КИЕВ (QHA) -

Правозащитник и журналист Александр Подрабинек родился в 1953 году в Москве. С начала 1970-х годов принимал активное участие в демократическом движении в СССР. Он стал одним из инициаторов создания Рабочей комиссии по расследованию использования психиатрии в политических целях Московской группы «Хельсинки». Все собранные материалы вошли в написанную им книгу «Карательная медицина», за которую его дважды судили по статье 1901 «распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». В первый раз его осудили на 5,5 лет ссылок в сибирские лагеря, а повторно — на 3,5 лет с отбыванием наказания в исправительно-трудовой колонии. В постсоветское время он — главный редактор еженедельной газеты «Экспресс-Хроника», обозреватель «Новой» газеты, радиожурналист на RFI, Polskie Radio, «Эхо Кавказа». Автор книг «Карательная медицина», «Из желтого безмолвия», «Диссиденты».

Начиная с 7 июня в «Симферопольском районном суде» началось рассмотрение по существу дела одного из лидеров крымскотатарского национального движения Ильми Умерова.  Александр Подрабинек стал одним из защитников в этом сфабрикованном российскими оккупационными властями процессе.

Агентство QHA встретилось с Александром Пинхосовичем, чтобы пообщаться о некоторых деталях предстоящей защиты по делу Умерова.

QHA: Уголовное дело по Ильми Умерову начали рассматривать по существу, и «крымский суд» разрешил Вам быть еще одним защитником. Вы, как бывший диссидент, можете сравнить суд над Ильми Умеровым с советскими процессами, что общего между ними?

Александр Подрабинек: Действительно, меня суд допустил быть защитником Умерова наряду с тремя профессиональными адвокатами.   

Я могу сказать, что дело, которое сшито против Умерова, во многом напоминает советские диссидентские дела. Человека судят за то, что он высказал свое мнение о том, что Крым должен вернуться под украинскую юрисдикцию. Ему это вменяется в вину. Это подобно тому, как в советское время говорили о том, что тот или иной фигурант "выступал против социализма". Для них (властей СССР — ред.) это было таким железным доказательством виновности, что больше ничего не требовалось. Почему он выступал против социализма? Чем ему социализм не нравился? Во все эти детали суд никогда не вдавался.

То же самое происходит в крымских судах, — если судить по одному первому заседанию. По предварительному следствию видно, что обвинение не пытается проанализировать, а что же криминального в том, что Умеров сказал о том, что Крым должен вернуться под юрисдикцию Украины? В чем преступление? Здесь нет никаких доказательств, нет никакой базы и дело насыщенно каким-то обвинительным мусором, протоколами ничего не значащих допросов, справками о незначащих фактах. Например, Умеров пересек границу тогда-то, в такое-то время и при таких обстоятельствах. Да он и не оспаривает этого. Да, он ездил в Киев, и он выступал на канале ATR, и говорил то, что он говорил.

Они начинают собирать по крупицам, как им кажется, доказательства, сопутствующие этому событию. Все это выглядит довольно смешно.

QHA: Какие сопутствующие факты еще появились, кроме тех, что вы уже озвучили?

Александр Подрабинек: Например, оперативно-розыскные мероприятия, которые называются «идентификация личности» — это значит, что ФСБ-опер посмотрел видеозапись выступления Умерова на телеканале ATR и увидел, что это именно Ильми Умеров, сделав соответствующую пометку. А это уже протокол и является одним из доказательств, но доказательством чего? И мне совершенно непонятно, зачем это нужно.

Я думаю, что им туда еще можно присобачить справку курса валют, данные о погоде в этот день. Все, что угодно для того, чтобы составить дело из трех томов подобных доказательств.

Самого главного там нет: почему призывы к возвращению Крыма под юрисдикцию Украины являются нарушением территориальной целостности России?

Они могли бы, если б у них немного получше работала голова, привести ту нормативную базу, на которую они могли бы сослаться. Документы, закрепляющие Крым в составе России, такие общеизвестные, как договор между Россией и независимым Крымом, который просуществовал одни сутки, и закон о ратификации вступления Крыма в состав Российской Федерации. Там даже этого нет, то есть, они не озабочены тем, чтобы доказать что-то по-настоящему. Но с другой стороны, их можно понять, потому что если начнутся разговоры о доказательной базе — о том, является ли выход Крыма из состава России нарушением территориальной целостности, то тут можно поспорить. Потому что есть международные договора и международные обязательства России, заключенные в 90-е годы, которые закрепляют нерушимость границ между Россией и Украиной.

QHA: То есть, «крымские суды» фабрикуют все дела, как это было в Советском союзе в 30-40 годах?

Александр Подрабинек: Уровень фабрикации дела против Умерова и уровень фабрикации дел против диссидентов весьма схожи. И в том, и в другом случае власть и органы предварительного расследования не утруждают себя каким-то правовым настоящим анализом событий. То есть, на лицо полное пренебрежение правом и полное пренебрежение теми законами, которые существуют в настоящий момент в России, и было в Советском Союзе. Все это остается не высказанным. И пока обвинение оперирует только эмоциональными рассуждениями о том, что он вообще экстремист, и хотел, чтобы Крым отделили от России. Ну хотел, и что?

QHA: То, что Ильми Умеров — член Меджлиса, может как-то негативно отобразиться на дальнейшем рассмотрении его дела в суде?

Александр Подрабинек: Да, разумеется, из-за того факта, что он член Меджлиса – он уже может считаться экстремистом. Но я незнаю, есть ли решение от каких-то надзорных органов, генпрокуратуры о том, чтобы занести его в список экстремистов.

