к этому все и шло?

Евгений Магда: Ситуация в Польше двоякая: с одной стороны, ожидаемая, а с другой — не настолько предсказуемая, как многим хотелось. Кое-кто эти протесты сравнивает с теми, которые у нас были во время двух Майданов. Но тут сходство заключается скорее в масштабности проводимых протестных акций, а не в их природе.

Дело в том, что поляки в настоящее время в целом удовлетворены социально-экономическим развитием страны, а также местом и ролью государства в Европейском союзе. Но, на мой взгляд, правящая партия «Право и справедливость» немного увлеклась коррекцией законодательства. Возможно, она исходила из благих побуждений, но в условиях, когда у партии на государственном уровне сосредоточена в руках практически вся полнота власти, безусловно, ей нужно соблюдать политические приличия.

Я думаю, что решение Анджея Дуды наложить вето на два наиболее скандальных из трех законов, которые принял сейм и которые утвердил сенат, — достаточно компромиссное, но оно вряд ли найдет понимание в среде функционеров «Права и справедливости». Зато не исключено, что такая реакция президента Польши на протесты откроет перспективу для Дуды как для более самостоятельного политика. Ведь он избрался в 2015 году, впереди у него еще половина президентской каденции — срок достаточный для формирования собственной политической силы, способной влиять на ситуацию в стране.

QHA: У нас тоже проводится судебная реформа, но широкие массы это мало интересует: им подавай посадки коррупционеров, а сам механизм осуществления правосудия неинтересен. Отчего у наших соседей столь пристальное внимание к третьей ветви власти?

Е. М.: У нас судебная реформа, действительно, была запущена еще год назад, когда были приняты изменения в конституцию, и в данный момент происходит процесс ее непосредственной имплементации. В Польше, еще раз повторюсь, протесты порождены фактом сосредоточения всей полноты власти в руках действующей власти, простите за тавтологию. И это настораживает не только и не столько оппозицию, сколько общественных активистов и неравнодушных поляков.

QHA: Напомните, если можно: каковы были партийные электоральные расклады перед выборами — и властные после формирования большинства в парламенте и в правительстве?

Е. М.: «Право и справедливость» имеет большинство голосов и в сейме, и в сенате…

QHA: А отчего же тогда люди протестуют, если сами эту власть себе и избрали?

Е. М.: Дело в том, что на парламентских выборах эта партия не имела абсолютного большинства голосов, получив лишь треть поддержки избирателей, хотя и заняла первое место в электоральной гонке. Просто в результате начисления бонусов победителям выборов, согласно польскому законодательству, она получила парламентское большинство. Естественно, не всем это по душе.

Движущая сила протестов — общественность больших городов, которая еще хранит память об акциях «Солидарности»

QHA: Как, по-вашему, будут развиваться дальнейшие события? Не начнет ли Брюссель давить на Варшаву в рамках осуществления общей политики Европейского союза?

Е. М.: Фактор давления Брюсселя, как это ни парадоксально, может сыграть деструктивную роль, ибо способен не усилить оппозиционеров, а наоборот, ослабить их влияние. В достаточно консервативном польском обществе совпадение позиций протестующих с официальным курсом ЕС может восприниматься таким образом, что «оппозиция пляшет под дудку Брюсселя», а это негативно может восприниматься не только в самой Польше, но во всей Центральной Европе.

Поляки — одна из самых патриотических наций Европы. Даже в эпоху коммунистического прошлого они оставались приверженцами национальной символики

QHA: Кстати, о центральноевропейском регионе. Недавно в Варшаве состоялась международная конференция Триморья. В ее работе принял участие даже американский президент Дональд Трамп, но вот украинской делегации не было, хотя на учредительном мероприятии этой инициативы в Хорватии наши представители были. Как бы Вы прокомментировали такое демонстративное неуважение к Украине? Не сыграло ли здесь свою негативную роль недавнее выступление главы внешнеполитического ведомства Ващиковского на тему непростого украинско-польского прошлого?

Е. М.: Я думаю, Украине следует как можно быстрее присоединяться к проекту Триморья, ибо среди прочего его реализация усилит энергетическую безопасность Европы. И Украина, с ее развитой газотранспортной системой, может переориентировать маршруты с поставок российского газа в Европу на транзит по пути «из варяг в греки». Важно оперативно обеспечить строительство интерконнекторов — трубопроводов, соединяющих разные ГТС, для создания в регионе общего энергетического пространства.

