КИЕВ (QHA) -

С момента аннексии Россией Крыма на полуострове появился запрос на адвокатов, защищающих права крымских татар. Одним из них стал московский юрист Николай Полозов, который специализируется на политических, сфабрикованных Кремлем делах. Он был адвокатом в делах участниц панк-группы Pussy Riot, Надежды Савченко, фигурантов «Болотного дела».

В первой части интервью QHA Николай Полозов расскажет об опасности, с которой сталкиваются адвокаты, защищающие оппонентов российской власти, и спрогнозирует исход дела замглавы Меджлиса крымскотатарского народа Ахтема Чийгоза, которого уже два с половиной года удерживают в СИЗО Симферополя за якобы «организацию и участие в массовых беспорядках у стен крымского парламента в 2014 году».

QHA: В прошлый раз вы приезжали в Киев, чтобы получить письменное согласие Рефата Чубарова на вызов в суд в качестве свидетеля. По какой причине вы приехали в этот раз?

— Мне необходимо собрать ряд доказательств, которые я могу получить только здесь, в Украине. События, за которые судят Ахтема Чийгоза, происходили на территории Украины  в Крыму. Но ряд документов в Крыму защита не может собрать, для этого есть необходимость приехать в Киев.

Уже готов пакет документов, которые мы собираемся приобщать к суду. Приобщит суд или нет — это уже второй вопрос. Сторона защиты делает все возможное, чтобы наша позиция была не просто декларирована, что Ахтем Чийгоз невиновен, но и подтверждалась конкретными доказательствами.

QHA: Продолжают ли российские власти оказывать на вас давление в Крыму?

— За время работы в Крыму, за последние полгода, я столкнулся и со своим похищением, и с попытками возбуждения уголовных дел. Слава богу, больше не похищают, однако те уголовные дела, проверки по которым были инициированы в моем отношении, продолжаются.

Кроме того, защите Ильми Умерова удалось добиться исключения в качестве доказательства протокола моего допроса и, можно считать, своеобразной формы давления на меня. Я не могу реализовывать профессиональную защиту в деле Умерова, находясь в статусе свидетеля. Это тоже длящееся нарушение со стороны российских властей.

QHA: Можно сказать, что пророссийские силы в Крыму вывели вас из дела, чтобы вы не были защитником Ильми Умерова?

— Безусловно. Их задача была — максимально лишить Умерова защиты. Они видели, как я работаю в деле Ахтема Чийгоза, и повторения такого они не хотели. Особенно видно это было после того, как его (Умерова. — Ред.) поместили в психиатрическую лечебницу, якобы для экспертизы. После этого, в результате усилий защиты, которые предпринимал я и мои коллеги, видимо, было принято решение вывести меня из этого дела, чего они, в конечном счете, и добились.

Но что касается дела Умерова, я считаю, это палка о двух концах. Потому что те вещи, которые я скажу на суде в качестве свидетеля, в качестве защитника я не могу сказать.

QHA: Над делом Умерова работают и другие сильные защитники, ваши коллеги. Почему в давлении сконцентрировались именно на вас?

— На протяжении года я работаю в Крыму, никто из московских защитников, даже мой коллега Марк Фейгин, так долго там не работал. Видимо, российская власть видит в моем лице какую-то серьезную угрозу, раз идет на откровенное нарушение закона, связанное с препятствием в адвокатской деятельности и неприкрытым похищением.

QHA: Оказывали ли на вас давление прямиком из Москвы?

— На меня сложно оказывать давление. В конце концов, я не совершаю ничего такого, за что можно было бы формально преследовать. Но я понимаю, что и в Москве, и в Крыму я нахожусь постоянно под наблюдением, к моей персоне приковано внимание со стороны государства. Это касается и социальных сетей, и личной жизни. Та работа, которую я веду в Крыму, обернулась отсутствием поддержки адвокатского сообщества в Москве это можно назвать формой молчаливого давления. Те адвокатские структуры, которые должны поддерживать адвоката, в данном случае просто умывают руки и молчат. Никаких позитивных новостей в этом смысле я сообщить не могу.

Но так, чтобы меня в Москве кто-то задерживал к счастью, такого нет. Хотя зарекаться не стоит. В России те люди, которые не поддерживают курс власти, считаются нацпредателями, изгоями, и в их отношении возможно все. Мы видели, как оппозиционеров обливают зеленкой, избивают, поэтому гарантий ни у кого нет.