QHA: Он уже есть в этих списках…

Александр Подрабинек: Возможно, он есть. Это такая общая судьба у многих, ведь в России этот список растет и растет, и скоро в нем будет все население России, за исключением Владимира Путина.  

Но если взять с точки зрения закона, то это не должно повлиять. Ему же не предъявлены обвинения в экстремизме, а — обвинения в призывах к нарушению территориальной целостности. И суд не может выйти за рамки этого обвинения по закону. А по факту — они могут сказать что угодно и дать любую характеристику, заявив, что он враг народа, человечества, монстр, как это было в 30-е годы, когда говорили о врагах народа в такой тональности.

QHA: Как Вы планируете построить линию защиты по уголовному делу Ильми Умерова?

Александр Подрабинек: Защита считает его невиновным и требует прекращения дела. Будут предприниматься конкретные шаги, и мы это увидим в ходе судебного заседания. Я не буду спешить рассказывать о том, что будет.

QHA: Александр, можете рассказать некоторые детали, открытие которых не повлияет на ход дела? 

Александр Подрабинек: Защита представит альтернативный вариант экспертизы. Следствие провело судебную лингвистическую экспертизу, из которой следует, что Умеров призывал к нарушению территориальной целостности России. Но защита представит другую экспертизу, с другими выводами, которую провели высококвалифицированные специалисты.

QHA: Как ведут себя во время судебного заседания прокурор и судья? Были ли неприятные прецеденты с их стороны?

Александр Подрабинек: Прокурор вел себя довольно спокойно через свою флегматичность, и он особо не реагирует даже на острые высказывания в адрес обвинения.

Судья ведет себя выдержанно, и надо дать ему должное, что он не проявляет никаких эмоций по типу судебного оскала: «Всем молчать. Никому ничего не говорить». Бывает такое жесткое ведение судебного процесса, но здесь судья довольно спокойно себя ведет. Меня он, например, допустил в качестве свидетеля, несмотря на возражения прокурора.

Но это обманчивое спокойствие, ведь то, как судья ведет процесс, не имеет никакого отношения к тому, какой будет приговор. И вообще я думаю, что судья вынесет тот приговор, который ему велят вынести.

QHA: В России сейчас практически нет оправдательных приговоров, и только иногда могут его смягчить. По Вашему мнению, Ильми Умерову могут вынесут хотя бы смягчительный приговор?

Александр Подрабинек: Я думаю, что мы имеем очень низкие шансы, что приговор будет оправдательным. Нет, конечно он будет обвинительным. Всех больше волнует то, каковы будут санкции по приговору, и будет ли это реальный срок лишения свободы, условный или какая-то иная мера. Это, конечно, существенно, учитывая состояние здоровья Ильми Умерова, но с моей точки зрения, очень важен и сам факт приговора. И если он будет обвинительным, то Россия сделает еще один шаг на пути ограничения гражданских свобод.

QHA: Может ли плохое состояние здоровья Ильми Умерова повлиять на окончательное решение суда относительно уменьшения срока лишения свободы, или что ему дадут условный?

Александр Подрабинек: Это наверняка никак не повлияет на их решение, но это может быть использовано как повод для того, чтобы вынести сравнительно мягкий приговор.

Реально они не обращают внимание ни на смягчающие обстоятельства, ни на отягчающие обстоятельства. Здесь вообще нет правосудия, и они зачитывают то решение, которое им будет спущено сверху. И так было во всех политических процессах.

Но если им надо будет каким-то образом оправдать мягкий приговор, то они наберут хороших характеристик, детей, состояние здоровья, государственные награды и т.д. А если вынесут жесткий приговор, то они скажут, что он плохо себя вел в быту, хулиганил и у него масса недостатков, подбирая соответствующие факты.

QHA: По Вашему мнению, сколько будет рассматриваться дело?

Александр Подрабинек: Сейчас судебное слушание проходит каждую среду по постановлению судьи. Я это называю «Умеровские среды», проходящие в Симферополе по такому адресу и в таком зале заседания.

Но учитывая такую скорость, то я думаю, что это затянется не менее, чем на месяц, а может, и на два.

QHA: Много ли людей пришло на первое заседания суда по делу Умерова?

Александр Подрабинек: Людей пришло много, но все в зал заседания не помещаются, и часть людей остается на улице. Зал не очень большой, но и не очень маленький, и по российским масштабам там помещается человек 40-50. Также вокруг здания стоит много ОМОНа.

Сейчас нет такого, как было в Советские времена, когда зал заполнялся так называемой спецпубликой: партийными активистами, комсомольцами и прочей шушерой. Они собирались и демонстрировали свое единство с партией народа. А сейчас в зал проходят те, кто заинтересован в защите Умерова.

QHA: Вы видите какое-то сходство в применении методов фабрикации в современной России в деле Умерова и Вашего в советское время, где Вас обвинили в клевете на советский строй, осудив на пять лет ссылок в сибирские лагеря?

Александр Подрабинек: В основном судили за то же самое. Только это были не телевизионные выступления, хотя иногда были прецеденты, что могли загребсти за интервью для западного радио, но чаще всего это был самиздат, какие-то письма, заявления, книги. Меня судили, например, за книгу, написанную и изданную за рубежом, а его судят за выступление "за рубежом" (в Украине — ред.)

Сходств много, да и вообще тоталитарные режимы очень схожи своей реакцией на гражданские свободы. Везде реакция понятная, особенно на те случаи, когда люди пытаются высказать свое несогласие с политикой правительства. Такая же реакция была и в нацисткой Германии, и в сталинские и брежневские времена, и в сегодняшней Северной Корее. Тоталитарные режимы везде проявляют себя одинаково. 

Продолжение следует...

Беседовала Элина Сулима 

QHA