Для Украины присоединение к проекту — это хороший шанс, да и для Триморья наличие в своих рядах Украины с ее мощным транзитным потенциалом, перспективным рынком рабочей силы и другими преимуществами было бы не лишним. Не может же столь перспективный проект замыкаться исключительно на страны Европейского союза — ему стоит расшириться за счет Украины, Молдовы, Грузии, балканских государств.

QHA: Но страны старой Европы (прежде всего Германия и Франция) настороженно относятся к разного рода интеграционным объединениям с участием членов ЕС, полагая, что они способны разрушить евросодружество…

Е. М.: Скорее всего, страны Старой Европы опасаются того, что их политическое привилегированное положение будет нарушено, а также они не желают того, чтобы Соединенные Штаты играли более активную роль в Европе, в частности в контактах со странами Центральной Европы и Балтии.

QHA: Вернемся к украинско-польским отношениям. Долгие годы Варшава была главным провайдером нашей евроинтеграции, но недавние заявления польского министра иностранных дел Витольда Ващиковского серьезно омрачили взаимопонимание между нашими правительствами и политическими элитами. Возможно, они и сыграли ключевую роль в факте неприглашения Украины на конференцию в Варшаву?

Е. М.: Надо понимать, что заявление Ващиковского, как и предыдущее аналогичное по смыслу заявление Качинского, было направлено преимущественно на внутреннюю аудиторию: партия «Право и справедливость» рассчитывает мобилизовать вокруг себя весь правый сектор польской политики.

QHA: А рука Москвы тут присутствует? Судя по информационной ленте российских СМИ, они всячески выискивают противоречия между нашими странами и гиперактивно их освещают.

Е. М.: Естественно, Москва пытается играть активную роль в этих процессах, и у Кремля есть рычаги влияния на польских политиков и на общую ситуацию в стране.

QHA: А каковы эти рычаги? Традиционные для спецслужб — подкуп и шантаж?

Е. М.: Вовсе не обязательно. Россия может использовать и легальные пророссийские политические силы, зарегистрированные в стране, и официальные структуры, созданные в Польше. Кремль за последние годы изрядно поднаторел в использовании инструментов мягкой силы. Скажите, разве это не парадокс, что уже пять лет существует центр польско-российского взаимопонимания и примирения, а аналогичного польско-украинского так до сих пор и не создано и, по всей видимости, в ближайшее время создано не будет?

Должен отметить, что Россия активно присутствует в польских социальных сетях и активно подбрасывает в огонь сетевых дискуссий сюжеты, которые не могут оставить поляков равнодушными.

Я уже однажды использовал эту метафору, но повторю еще раз: Россия — как тот врач, у которого на полочках хранятся истории болезней всех его пациентов-стран, и периодически она их достает оттуда в своих интересах.

QHA: Спасибо за обстоятельную беседу!

Отметим, что наш собеседник не верит в реальность применения Брюсселем 7-й статьи договора о лишении Варшавы права голоса при принятии общеевропейских решений.

Однако, когда материал уже готовился к печати, первый вице-президент Европейской комиссии Франс Тиммерманс в беседе с корреспондентом «Нью-Йорк Таймс» намекнул,что наступление на суды приближает Польшу к 7-й статье договора блока, которая предостерегает страну от нарушения фундаментальных ценностей ЕС и грозит санкциями и утратой права голоса в Совете Европы:

— Мы можем надеяться, что мужественное вето Дуды демонстрирует решимость удерживать Польшу от перехода к самодержавию. Но ценности европейской демократии, которым Качиньский и его единомышленник в Венгрии, премьер-министр Виктор Орбан, сознательно угрожают, сейчас нуждаются в защите больше, чем когда-либо.

О том, как будут дальше развиваться события у наших соседей, какие шаги предпримут правительства и элиты Польши и Украины, чтобы растопить лед недоверия, искусственно созданный отдельными политиками во вред долгосрочному партнерству, мы будем информировать наших читателей в дальнейших публикациях.

Александр Воронин

ФОТО: интернет

QHA