QHA: Что российские власти должны сделать, чтобы заставить вас уехать из Крыма?

— Вариантов в России масса, как можно надавить на человека. Все помнят пример Бориса Немцова. Мне сложно фантазировать на эту тему  на что способен пойти Кремль для достижения своих интересов. Но пока я не намерен прекращать свою работу в Крыму, я продолжаю защищать Ахтема Чийгоза и, конечно, приму активное участие в деле Ильми Умерова.

QHA: В своих публикациях вы сравнивали дела против крымских татар с процессами по «Болотному делу». Что между ними схожего и какие различия?

— Речь шла о «деле 26 февраля». Их объединяет то, что «Болотное дело» это дело по тем же обстоятельствам: российская власть и «Болотном деле», и в «деле 26 февраля» обвиняет людей в организации и участии в массовых беспорядках. Хотя, на мой взгляд, в обоих делах никаких массовых беспорядков не было.

Мало того, в «деле 26 февраля» мы видим, что люди пришли на мирный митинг, который был проведен в соответствии с законами Украины, было подано уведомление заблаговременно, как того требовал закон. Мы видели в этом деле, что пророссийские силы отчаянно провоцировали крымских татар.

Отличия существенного нет и там, и там беззаконие. Власти пытаются посадить совершенно невиновных людей, которые не совершали ничего плохого. В случае с «Болотным делом» я защищал Сергея Удальцова, которого обвиняли в организации массовых беспорядков, хотя он не имел отношения к организации, не организовывал ничего. Так же, как и в деле Ахтема Чийгоза  следователь выдумал историю, наделил Чийгоза полномочиями других людей. Кремлю нужен был заложник, статусный заложник из числа членов Меджлиса, и выбор пал на Ахтема Чийгоза.

QHA: Два года длится процесс над Ахтемом Чийгозом. 126 судебных заседаний позади. В самом начале процесса был прогноз, что приговор вынесут за два месяца, но этого не случилось. Чего добиваются прокуроры, затягивая процесс? Возможно, хотят морально надавить на обвиняемого и защиту?

— Не совсем так, это защита давит. Изначально архитектура этого дела, когда еще в нем участвовала Поклонская в качестве прокурора, строилась на том, что обвинение и суд не будут сильно исследовать доказательства. Обвинение набросает каких-то свидетелей, фактов — и никто не будет разбираться. Мы разрушили эту архитектуру, нашей задачей было досконально исследовать обстоятельства, чтобы /убрать/ все возможные белые пятна в этом деле. Чтобы показать, что нет ничего, что указывает на вину Ахтема Чийгоза.

На текущий момент в этом деле допрошено больше двухсот свидетелей-потерпевших. Но из более чем двухсот человек фактически только один дал показания против Чийгоза, и то это антагонист Меджлиса Эйваз Умеров, который ненавидит Меджлис, который сжигал чучело Мустафы Джемилева и обливал зеленкой Эскендера Бариева. Он активно участвует в различных прокремлевских акциях, пытается выстраивать альтернативные структуры. Ничего у них, естественно, не получается.

QHA: В этом деле есть засекреченные свидетели, чьи показания, по словам прокурора, самые весомые. Эти свидетели существуют? Какое влияние на дело они могут оказать?

— Еще два человека, которые давали показания против Ахтема Чийгоза,  это засекреченные свидетели. Кто они, что они неизвестно. Представьте: двести человек не говорят, что Ахтем Чийгоз виновен, большинство из них говорит о том, что он, наоборот, пытался предотвратить насилие, успокоить людей. И других доказательств, подтверждающих его виновность, кроме показаний одного реального человека и двух вымышленных, нет. 

Мы отсмотрели десятки часов видеозаписи, причем не как обычно в российских судах посмотрели и забыли, а мы заставили суд буквально по секундам ее отсматривать. Если бы действительно Чийгоз что-то там делал, это было бы зафиксировано. А российский закон четко говорит, что любые сомнения в виновности обвиняемого истолковываются исключительно в его защиту.

К сожалению, исход этого процесса не зависит от юридических обстоятельств. Есть политическая воля, и она претворяется в жизнь.

QHA: Как будет дальше развиваться процесс, по вашему мнению?

— Сейчас сторона защиты завершает представлять свои доказательства, у нас осталось еще несколько свидетелей, которых мы собираемся допросить. Мы представим еще ряд письменных доказательств, в том числе и те, которые я собираюсь получить в Киеве. После этого будет стадия дополнений и прения сторон нужно будет подвести итог и сопоставить все доказательства. После этого суд уйдет выносить приговор.

По срокам  я думаю, что приговор, вполне возможно, вынесут до конца июля, как раз к годовщине этого процесса, 20 июля. Почему я уверен в сроках? В августе все уйдут в отпуск судьи, прокуроры, поэтому задачи дальше вести этот процесс у них не будет. Будет задача быстро вынести приговор и спокойно, умыв руки, уйти.

QHA: Каким будет приговор?

— Того, каким точно будет приговор, не знают даже судьи. Как правило, в политических делах судьи готовят текст приговора, а уже конкретную санкцию, сроки им говорят буквально накануне. Решение по делу Ахтема Чийгоза будет приниматься Кремлем.

О том, сколько конкретно: обычно замеряется общественное мнение, проводится ряд других манипуляций и в зависимости от текущей ситуации придумывается срок. Ахтему Чийгозу грозит от 4 до 10 лет лишения свободы. Учитывая то, как прошел наш процесс, то, что фактически нет доказательств виновности, я надеюсь, что Кремль не будет перегибать палку и брать наказание ближе к 10 годам. Скорее всего, будет какой-то средний вариант, 5-6 лет, с учетом того, что Чийгоз уже два с половиной года находится в СИЗО и срок лишения свободы тоже должен быть засчитан.

Я не говорю об оправдательном приговоре, потому что не питаю никаких иллюзий. Хорошо знаю, как работает эта система. Не по одному политическому делу никогда не выносится оправдательный приговор.

В случае с Чийгозом я боюсь, что Кремль не пойдет на такой вариант, потому что Чийгоз нужен как статусный заложник, которого можно обменять, но не на людей, а на политические преференции. Это может быть вопрос санкций, вопрос давления на Меджлис с целью получения лояльности от крымских татар, находящихся в Крыму. Также в следующем году будут выборы президента (выборы президента России в 2018 году. — Ред.). Кремль может взять в заложники Чийгоза, обратиться к Чубарову, Джемилеву и сказать: «Вы скажите крымским татарам  пускай они приходят на выборы, пускай у нас будет красивая картинка. Ну а мы подумаем, может, отдадим за это Чийгоза». Но это умозрительное заключение.

QHA: Возможен ли условный срок в приговоре для Чийгоза, как для двух других участников этого дела?

— Боюсь, что нет, иначе зачем это нужно было затевать? Мы видим поведение российской власти в этом процессе. Есть жесткая установка не выпускать Ахтема Чийгоза за пределы СИЗО, даже суд у него проходит дистанционно. На каждом судебном заседание я заявляю ходатайство о том, чтобы Чийгоза привезли.

Последние события указывают на то, что это не решение этих судей, а позиция Кремля.

QHA: Вы имеете в виду отказ суда Чийгозу во встрече с тяжело больной матерью?

— Не так давно и я, и сам Ахтем узнали о тяжелой ситуации, связанной с болезнью его матери. Она очень тяжело больна. Родные скрывали от него эти обстоятельства, чтобы он не переживал, находясь в тюрьме. Но сейчас скрывать это уже невозможно. Защита обратилась к суду с тем, чтобы, исходя из гуманных соображений, человеку дали возможность увидеться с матерью, проститься с ней. Но суд отказал. Зная о том, что она прикована к постели, они сказали: «А пускай она сама приезжает к нему в СИЗО». Это что такое?

Конечно, это в полной мере показывает бесчеловечность этой путинской судебной системы.

QHA: Как сам Ахтем Чийгоз это переживает?

— Ему очень тяжело. Во-первых, в силу того, что он длительное время находится в условиях следственного изолятора, два с половиной года это очень большой срок. Во-вторых, одно дело, когда вопрос касается его самого, его политических взглядов, борьбы за народ, а другое  когда это касается личного, близкого, родственников, матери...

Вторую часть интервью с Николаем Полозовым читайте здесь

Беседовала Катерина Эсманова

QHA